— Остаться ли множеству слов без ответа?
Должен ли краснобай быть оправданным?
Разве болтовня твоя заставит людей замолчать?
Неужели не посрамят тебя, когда ты глумишься?
Ты говоришь: «Учение мое верно,
и чист я в Твоих глазах».
О, если бы Бог ответил,
отверз бы против тебя уста
и сокровенную мудрость тебе открыл,
ведь двулика подлинная премудрость.27
Знай же, что часть твоих грехов
Бог предал забвению.
Можешь ли Божьи глубины постигнуть?
До конца ли познаешь Всемогущего?
Он выше небес — что ты сможешь сделать?
Глубже мира мертвых — что ты сможешь узнать?
Их мера длиннее земли,
шире моря.
Если пройдет Он, бросит в темницу
и созовет суд — кто Ему помешает?
Ведь Ему известно кто лжив;
Он видит зло — неужели оставит его без внимания?
Но глупец наберется ума лишь тогда,
когда дикий осел переродится в человека.28
Но если ты сердце Ему отдашь
и руки к Нему прострешь,
если грех, что в руке у тебя, отбросишь
и прогонишь порок из своих шатров,
то поднимешь лицо свое без стыда,
встанешь прямо и не будешь бояться.
Тогда ты несчастье свое забудешь,
будешь помнить о нем, как об утекшей воде.
Жизнь твоя станет яснее полдня,
а тьму рассеет заря.
Ты будешь спокоен, ведь есть надежда;
ты огражден,29 — будешь спать безопасно.
Ляжешь, и никто тебя не устрашит,
и многие будут заискивать перед тобой.
А глаза нечестивых померкнут,
и убежища им не будет.
Их надежда — что предсмертный вздох.