И вопит Есевон и Елеала; голос их слышится до самой Иаацы; за ними и воины Моава рыдают; душа его возмущена в нём.
Вопят Хешбон и Элеала, голоса их слышны до Иахаца. Вот и воины Моава рыдают; их душа трепещет.
Вопят Хешбон и Эляле, слышен их голос до Яхаца. Кричат даже воины Моава — в таком все смятении!
Современный перевод РБО
Хешбо́н и Эльале́ такой подняли крик, что даже в Яхаце слышно! Дрожат бедра Моава, трепещет его душа.
Вопли стоят в Хешбоне и Эляле, и в самом Яхаце они слышны. Кричат даже воины моавитские — и они в смятении![6]
Вопят Есевoн и Елеала, их голоса слышны до самой Иаацы. Рыдают и воины Моава. Его душа скорбит.
И громок плач в Есевоне и Елеале, он слышится в самом Иааце, и даже солдаты в испуге дрожат от страха.
И громок плач в Есевоне и Елеале, он слышится в самой Яаце, и даже солдаты в испуге дрожат от страха.
Ибо вопит Есевон и Елеала, голос их слышен до Иассы; посему чресла Моавитской земли вопиют, душа ея взволнована217.
Ꙗ҆́кѡ возопѝ є҆севѡ́нъ и҆ є҆леала̀, да́же до і҆ассы̀ ᲂу҆слы́шасѧ гла́съ и҆́хъ: сегѡ̀ ра́ди чрє́сла мѡаві́тїды вопїю́тъ, дꙋша̀ є҆ѧ̀ ᲂу҆вѣ́сть.
Яко возопи Есевон и Елеала, даже до Иассы услышася глас их: сего ради чресла Моавитиды вопиют, душа ея увесть.