сделались тучны, жирны, переступили даже всякую меру во зле, не разбирают судебных дел, дел сирот; благоденствуют и справедливому делу нищих не дают суда.
разжирели, лоснятся от жира. Их злодействам нет пределов; дела сирот они не судят по справедливости, не решают в их пользу, и не защищают прав бедных.
Современный перевод РБО
растолстели, от жира лоснятся. Творят они любые злодейства, неправедно судят, на тяжбе сироты наживаются, дело бедняка не разбирают.
Разжирели они, залоснились, злодеяний их не счесть: не вершат они суд праведный — дело сироты в его пользу не решают и по справедливости бедного не судят.
стали жирными, лоснятся от жира, переступили всякую меру зла, не разбирают судебных дел, дел сирот. Процветают и не судят нищих справедливо.
и стали грузными и жирными они. Нет предела их злу: в суде они правду не говорят, не помогают сироте; для человека бедного в суде из-за них нет справедливости.
и стали грузными и жирными они. Нету предела их злу; в суде они не говорят правды, они не помогают сироте; для человека бедного в суде у них нет справедливости.
Утучнели и отолстели, и обратили слова Мои во зло140, распри вдовы не разбирали, в суд сироты не вникали, и тяжбы нищих не судили141.
ᲂу҆ты́ша и҆ ᲂу҆толстѣ́ша и҆ престꙋпи́ша словеса̀ моѧ̑ ѕлѣ́йшїи: прю̀ вдови́цы не сꙋди́ша, сꙋда̀ си́ра не ᲂу҆пра́виша и҆ сꙋда̀ ᲂу҆бѡ́гимъ не сꙋди́ша.
утыша и утолстеша и преступиша словеса Моя злейшии: прю вдовицы не судиша, суда сира не управиша и суда убогим не судиша.