Даже те, кто знает Его,
дней суда Его над нечестивыми не смогут увидеть…
Сдвигают нечестивцы межу установленную, [2]
угнанный скот выгоняют на свои пастбища.
[3] Осла у сироты уводят,
вола у вдовы забирают за долги.
Сгоняют они бедняков с дороги,
и все обездоленные от них прячутся…
Словно дикие ослы в пустыне,
выходят они на свою работу —
ищут пропитание,[4]
в пустыне добывают пищу для своих детей.
Жнут они на чужом поле,[5]
в винограднике нечестивца
подбирают то, что осталось.
Нагими они ночуют, без одежды,
в стужу им нечем укрыться.
Мокнут они под дождями в горах,
к скалам жмутся, лишенные крова.
Сироту от груди отрывают,
забирают у бедняка ребенка за долги.
Нагими бродят бедняки, без одежды,
носят снопы, а сами голодны.
В рощах нечестивцев
выжимают они оливковое масло,[6]
топчут виноград в давильнях,
а сами испытывают жажду.
Восстали нечестивцы против света,[9]
путей Его не знают,
по дороге Его не ступают.
Поднимается убийца до рассвета
бедняка и нищего умертвить,
по ночам воровством промышляет.
Прелюбодей дожидается, пока стемнеет,
говорит себе: „Никто меня не заметит“ —
и лицо свое скрывает.
Ибо утро для них для всех что смерти тень,
а ужасы мрака у них в друзьях.
Скажете: [12] „Они что уносимая по воде пена,
удел их на земле проклят,
и к виноградникам заказан их путь.
Как жара и зной поглощают талые воды,
так и Шеол — грешника.
Чрево материнское его позабудет,
лакомством червям он станет,
и никто о нем не вспомнит:
будет срублено зло, словно дерево!“
Они обижают[13] бездетную,
что никогда не рожала,
со вдовою они жестоки…
Скажете: „Но Бог сметет могучих Своею силой,
поднимется Он —
и никто в жизни своей не будет уверен!“
А Он защищает злодеев, дает им отдых…
Скажете: „Не сводит Бог глаз с их поступков![14]
Чуть возвысятся — и нет их больше,
на землю все брошены, срублены,
словно колосья, срезаны“.
Но кто обвинит меня во лжи,
кто слова мои отвергнет
и скажет, что это не так?»
