После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племён, и колен, и народов, и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих.
По си́хъ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, наро́дъ мно́гъ, є҆го́же и҆счестѝ никто́же мо́жетъ, ѿ всѧ́кагѡ ꙗ҆зы́ка и҆ колѣ́на, и҆ люді́й и҆ племе́нъ, стоѧ́ще пред̾ прⷭ҇то́ломъ и҆ пред̾ а҆́гнцемъ, ѡ҆блече́ны въ ри̑зы бѣлы̑, и҆ фі́нїцы въ рꙋка́хъ и҆́хъ.
По си́х ви́дех, и се́, наро́д мно́г, его́же исчести́ никто́же мо́жет, от вся́каго язы́ка и коле́на, и люди́й и племе́н, стоя́ще пред престо́лом и пред А́гнцем, облече́ны в ри́зы белы́, и фи́ницы в рука́х и́х.