И он открыл ей всё сердце своё, и сказал ей: бритва не касалась головы моей, ибо я назорей Божий от чрева матери моей; если же остричь меня, то отступит от меня сила моя; я сделаюсь слаб и буду, как прочие люди.
И он рассказал ей всё. — Моей головы никогда не касалась бритва, — сказал он ей, — потому что я — назорей[75] Богу от чрева матери. Если бы мне остригли голову, моя сила покинула бы меня и я, ослабев, стал бы таким же, как любой другой человек.
Тогда он открыл ей тайну, поведал ей: «Бритва никогда не касалась моей головы, потому что я от чрева матери — назорей Божий. Если меня обрить, то сила оставит меня, я ослабею и стану как все люди».
Современный перевод РБО
и открыл ей свою тайну. «Я никогда не стриг своих волос, — сказал Самсон. — С самого рождения я назорей Божий. Если меня остричь, моя сила оставит меня, я ослабею и стану как обычный человек».
Тогда он открылся ей[4] и сказал: «Бритва не касалась моей головы, потому что я от чрева матери — назорей Божий.[5] Если меня обрить, то сила оставит меня, я ослабею и стану как все прочие люди».
Он открыл ей всё своё сердце и сказал: «Бритва не касалась моей головы, так как я Божий назорей от утробы моей матери. Если остричь меня, то сила оставит меня. Я стану слаб и буду как любой другой человек».
Наконец Самсон сказал Далиде: «Ни одна бритва не касалась моей головы. Я стал назореем Божьим до того, как родился. Если остричь мне волосы, то я потеряю свою силу и стану таким же бессильным, как прочие люди».
Наконец Самсон сказал Далиде: "Ни одна бритва не касалась моей головы. Я стал назореем Божьим до того, как родился. Если остричь мне волосы, то я потеряю силу свою и стану бессильным, как прочие люди".
то он открыл ей все сердце свое, и сказал ей: бритва не касалась головы моей; ибо я Назорей Божий от чрева матери моей. Если же остричь меня, то отступит от меня сила моя, я сделаюсь слаб, и буду как прочие люди.
И҆ повѣ́да є҆́й всѐ се́рдце своѐ, и҆ речѐ къ не́й: желѣ́зо не взы́де на главꙋ̀ мою̀, ꙗ҆́кѡ назѡре́й є҆́смь а҆́зъ гдⷭ҇ꙋ ѿ ᲂу҆тро́бы ма́тере моеѧ̀: а҆́ще ᲂу҆̀бо ѡ҆брі́юсѧ, ѿстꙋ́питъ ѿ менє̀ крѣ́пость моѧ̀, и҆ и҆знемогꙋ̀, и҆ бꙋ́дꙋ ꙗ҆́коже всѝ человѣ́цы.
И поведа ей все сердце свое, и рече к ней: железо не взыде на главу мою, яко назорей есмь аз Господу от утробы матере моея: аще убо обриюся, отступит от мене крепость моя, и изнемогу, и буду якоже вси человецы.