Феофилакт Болгарский (~1078−~1107)
Ст. 35−40 Дню же бывшу, послаша воеводы паличники, глаголюще: отпусти человека она. Сказа же темничный страж словеса сия Павлу: яко послаша воеводы, да отпущени будут: ныне убо изшедше, идите с миром. Павел же рече к ним: бивше нас пред людми, неосужденных человеков римлян сущих, всадиша в темницу: и ныне отай изводят нас? ни бо: но да пришедше сами изведут нас. Сказаша же паличницы воеводам глаголы сия: и убояшася слышавше, яко римляне суть. И пришедше умолиша их, и изведше моляху изыти из града. Изшедше же из темницы приидоста к Лидии: и видевше братию, утешиста их, и изыдоста
Павел же рече к ним. И после того, как приказали воеводы, Павел не выходит из темницы; но, в назидание Лидии — порфиропродалницы и других, устрашает воевод, чтобы не подумали, что они освобождены по чьей-либо просьбе. Он даже обвиняет воевод в том, что они публично били их, — их, ни в чем не обвиненных и притом римских граждан Видишь: часто поступали они так, как свойственно обыкновенным людям? Высказал же Павел это (т. е. то, что они римские граждане и ни в чем не обвинены) для того, чтобы не показалось, что его освобождают как человека вредного и в чем-либо обвиненного. Что же касается темничного стража, так это — Стефан, о котором упоминает Павел в первом послании к Коринфянам, когда говорит: крестих же и Стефанинов дом (1Кор 1:16). Изшедше же из темницы, приидоста к Лидии: и видевше братию, утешиста их, и изыдоста. Не следовало оставлять в состоянии беспокойства и заботы жену, которая оказала им гостеприимство; и они, несмотря на побуждения воевод, не хотели удалиться, не посетив простой женщины и других лиц, которых они называли братьями. О, сколь велики их смирение и любовь!
Лопухин А.П. (1852−1904)
Когда же настал день, воеводы послали городских служителей сказать: отпусти тех людей
Вероятно, воеводы получили известие о совершившихся ночью событиях в темнице, а может быть, и сами одумались в своей несправедливости к апостолам, почему и велят отпустить их.