Вот уже раз десять вы надо мной глумились[3] —
и не стыдно вам меня мучить!
Если и вправду я отступил от истины,
мне одному отвечать за этот проступок![4]
Но раз вы похваляетесь передо мной
и в позоре моем меня обвиняете,
знайте же, это Бог возложил на меня это бремя,
и я согнулся под его тяжестью. [5]
Это Он сеть Свою на меня набросил!
Вот кричу я: „Насилье!“ — и нет мне ответа!
Зову на помощь — и нет справедливости!
Дорогу мне преградил — не могу пройти,
путь мой окутал тьмою.
Обнажил меня, славы моей лишив,
венец с головы моей сорвал.
Губит меня отовсюду — я погибаю![6]
Словно дерево, искоренил мою надежду.
Гневом на меня пылает,
считает меня врагом Своим.[7]
Собрались Его полчища,
вал против меня воздвигли,[8]
со всех сторон шатер мой осадили.
Он отдалил от меня и братьев моих,
знакомые чураются меня.
Бросили меня близкие и друзья,
забыли меня
мои домочадцы и служанки,
пришлым меня считают,
стал я для них чужаком.
Позову слугу — он не отвечает,
даже если начну упрашивать его устами своими.
Даже малые дети меня презирают,
лишь я поднимусь — дразнят меня.[11]
Самым близким друзьям я стал мерзок,
те, кого я любил, от меня отвернулись.[12]
Пощадите меня, друзья мои! Пощадите!
Ведь рука Божья обрушилась на меня!
Почему вы, как и Бог, гоните меня?
Не можете насытиться страданиями плоти моей?
О, если б слова мои были записаны,
в свиток занесены!
Если б начертаны были стержнем железным
и свинцом навеки запечатлены в камне!
Сам увижу, своими глазами,
я, а не кто-то другой!
Как же томится в груди мое сердце![20]
