И если ещё останется десятая часть на ней и возвратится, и она опять будет разорена; но как от теревинфа и как от дуба, когда они и срублены, остаётся корень их, так святое семя будет корнем её.
И пусть в ней останется десятая часть её жителей, она будет снова опустошена. Но как от теревинфа[21] и от дуба остается корень[22], когда их срубят, так и святое семя будет ей корнем.
Если останется хоть десятая часть, то и ее снова ждет пламя. Но как от срубленного теревинфа или дуба пень остается — так останется у них святое семя.
Современный перевод РБО
Если останется здесь хоть десятая часть людей, снова нагрянет разорение! От дуба, от могучего дерева, когда повалят его, остается лишь пень. Но из пня земли этой — семя святое».
Если останется хоть десятая часть, то и ее снова ждет пламя.[12] Но как от срубленного теревинфа[13] или дуба остается хотя бы пень непогибший, так и у них останется святое семя их ».
Если останется на ней хотя бы десятая часть и вернётся, то она снова будет опустошена. Но как от фисташкового дерева и как от дуба остаётся корень, даже когда они срублены, так святое семя будет её корнем.
Но десятой части людей суждено остаться на земле, они не будут уничтожены, потому что они возвратятся к Богу. Они словно корни срубленного дуба, и эти корни — святое семя, которому суждено снова прорости.
Но десятой части людей суждено остаться на земле, они не будут уничтожены, ибо они возвратятся к Богу. Они, как корни срубленного дуба, и эти корни — святое семя.
И еще останется на ней десятая часть, и она снова подвергнется расхищению, как теревинф и как желудь, когда выпадает из своей чашечки. Святое семя — опора его99.
И҆ є҆щѐ на не́й є҆́сть десѧти́на, и҆ па́ки бꙋ́детъ въ расхище́нїе ꙗ҆́коже тереві́нѳъ и҆ ꙗ҆́кѡ же́лꙋдь, є҆гда̀ и҆спаде́тъ и҆з̾ плю́ски своеѧ̀: сѣ́мѧ ст҃о стоѧ́нїе є҆гѡ̀.
И еще на ней есть десятина, и паки будет в расхищение якоже теревинф и яко желудь, егда испадет из плюски своея: семя свято стояние его.