Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога.
Не продают ли пять воробьев всего за две медные монеты?[92] Однако ни один из них не забыт Богом.
За два ассария продаются пять воробьев, не так ли? Но ни один из них не забыт у Бога.
Современный перевод РБО
Разве не пять воробьев за два гроша продаются? А Бог не забыл ни одного из них.
Разве не пять птичек продаются всего за два ассария?[3] И ни одна из них не забыта у Бога.
Разве не за два ассария продаются пять маленьких птиц? И ни одна из них не забыта Богом.
Разве не продаются пять воробьёв за два гроша? И всё же даже они не забыты Богом!
Разве не продаются пять воробьев за два гроша? И всё же даже они не забыты Богом!
Не пять ли воробьев продаются за два ассария? И ни один из них не забыт у Бога.
Не продают ли пять воробьев всего за две мелких монеты? Однако ни один из них не забыт Богом.
Пять воробьев продаются за два гроша, но ни один из них не забыт у Бога.
Разве воробьёв не продают почти за бесценок, пятерых за два ассария? Но никто из них не забыт Богом.
Не за два ли ассария продаются пять птенцов? Но ни один из них не лишен попечения Божьего.
Не пять ли воробьевъ продаются за два ассарія? и ни одинъ изъ нихъ не забытъ у Бога.
Разве пяти воробьям цена не две медные монеты? А ведь ни один из них не забыт у Бога.
Два медных гроша стоят пять воробьев, но ни один из них не забыт у Бога.
не пять ли пътиць. цениться пенязема дъвема. и ни едина отъ нихъ. несть забъвена предъ Богомь.
Не пѧ́ть ли пти́цъ цѣни́тсѧ пѣ́нѧзема двѣма̀; и҆ ни є҆ди́на ѿ ни́хъ нѣ́сть забве́на пред̾ бг҃омъ.
Не пять ли птиц цени́тся пе́нязема двема́? И ни еди́на от них несть забве́на пред Бо́гом.