сердце твоё будет только вспоминать об ужасах: «где делавший перепись? где весивший дань? где осматривающий башни?»
В мыслях ты будешь дивиться прежнему страху[153]: «Где тот, кто вел счет? Где тот, кто взвешивал дань? Где тот, кто считал башни?»
Только в памяти ужасы останутся: где же тот, кто народ переписывал? где же тот, кто дань взвешивал? где же тот, кто башни пересчитывал?
Современный перевод РБО
Ты вспомнишь былые страхи и скажешь: «Где теперь тот, кто считал и взвешивал? Где тот, кто пересчитывал башни?»
Будешь вспоминать пережитые ужасы и изумляться. Где же тот, кто народ переписывал? Где же тот, кто дань взвешивал и башни пересчитывал?
Твоё сердце будет лишь вспоминать об ужасах: «Где тот, кто делал перепись? Где тот, кто взвешивал дань? Где тот, кто осматривал башни?»
Вы будете вспоминать минувшие беды и думать: «Где люди из чужих стран, говорившие на незнакомых языках?
Вы будете вспоминать минувшие беды и думать: "Где люди из чужих стран, говорившие на незнакомых языках?
Душа ваша будет научаться страху Господню. Где книжники? Где составляющие советы, где высчитывающие питаемых от малаго до великаго людей?
дꙋша̀ ва́ша поꙋчи́тсѧ стра́хꙋ гдⷭ҇ню: гдѣ̀ сꙋ́ть книгѡ́чїи; гдѣ̀ сꙋ́ть совѣщава́ющїи; гдѣ̀ є҆́сть и҆счита́ѧй пита́ємыѧ ма̑лы и҆ вели̑ки лю́ди;
душа ваша поучится страху Господню: где суть книгочии? Где суть совещавающии? Где есть изчитаяй питаемыя малы и велики люди?