Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное?
потому что если кто-то увидит, что ты при всем твоем знании ешь в языческом храме, то и он со своей слабой совестью вслед за тобой станет есть пищу, принесенную в жертву идолам.
Когда кто-то увидит, как ты, «обладая знанием», садишься за стол в языческом святилище, неопытный человек может принять это как разрешение для собственной совести: есть принесенное в жертву идолам можно!
Современный перевод РБО
Ведь если кто-то увидит, как ты, обладающий таким знанием, сидишь за столом в языческом храме, не случится ли так, что совесть этого слабого человека смутится и подвигнет его тоже есть жертвенную пищу?
Ведь если случится, что кто-то из них увидит тебя за столом в языческом храме, — тебя, у которого знание, — не придаст ли это ему смелости есть идоложертвенное, вопреки укорам совести?[8]
Ведь если кто-то увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в храме для идолов, то разве совесть слабого не расположит его есть жертву для идолов?
Потому что если какой-либо человек, которого терзают сомнения, увидит, что вы, наделённые знанием, едите в языческом храме, то разве это не поощрит его съесть мясо, принесённое в жертву идолам?
Ибо, если кто-то, у кого чувствительная совесть, увидит, что вы, наделённые знанием, едите в языческом храме, то разве это не поощрит его начать есть мясо, принесённое в жертву идолам?
Ибо если кто увидит, что ты, имеющий знание, возлежишь в капище, то совесть его, как немощного, не будет ли расположена к вкушению идоложертвенного?
Потому что если кто-то увидит, что ты при всем твоем знании ешь в языческом храме, то и он со своей слабой совестью вслед за тобой станет есть пищу, посвященную идолам.
Ведь если кто-нибудь увидит, как ты, имея знание, сидишь за трапезой в языческом храме, не решит ли он, человек с неокрепшим рассудком, что можно есть жертву идолам?
У тебя есть это "знание"; но, предположим, тот, чья совесть немощна, видит, что ты сидишь в капище и ешь. Разве это не послужит ему плохим уроком, так что он станет есть пищу, принесённую идолам?
Ибо естьли кто увидитъ, что ты, имѣя знаніе, сидишь за столомъ въ капищѣ: то совѣсть его, какъ слабаго, не расположитъ ли его ѣсть жертвы идольскія?
Если тебя, знающего все это, кто‑нибудь из них увидит за столом в языческом храме, не позволит ли он своей девственной совести уговорить и самого себя есть идольскую жертву?
Аще бо кто узрить тебе имеющего разумъ во требещи идолстемъ седяща • Не совесть ли его немощна сущи, созиждется идоложертовная ясти?
А҆́ще бо кто̀ ви́дитъ тѧ̀, и҆мꙋ́ща ра́зꙋмъ, въ тре́бищи возлежа́ща, не со́вѣсть ли є҆гѡ̀ немощна̀ сꙋ́щи сози́ждетсѧ і҆дѡложе́ртвєннаѧ ꙗ҆́сти;
А́ще бо кто ви́дит тя, иму́ща ра́зум, в тре́бищи возлежа́ща, не со́весть ли его́ немощна́ су́щи сози́ждется идоложе́ртвенная я́сти?