Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!»
А сборщик налогов, стоя вдали, не смел даже глаз к небу поднять, но бил себя в грудь и говорил: «Боже, будь милостив ко мне, грешнику».
А тот самый сборщик стоял поодаль и глаз не смел поднять на небо. Он лишь бил себя в грудь со словами: «Боже, помилуй меня, грешника!»
Современный перевод РБО
А сборщик податей, стоя в отдалении, не смел даже глаз поднять к небу и только бил себя в грудь и говорил: «Боже, я грешен, но сжалься надо мной!»
А сборщик налогов, стоя поодаль, не смел даже глаз поднять к небу и бил себя в грудь, говоря: „Боже, прости мне, грешнику, вину мою!“[5]
А сборщик налогов стоял вдали и не смел даже поднять глаза в небо. Но, ударяя себя в грудь, говорил: "Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!"
А сборщик налогов стоял в стороне и, не осмеливаясь даже глаз поднять к небу, молился со всем смирением перед Богом, говоря: „О Боже, будь милостив ко мне, грешнику!”
А сборщик налогов стоял в стороне и, не осмеливаясь даже глаз поднять к небу, молился со всем смирением перед Богом, говоря: "О Боже, будь милостив ко мне, грешнику!"
Мытарь же, стоя вдали, не смел даже глаз поднять на небо, но бил себя в грудь и говорил: «Боже, будь милостив ко мне, грешнику».
А сборщик податей, стоя вдали, не смел даже глаз к небу поднять, но бил себя в грудь и говорил: "Боже, будь милостив ко мне, грешнику".
А откупщик, стоявший вдали от него, не смел даже глаз возвести к небу. Он лишь ударял себя в грудь, восклицая: «Боже, смилуйся надо мной, грешным!»
А сборщик налогов, стоя вдалеке, не осмеливался даже взглянуть в небеса, но бил себя в грудь и говорил: "Боже! Смилуйся надо мной, грешным!"
А сборщик податей стоял в сторонке, не смея глаза поднять к небу, и в сокрушении сердца говорил: “Боже! Дай мне, грешнику, сподобиться ласки Твоей!”
Мытарь же, стоя поодаль, не смел даже глаза возвести на небо и лишь ударял себя в грудь, восклицая: Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!
Мытарь же стоя вдали, не смѣлъ даже очей возвести на небо: но, ударяя себя въ грудь, говорилъ: Боже!
"А мытарь, став подальше, даже глаз не смел возвести к небу, но только бил себя в грудь со словами: "Боже, будь милостив ко мне, грешнику!"
а мьздоимьць издалече стоя. не хотеаше ни очию възвести на небонъ бияаше прьси своя глаголя. Боже. милостивъ буди мъне грешьнику.
Мыта́рь же и҆здале́ча стоѧ̀, не хотѧ́ше ни ѻ҆́чїю возвестѝ на не́бо: но бїѧ́ше пє́рси своѧ̑, глаго́лѧ: бж҃е, млⷭ҇тивъ бꙋ́ди мнѣ̀ грѣ́шникꙋ.
Мыта́рь же издале́ча стоя́, не хотя́ше ни о́чию возвести́ на не́бо, но бия́ше пе́рси своя́, глаго́ля: Бо́же, ми́лостив бу́ди мне гре́шнику.