За что же гонят меня, братия, если я и теперь проповедую обрезание? Тогда соблазн креста прекратился бы.
Братья, если бы я по-прежнему проповедовал обрезание, то за что было бы меня преследовать? Крест бы тогда не был больше камнем преткновения.
За что было бы меня теперь гнать, братья, если бы я по-прежнему проповедовал обрезание? И проповедь креста тогда никого не вводила бы в соблазн.
Современный перевод РБО
Братья, если бы я по-прежнему стоял за обрезание, с чего бы меня теперь гнали? И Крест бы тогда не был больше камнем преткновения…
Что же до меня, братья, если я ( как некоторые говорят ) всё еще проповедую обрезание, за что же меня продолжают преследовать? Ведь в этом случае крест, устраненный проповедью об обрезании, перестал бы быть камнем преткновения.
Если я и теперь проповедую обрезание, тогда за что меня гонят, братья? Тогда бы крест перестал быть преткновением.
Братья и сёстры, если я всё ещё проповедую обрезание, как утверждают некоторые, то почему же меня и теперь преследуют? И если бы я всё ещё учил, что каждый должен подвергнуться обрезанию, то мои проповеди о кресте перестали бы оскорблять иудеев.
братья, если я всё ещё проповедую обрезание, как утверждают некоторые, то почему же меня и теперь преследуют? И если бы я всё ещё проповедовал обрезание, то мои проповеди о кресте перестали бы создавать трудности.
А я, братья, если я еще проповедую обрезание, за что еще подвергаюсь гонению? Значит упразднен соблазн креста!
Братья, если бы я проповедовал обрезание, то за что было бы меня преследовать? Если бы это было так, то и вызов, бросаемый крестом, был бы не нужен.
Если же, братья, я всё ещё провозглашаю обрезание, то за что подвергаюсь преследованиям? Тогда скандал креста устранился.
Что касается меня, братья, если я по-прежнему проповедую о необходимости обрезания, почему же меня до сих пор преследуют? Если бы это было так, тогда моя проповедь о стойке казни не вызвала бы никаких нападок.
Однако, братья, за что же все-таки меня преследуют? Не за проповедь ли обрезания? Нет, тогда не заявила бы о себе мятежная суть креста.
Братья, ведь если я до сих пор проповедую обрезание, то почему они до сих пор преследуют меня? Ведь соблазн креста для них тогда прекратился бы.
Что до меня принадлежитъ, братія, естьли бы я и теперь проповѣдывалъ обрѣзаніе: за что бы гнать меня? Въ семъ случаѣ соблазнъ креста прекратился бы.
Азъ же братие ест ли обрезание единаче проповедую, что еще гоним есмъ? Упразнися убо соблазнъ креста •
[Заⷱ҇ 212] А҆́зъ же, бра́тїе, а҆́ще ѡ҆брѣ́занїе є҆щѐ проповѣ́дꙋю, почто̀ є҆щѐ гони́мь є҆́смь; ᲂу҆̀бо ᲂу҆праздни́сѧ собла́знъ крⷭ҇та̀.
Аз же, бра́тие, а́ще обре́зание еще́ пропове́дую, почто́ еще́ гони́мь есмь? У́бо упраздни́ся собла́зн креста́.