Не тяжкий ли труд уготовлен на земле человеку?
Дни его — не дни ли батрака?
Как раб, который жаждет вечерней тени,
как батрак, который ожидает платы,
так и я получил месяцы суеты,
и горькие ночи отпущены мне.
Ложась, размышляю: «Когда я встану?» —
но тянется ночь, и я ворочаюсь до зари.
Червями и язвами плоть одета,
кожа потрескалась и гноится.
Бегут мои дни быстрее ткацкого челнока,
и к концу устремляются без надежды.17
Вспомни, Боже, что жизнь моя — лишь дуновение;
уже не увидеть счастья моим глазам.
Око, что видит меня, не увидит меня вскоре;
будешь искать меня, но меня больше нет.
Как редеет облако и исчезает,
так не выйдет и тот, кто спускается в мир мертвых.18
Не возвратится он больше в свой дом,
и не вспомнит о нем родина его.
Поэтому я не стану молчать —
выговорюсь в скорби духа,
в муке души пожалуюсь.
Разве я море или чудовище морское,
что Ты окружил меня стражей?19
Как подумаю: «Утешит меня постель,
печаль мою ложе развеет»,
так Ты снами меня страшишь
и ужасаешь видениями,
и тогда мне лучше, чтобы прекратилось дыхание, и я умер,
чем пребывать в этом теле.
Я презираю жизнь — все равно мне не жить вечно.
Отступи от меня — мои дни суета.
Кто такой человек, что Ты так его возвеличил,
что обращаешь на него внимание,
что каждое утро посещаешь его
и поминутно испытываешь?
Неужели не отступишь Ты от меня,
не дашь сглотнуть слюну?
Если я согрешил, что Тебе я сделал,
Тебе, о Страж человека?
За что Ты поставил меня Своей мишенью?
За что я стал Тебе20 в тягость?
Почему не простишь моих проступков
и не отпустишь грехов?
Скоро, скоро я лягу в землю;
будешь искать меня, но меня уже не будет.