Иноплеменники, когда увидели висящую на руке его змею, говорили друг другу: верно этот человек — убийца, когда его, спасшегося от моря, суд Божий не оставляет жить.
Жители острова, увидев, что с руки Павла свисает змея, стали говорить друг другу: — Без сомнения, этот человек убийца: он спасся из моря, но богиня возмездия не позволила ему остаться в живых.
Когда варвары увидели, что с его руки свисает змея, они решили меж собой так: — Сразу видно, что этот человек — убийца. Он спасся из моря, но богиня возмездия не оставила его в живых.
Современный перевод РБО
Когда туземцы увидели эту тварь, свисавшую у него с руки, они стали говорить друг другу: «По всему видно, что этот человек — убийца. Хотя он и спасся из моря, но богиня возмездия не позволяет ему остаться в живых».
Когда местные жители увидели свисавшую с его руки змею, они стали говорить друг другу: «Этот человек, должно быть, убийца! Он избежал гибели в море, но, видно, богине возмездия не угодно, чтобы он жил».
Когда жители острова увидели висящую на его руке змею, они говорили друг другу: «Этот человек убийца: несмотря на то, что он спасся в море, но справедливость не оставляет его живым».
Увидев висящую на его руке змею, местные жители сказали друг другу: «Этот человек, несомненно, убийца, потому что, хотя он и не погиб в море, Справедливость не позволила ему остаться в живых».
Увидев висящую на его руке змею, местные жители сказали друг другу: "Этот человек, несомненно, убийца, ибо, хотя он и не погиб в море, справедливость не позволила ему остаться в живых".
И когда увидели туземцы висящего на его руке гада, они говорили друг другу: конечно, убийца этот человек, которому, после того как он спасен был от моря. Правосудие не позволило жить.
Когда жители острова увидели, что с руки Павла свисает змея, они стали говорить друг другу: — Этот человек, наверное, убийца: он спасся в море, но справедливость не позволила ему остаться в живых.
И когда туземцы увидели висящую на его руке тварь, они говорили друг другу: — Ясно, этот человек — убийца, когда ему, спасённому от моря, Правосудие не позволило жить.
Островитяне увидели свисавшую с руки Савла тварь и сказали друг другу: "Этот человек, должно быть, убийца. Хоть он и избежал смерти в море, справедливость не даст ему остаться в живых".
Островитяне увидели гадину, повисшую у него на руке, и стали говорить: «Этот человек, как видно, убийца. В море спасся, а не жилец. Это ему возмездие».
Иноплеменники, видя висящую на рукѣ его змѣю, говорили между собою: вѣрно этотъ человѣкъ убійца, когда онъ, спасшись отъ моря, судомъ Божіимъ не оставляется жить.
якоже узреша варвари висящу гадыну у руки его, глаголаху другъ ко другу: всяко убийца ест человек сей егоже спасена от моря, судъ жити не остави •
И҆ є҆гда̀ ви́дѣша ва́рвари ви́сѧщꙋ ѕмїю̀ ѿ рꙋкѝ є҆гѡ̀, глаго́лахꙋ дрꙋ́гъ ко дрꙋ́гꙋ: всѧ́кѡ ᲂу҆бі́йца є҆́сть человѣ́къ се́й, є҆го́же спасе́на ѿ мо́рѧ сꙋ́дъ бж҃їй жи́ти не ѡ҆ста́ви.
И я́коже ви́деша ва́рвари ви́сящу змию́ от руки́ его́, глаго́лаху друг ко дру́гу: вся́ко уби́йца есть челове́к сей, его́же спасе́на от мо́ря суд Бо́жий жи́ти не оста́ви.