«Можно ли оставить без ответа это многословие?
Если речист человек, то, стало быть, и прав?
Неужто пустословие твое людей молчать заставит?[1]
Глумиться будешь — и никто тебя не одернет?
Ты говоришь Богу: „Ученье мое[2] непорочно,
чист я перед Тобою!“
О если бы Сам Бог заговорил,
если бы Он о тебе речь повел,[3]
открыл тебе тайны премудрости!..
Ведь у истины — две стороны![4]
Пойми, часть грехов твоих Бог и не припомнит![5]
Разве можешь ты открыть все тайны[6] Бога?
Разве можешь до конца постичь премудрость Всесильного?
Выше неба она — а что ты можешь?
Шеола глубже — а что знаешь ты?
Самой земли она необъятнее[7]
и шире моря.
Решит ли Он пройти мимо
или привлечь к суду и заключить в тюрьму —
кто сможет противиться Ему?
Ведь знает Он недостойных людей,
зло видит и всё примечает![8]
Но не раньше поумнеет пустоголовый,
чем дикий осел человеком станет.
Если ты обратишься к Богу всем сердцем,
если протянешь к Нему руки,
если руки свои от греха удержишь[9]
и нечестие из жилища своего изгонишь,
вот тогда без стыда смотреть будешь прямо,[10]
стоять будешь крепко, не ведая страха.
И горе свое позабудешь,
как о воде утекшей, не вспомнишь о нем.
Ярче полудня засияет жизнь твоя,
и тьма в зарю превратится.
И будешь ты спокоен, потому что будет надежда,
защищен будешь
и спать будешь спокойно.[11]
Ляжешь — никто тебя не потревожит,
и будут многие добиваться милости твоей.
А взоры нечестивцев померкнут,
убежище их рухнет,
и вся надежда их развеется».[12]
