Скажу Богу: „Не осуждай меня!
Объясни, отчего Ты враждуешь со мной!
Какой Тебе прок[3] притеснять меня,
творенье собственных рук отвергать
и свет изливать на совет нечестивых?[4]
Разве глядишь Ты очами смертного?
Разве взор Твой как у человека?
Разве дни твои — дни людские?
А годы твои что мужа дни?
Что Ты ищешь во мне порок
и допытываешься о грехе моем?
Ты ведь знаешь, что я невиновен,
но никто не избавит меня от руки Твоей.
Твои руки сотворили меня,
облик придали всему моему телу,[5]
и теперь Ты уничтожаешь меня?
Вспомни, как Ты вылепил меня, словно из глины!
А теперь во прах возвращаешь меня?[6]
Ты вылил меня, словно молоко,
и сгустил, словно сыр.
В плоть и кожу Ты одел меня,
скрепил меня жилами и костями.
Ты даровал мне жизнь и любовь Свою, [7]
и Твоим попеченьем дышу я.
Но теперь я знаю: вот что скрывал Ты в сердце Своем,
вот что было в мыслях Твоих.
Если я согрешу, Ты следишь за мной
и за преступленье мое
наказаньем справедливым не поступишься.[8]
Если виновен я — горе мне!
Праведен — и тогда не поднять мне головы!
Ибо сыт я позором и горем напоен![9]
Растет оно, а Ты, словно лев, на меня охотишься,
вновь являешь против меня дивную силу.
Без конца против меня враждебен,[10]
распаляешься против меня гневом,
насылаешь против меня полчища.
Зачем же тогда Ты извел меня из утробы?
Лучше б умер я, и никто бы не видел меня,
словно вовсе меня и не было,
лучше б сразу из утробы в могилу попал.
Да и так немного осталось у меня дней,
так оставь, отступись от меня,
чтобы я хоть немного порадоваться мог,
прежде чем отойду невозвратно
в страну тьмы и смертной тени,
