Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающей идолов, едят идоложертвенное, как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется.
Но не всем ещё это известно. Некоторые настолько привыкли к идолам, что, когда они едят такую пищу, они до сих пор думают о ней, как о жертве, принесенной идолам, и при этом их слабая совесть внушает им, что они нечисты.
Но такое знание есть не у всех: некоторые по привычке и теперь еще считают мясо, которое было пожертвовано идолам, языческой пищей. Когда они его едят, по неопытности своей чувствуют упреки совести.
Современный перевод РБО
Но не у всех есть такое знание. Некоторые, до самого недавнего времени поклоняясь идолам, так привыкли к этому, что, когда едят жертвенную пищу, думают, что она действительно посвящена божеству, и это отягощает их совесть и делает ее нечистой.
Не у всех, однако, такое знание. Некоторые до сих пор по привычке к идолопоклонству, когда им приходится есть жертвенное мясо, едят его как посвященное идолу, тогда их нестойкая[5] совесть оскверняется.
Но не у всех такое знание: некоторые до сих пор с совестью, признавая идолов, едят жертву для идолов, и при этом их слабая совесть оскверняется.
Однако не все имеют это знание. Некоторые до недавнего времени ещё поклонялись идолам, и когда они едят мясо, то считают это поклонением идолам и поэтому чувствуют себя виноватыми.
Но не все имеют это знание. Некоторые до недавнего времени ещё поклонялись идолам, и когда они едят жертвенное мясо, то считают это поклонением идолам, и их чувствительная совесть становится нечистой.
Но знание это не у всех: некоторые по закоренелой привычке к идолу едят эту пищу, как идоложертвенное, и совесть их, будучи немощной, оскверняется.
Но не всем еще это известно. Некоторые настолько привыкли к идолам, что когда они едят такую пищу, они до сих пор думают о ней как о пище, посвященной идолам, и при этом их слабая совесть смущается.
Но знают это не все. Некоторые по привычке до сих пор едят пищу, как жертву идолам, а их неокрепший рассудок оскверняется.
Однако не у каждого есть это знание. Более того, некоторые люди до сих пор относятся к идолам как к чему-то привычному, и когда они едят пищу, принесённую им в жертву, они верят, что идолы приняли её; и их совесть, будучи немощной, таким образом, оскверняется.
Но не у всѣхъ есть такое знаніе: нѣкоторые и понынѣ съ совѣстью, признающею идоловъ, ѣдятъ, какъ жертвы идольскія; и совѣсть ихъ, будучи немощна, тѣмъ сквернится.
Не все прониклись этой истиной. Кое-кто так и не отвык от своих идолов и ест идольскую пищу с чувством чего‑то божественного, марает девственную свою совесть.
Не во всех же ест разумъ сей, нецие бо совесть имуще ижебы идолъ было что даже доселе яко идоложертовная ядять, и совесть их немощна сущи сквернится •
Но не во всѣ́хъ ра́зꙋмъ: нѣ́цыи же со́вѣстїю і҆́дѡльскою да́же досе́лѣ ꙗ҆́коже і҆дѡложе́ртвенное ꙗ҆дѧ́тъ, и҆ со́вѣсть и҆́хъ, немощна̀ сꙋ́щи, скверни́тсѧ.
Но не во всех ра́зум, не́цыи же со́вестию и́дольскою да́же досе́ле я́коже идоложе́ртвенное ядя́т, и со́весть их, немощна́ су́щи, скверни́тся.