Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания.
Если служение, которое осуждает человека, было окружено такой славой, то насколько же большей славой наделено служение, несущее человеку оправдание!
Если славным было служение, осуждающее человека, насколько же богаче славой служение, делающее его праведным!
Современный перевод РБО
И если служение закону, ведущему к осуждению, воссияло славой, насколько превзойдет его славой служение тому, что ведет к оправданию?
Если в сиянии славы свершалось служение, которое вело к обвинению, то не большей ли изобилует славой служение, ведущее к праведности?![7]
И если служение осуждения славно, то тем более служение оправдания превосходит его славой.
И если старое соглашение, осуждавшее людей в их грехе, было славным, то насколько же более славно соглашение, оправдывающее людей перед Богом.
Ибо, если служение осуждения было славно, то насколько же более славно служение оправдания перед Богом.
Ибо если служение осуждения — слава, тем более изобилует славою служение оправдания.
Если служение, которое осуждает человека, было окружено такой славой, то насколько же большей славой наделено служение, несущее человеку оправдание!
Ведь если служение осуждения славно, то тем более служение праведности изобилует славой.
Ибо если слава была в том, что способствовало обвинительному приговору, то тем более слава должна изобиловать в том, что способствует приговору оправдательному!
Если служение осуждения сопряжено с явлением света, то служение оправдания в этом смысле намного его превосходит.
Ибо ежели служеніе осужденія славно, то кольми паче изобильно славою служеніе оправданія.
Аще бо служение осужденія во славе естъ • Многымъ паче изъбычствит служение правды во славе •
А҆́ще бо слꙋже́нїе ѡ҆сꙋжде́нїѧ, сла́ва, мно́гѡ па́че и҆збы́точествꙋетъ слꙋже́нїе пра́вды въ сла́вѣ.
А́ще бо служе́ние осужде́ния, сла́ва, мно́го па́че избы́точествует служе́ние пра́вды в сла́ве.