Надменный человек, как бродящее вино, не успокаивается, так что расширяет душу свою, как ад, и как смерть он ненасытен, и собирает к себе все народы, и захватывает себе все племена.
Вино обманывает этих гордецов и не дает им покоя. Они разверзают пасть, как мир мертвых[7], и, как смерть, они ненасытны. Они покоряют себе все народы, все племена подчиняют.
Но так же обманчив, каквино надменный человек — ему не устоять — кто расширяет свою пасть, как Шеол, кто ненасытен, как смерть, кто собрал себе все народы, захватил все племена.
Современный перевод РБО
Ненадежно богатство, и алчный не знает покоя. Пасть его, как Шеол, распахнута, он как смерть, ненасытен. Он подчинил себе все народы, покорил все племена.
Да и богатство[4] обманчиво, человеку заносчивому не устоять пред ним: [5] он пасть свою широко разевает, подобно Шеолу,[6] ненасытен, словно смерть; подминает под себя все народы, порабощает[7] все племена.
Надменный человек, как бродящее вино, не успокаивается. Он расширяет свою душу, как ад, и он ненасытен, как смерть. Он собирает к себе все народы и захватывает себе все племена.
Бог сказал: «Как вино обманывает человека, так и гордыня может одурачить сильного, но он не найдёт себе покоя. Он ненасытен как смерть, и как смерть он никогда не будет удовлетворён. Он будет продолжать захватывать и пленять все народы.
Бог сказал: "Вино обманывает человека, надменность может одурачить сильного, но не найдёт он себе покоя. Он ненасытен, как смерть, и, как смерть, он никогда не будет удовлетворён. Он будет продолжать захватывать и пленять все народы.
Притом же вино обманчиво; не водворится прочно человек гордый, который алчную душу свою разверз как преисподняя, и он как смерть, и не насытим, и все народы забирает к себе, и увлекает к себе все племена.
Высокомерный, и обидчик, и надменный человек ничем не доволен: он, как ад, расширяет душу свою, и он, как смерть, ненасытен, и собирает к себе все народы и принимает к себе все племена.
Презо́рливый же и҆ ѡ҆би́дливый мꙋ́жъ и҆ велича́вый ничесо́же сконча́етъ: и҆́же разширѝ а҆́ки а҆́дъ дꙋ́шꙋ свою̀, и҆ се́й ꙗ҆́кѡ сме́рть ненасыще́нъ: и҆ собере́тъ къ себѣ̀ всѧ̑ ꙗ҆зы́ки и҆ прїи́метъ къ себѣ̀ всѧ̑ лю́ди.
Презорливый же и обидливый муж и величавый ничесоже скончает: иже разшири аки ад душу свою, и сей яко смерть ненасыщен: и соберет к себе вся языки и приимет к себе вся люди.