Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговорёнными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков.
Мне кажется, что Бог выставил нас, апостолов, как последних из людей, как осужденных на смертную казнь, на всеобщее обозрение. Мы стали зрелищем для мира, для ангелов и для людей.
Полагаю, что нас, апостолов, Бог поставил на последнее место, и ждет нас смерть на виду у всего мира — и ангелов, и людей.
Современный перевод РБО
Но, думается мне, Бог отвел нам, апостолам, место в самом хвосте процессии, словно людям, приговоренным к смерти на арене. Ведь мы стали зрелищем для всего мира — и для ангелов, и для людей.
Я ведь думаю, что в общем шествии нам, апостолам, Бог отвел самое последнее место[5] как обреченным умереть на арене, потому что мы стали зрелищем для всего мира: для ангелов и для людей.
Ведь я думаю, нам, последним апостолам, Бог определил быть похожими на приговорённых к смерти, потому что мы стали зрелищем для мира, для ангелов и для людей.
Однако мне кажется, что Бог сделал нас, апостолов, последними из последних, осуждёнными на смерть, так как мы стали зрелищем для всего мира: для Ангелов и для людей.
Ибо мне кажется, что Бог сделал нас, Апостолов, последними из последних, осуждёнными на смерть, ибо мы стали зрелищем для всего мира, для ангелов и для людей.
Ибо думаю, Бог сделал нас, апостолов, последними, как бы приговорёнными к смерти, потому что мы стали зрелищем для мира и ангелов и людей.
Потому что мне кажется, что Бог выставил нас, апостолов, как последних из людей, как осужденных на смертную казнь, на всеобщее обозрение. Мы стали зрелищем для мира, для ангелов и людей.
Но я полагаю, что Бог выставил нас, апостолов, в самом конце, как приговоренных к смерти, на обозрение всему миру, ангелам и людям.
Так как я полагаю, что Бог на этом «параде» поместил нас, посланников, в хвосте шествия, подобно людям, приговорённым к смерти на арене: мы стали зрелищем для всей вселенной, как для ангелов, так и для людей.
Ибо мнѣ кажется, что Богъ намъ, Апостоламъ, положилъ быть уничиженнѣйшими, какъ бы на смерть осужденными; потому что мы сдѣлались зрѣлищемъ для міра, и Ангеловъ, и человѣковъ.
Думаю, что Бог определил нам, апостолам, выйти в самом конце, как выходят последними смертники. Как на арене, предстали мы зрелищем перед ангелами и перед людьми.
Мню бо яко Богъ насъ Апостолы последние яви яко на смерть преданые • Понеже в позоръ быхомъ мирови, и ангеломъ, и человекомъ •
[Заⷱ҇ 131] Мню́ бо, ꙗ҆́кѡ бг҃ъ ны̀ посла́нники послѣ́днїѧ ꙗ҆вѝ, ꙗ҆́кѡ насме́ртники: занѐ позо́ръ бы́хомъ мі́рꙋ и҆ а҆́гг҃лѡмъ и҆ человѣ́кѡмъ.
Мню бо, яко Бог ны посла́нники после́дния яви́, я́ко насме́ртники, зане́ позо́р бы́хом міру и А́нгелом и челове́ком.