Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Они же слышавше и совестию обличаеми, исхождаху един по единому, наченше от старец до последних
так как никто не мог сказать о себе, что он безгрешен.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 9−11 Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши
Совесть стала обличать приведших женщину в несправедливости их отношения к ней, этой преступнице, и они разошлись — старшие, как более сообразительные, раньше, а младшие — позже. Они поняли, что их попытка поставить Христа в затруднительное положение окончилась неудачей, и им стало стыдно перед народом. Господь же отпустил грешницу, но не простил ее, не объявил, что она не виновата, но сделал ей предостережение, чтобы впредь она не согрешала. Бенгель замечает: «не сказал: «иди с миром», или: «прощаются тебе грехи твои», но сказал: «не греши».
«И Я не осуждаю». Здесь Христос обнаруживает Свое милосердие как пришедший не судить, а спасать (Ин 3:17).