Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета.
Ложась, размышляю: «Когда я встану?» — но тянется ночь, и я ворочаюсь до зари.
Едва лягу — жду, когда же вставать, но все тянется ночь, и до зари нет мне покоя.
Современный перевод РБО
Едва лягу — жду, когда же вставать, но все тянется ночь, и до зари нет мне покоя.
Только лягу, думаю: „Когда же вставать?“ А ночь всё тянется, измучен я терзаниями до рассвета.
Когда ложусь, то говорю: "Когда же встану?" А вечер длится, и я ворочаюсь до самого рассвета.
Когда ложусь, я думаю: „Когда я встану?” Но длится ночь, и ворочаюсь я, пока не встанет солнце.
Когда ложусь, я думаю: "Когда я встану?" Но длится ночь, и ворочаюсь я, пока не встанет солнце.
Если я лег, то говорю: «скоро ли встану?» и долго тянется вечер; ворочаюсь, и пресыщаюсь тревогами до разсвета.
Когда ложусь113, то говорю: „когда (наступит) день“? когда же встану, опять (говорю): „когда (наступит) вечеръ“? Я пресыщен болезнями с вечера до утра.
Ложась, думаю: "Скорей бы мне встать!" — и ворочаюсь от вечера до утра.
А҆́ще ᲂу҆снꙋ̀, глаго́лю: когда̀ де́нь; є҆гда́ же воста́нꙋ, па́ки: когда̀ ве́черъ; и҆спо́лненъ же быва́ю болѣ́зней ѿ ве́чера до ᲂу҆́тра.
Аще усну, глаголю: когда день? Егда же востану, паки: когда вечер? Исполнен же бываю болезней от вечера до утра.