Библия » Библия говорит сегодня

От Иоанна 8 глава

14. Праздник кущей II (8:12-59)

1) Два вида учителей – рассуждение 2 (8:12-30)

Если мы пропустим фрагменты 8:1-12 (см. предыдущий ком-мент.) и 7:40-53 (повествующий о том, как народ отреагировал на слова Иисуса), то окажется, что этот отрывок продолжает тему, начатую в 7:39.

Выше мы отметили, что Иисус исполнил водную часть ритуала Праздника кущей. У праздника был еще один символ – свет. В конце первого дня в храме (где, вероятно, учил Иисус, как указано в ст. 20) среди всеобщего ликования были зажжены четыре золотые лампы. Празднование с пением и танцами продолжалось на протяжении всех ночей праздника с зажженным светом в храме, освещавшем весь город. В этих условиях слова Иисуса в ст. 12 звучат довольно смело: Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни. Когда праздник закончился и свет погасили, Иисус объявил Себя истинным светом избранного народа – и не только Израиля, но и всего мира! «Утверждение космического масштаба» [L. Newbigin, p. 102.].

Свет – это один из основных символов Ветхого Завета. Благодарение Богу за помощь Своему народу во времена исхода, составляющее основу праздника, заставляет нас вспомнить о столпе облачном и столпе огненном, с помощью которых Господь направлял народ (Исх 13:21,22). Псалмопевец писал: «Господь – свет мой» (Пс 26:1). Грядущий век Царства Божьего станет временем, когда Раб Божий будет «светом народов, чтобы спасение… простерлось до концов земли» (Ис 49:6), и когда Сам Бог будет светом Своего народа (Ис 60:19-22; Отк 21:3,4). Захария запечатлел единство света и живой воды, великолепное отражение двух символов праздника и соответствующих утверждений Иисуса в этих рассуждениях (Зах.14:56-7). Возможно даже, что именно этот отрывок был частью церковного чтения во время праздника.

Как и следовало ожидать, народ реагирует на слова Иисуса критически. Фарисеи открыто противостоят Ему: Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно (13). Здесь нужно обратить внимание на два момента, которые дают ключ к толкованию всего отрывка. Во-первых, они, вероятно, цитируют собственные слова Иисуса: «Если Я свидетельствую Сам о Себе, то свидетельство Мое не есть истинно» (5:31). При этом они опять неправильно поняли Его, ибо Иисус указывает здесь на то, о чем еще не раз упомянет: Он свидетельствует не Сам о Себе, а об Отце и, наконец, с Отцом.

Во-вторых, фарисеи, несомненно, также ссылаются на требование Ветхого Завета, в котором говорится о необходимости поддержки со стороны дополнительных свидетелей (Втор 17:6; 19:15), и, таким образом, заостряют внимание на самом заметном отличии учения Иисуса, а именно на Его непосредственном подчинении власти Отца. Это полностью противоречило понятиям законоучителей, которые часто обращались за помощью к властям. На самом деле Иисус уважал Ветхий Завет и постоянно приводил из него цитаты, но даже здесь Он предстает перед нами как Тот, Кто пришел исполнить это Писание, и поэтому Он был независим от чьего-либо свидетельства.

Защита Иисусом Своего метода включает четыре составляющих.

1. Он ссылается на Свою миссию (14). Он знает, откуда Он пришел и куда идет. Он – Тот, Кого послал в этот мир Отец и Кому предназначено исполнить миссию, которая завершится Его возвышением.

2. Он ссылается на непосредственное присутствие в Нем Отца. Я не один, но Я и Отец, пославший Меня (16). Последние слова буквально переводятся как «Я и Отец», что отражает суть истинных отношений между Иисусом и Отцом. Нет более верховного утверждения. Его единство с Отцом означает, что Его учение и суд – от Отца. Это утверждение требует от нас принять решение: либо мы соглашаемся с ним и верим в Христа, либо мы не соглашаемся с ним и не верим в Христа.

3. Он ссылается на Свое Божественное происхождение. Яне от сего мира (23). В отличие от Своих оппонентов, Он пришел не из этого мира, и говорит Он как пришедший с небес.

4. Он ссылается на предстоящее «вознесение» (28). Это приближающееся воздвижение на кресте подтвердит истинность Его учения. Тогда узнаете, что это Я и что ничего не делаю от Себя, но как научил Меня Отец Мой, так и говорю (28).

То, что Иисус осознавал Свое единство с Отцом, отражается также в Его словах Я есмь, ср.: …ибо, если неуверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших (24) [Автор основывает свои суждения на английском переводе Библии. В русской синодальной Библии этого слова нет. – Примеч. пер.] и когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что это Я (28) [То же.]. Эти слова уже встречались нам в 6:35, а также в ст. 58 данной главы (также в 13:19 и, возможно, в 18:6). То, что в этом рассуждении упоминается о Моисее, заставляет нас вспомнить фрагмент из Книги Исход (3:14), в котором приводятся слова Бога, Который дает Себе то же определение: «Я есмь Сущий (Иегова)». В Септуагинте греческий текст в этом месте гласит: Ego eimi ho on. Эти слова дали повод многим ученым провести параллель между утверждением Иисуса и текстом некоторых конечных глав Книги Пророка Исайи, особенно Ис 43:10: «Мои свидетели… вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я» (Ego eimi; ср.: Ис 41:4; 43:13,25; 46:4; 48:12).

Связав эти нити вместе, мы еще раз убедимся, что власть Иисуса – в Его уникальных взаимоотношениях с Отцом. Он разделяет с Отцом единство бытия (ср. 10:30: «Я и Отец – одно»), выраженное в ст. 16 как Я и Отец. Эта тесная связь Иисуса с Богом раскрывается также в той миссии, которую Иисус пришел осуществить (12) и исполняя которую Он всегда делает то, что… угодно Отцу (29). Его полное подчинение Отцу достигнет своей кульминации в Его самопожертвовании на кресте, которое станет возвышением в присутствии Отца и окончательно подтвердит Его миссию и слова (28).

«Слова, которые из уст простого смертного звучали бы кощунственно и высокомерно, не могут звучать иначе из уст открывшегося нам Бога и давшего нам знание Отца (1:18). Если кто-то ищет доказательств земного происхождения Христа, то Евангелие от Иоанна ему в этом не поможет» [R. Schnackenburg, 2, pp. 192f.].

Учитель, Который обращался к фарисеям и толпам паломников на Празднике кущей, сегодня обращается ко всем нам с твердым заявлением: Я свет миру (12). В противоположность Ему существует еще один вид учителей, представленных в образе фарисеев. Иисус характеризует их следующим образом.

1. Им ничего не известно о миссии Иисуса (14). Иисус говорит: …вы не знаете, откуда Я, и куда иду. Таким учителям Иисус не понятен, Его миссия – загадка для них. Они видят только внешние ее проявления, но не понимают ее сути.

2. Они судят только по человеческим стандартам (15), ибо не видят того единства с Отцом, которое ощущает Иисус. Им приходится довольствоваться чисто человеческими суждениями.

3. Им ничего не известно о личности Иисуса, поэтому они ничего не знают и о личности Бога (19). Здесь важна последовательность. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. Являясь учителями Израиля, провозглашающими, что они знают Бога, и называющими себя официальными хранителями Божьей истины, они на самом деле (и здесь кроется самая большая ирония) чужды живому Богу. Однако теперь им представилась возможность узнать Бога через Иисуса (24), если они уверуют в Него. Нет другого пути к Отцу, кроме как через Сына.

4. Соответственно, раз они не знают Бога, они не смогут попасть туда, куда попадет Иисус после смерти (21). Небесный мир, откуда пришел Иисус и куда Он вернется, для них закрыт: …умрете во грехе вашем (21).

5. Они – от мира сего, в отличие от Иисуса, Который не от сего мира (23). Их мировоззрение ограничено их натурой. Их человеческие суждения ясно отражают их земную природу. Они никогда не перерождались заново.

Утверждение, которое Иисус делает в ст. 12, – бескомпромиссно. Он – свет миру. Он единственный открывает нам Отца света. Сегодня, когда благодаря технической революции мир становится теснее и когда люди, как никогда, озабочены разрешением внутренних и международных конфликтов, появилась надежда, что все великие мировые религии смогут мирно сосуществовать. Несомненно, ни одна религия не имеет права называть себя первостепенной. Утверждение, что христианский путь – это единственный путь к Богу и что Христос – это единственный Спаситель, звучит для современного сознания слишком высокомерно и неприемлемо. Когда противостояние между Востоком и Западом прекратится, появятся другие конфликты. Для того чтобы выжить на этой тесной и перенаселенной планете, человечеству придется усвоить «новый способ мышления» (Эйнштейн), включающий в себя терпеливое примирение с другими точками зрения (не только в религии, но и во всех остальных сферах). Нам говорят, что каждая религия несет в себе свет знания, которое будет полезно всему человечеству. Может быть, Иисус может предложить нам больше других, но Его свет не исключителен. Мухаммеду тоже есть что сказать нам, так же как и Будде, и священным книгам индусов, не говоря уже о более древних, народных религиях.

И хотя христиане озабочены проблемами мира и стремятся искоренить древние предрассудки в разных сферах, включая религию, все же есть предел, дальше которого они пойти не могут. Здесь Иисус одинок. В Нем одном Бог явился к нам в образе человека и открыл Себя. Более того, как мы увидим далее в Евангелии, Он единственный искупил наш человеческий грех через самопожертвование. Поэтому через Него одного лежит путь к Господу. Какие бы воззрения не имели другие религии, они не могут привести нас к Богу. Даже иудаизм, к которому обращается Иисус, – религия, стоящая ближе всех к христианству и развивающаяся в непосредственной близости к откровению Бога в Ветхом Завете, – все же не признает истинного Бога в лице Иисуса. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего (19). Но если вы не придете ко Мне, говорит Христос, то умрете во грехе вашем (21).

Однако в словах Иисуса слышится также и приглашение. Каждый может прийти к Нему, ибо Он – свет миру. Чтобы сделать это, мы сначала должны признать тьму внутри нас, ибо «никто не сможет предстать перед Христом, кроме тех, кто знает, что этот мир – тьма и все мы слепы»1. Если мы способны признать это, то Иисус готов даровать свет спасения всем, уверовавшим в Него как в Спасителя и Господа.

Показывая здесь контраст между Иисусом и фарисеями, Иоанн бросает вызов всем тем, кто чувствует призвание учить во имя Христа. Джон Омен указал на различие между теми, кто говорит «с властью», и теми, кто говорит «с властями». Фарисеи принадлежали к последним. В своем учительстве мы можем для большей убедительности опираться на научные исследования и все же нам будет не хватать того авторитета, которым отличается христианский учитель. Это замечание не призывает нас к небрежному учению. Господь не одобряет низкопробного мастерства. «Господь запрещает мне давать Ему то, что ничего мне не стоит» (2Цар 24:24; перевод мой. – Б. М.).

Однако существует еще одно положение, касающееся авторитетного учения. Иисус воплотил его в высшей степени. «Он учил их как власть имеющий, а не как книжники» (Мк 1:22). Секрет Иисуса заключался в Его полном подчинении воле Отца. Я всегда делаю то, что Ему угодно (29). Власть – это дитя повиновения. Когда мы проявим такое же повиновение, мы сможем свидетельствовать так же, как Он. Пославший Меня есть со Мною (29). Другие узнают, что это так, и уверуют, как многие уверовали в Него (30) на празднике.

Чтобы последнее требование не сокрушало нас, мы можем вспомнить, что существует объективное содержание, план учения, данный нам Богом. К счастью, мы не должны делиться с миром своими скудными знаниями и ограниченным опытом. Здесь, как и везде, проявляется милость Господа. Наши слабости и недостатки становятся средством проявления Его силы и славы. Он все еще использует грешников и даже может утверждать через нас Слово Божье.

2) Истины для учеников – рассуждение 2 (8:31-47)

Вторая часть рассуждения на Празднике кущей, в отличие от первой, начинается не с рассказа об учении Иисуса, а с передачи реакции народа на Его предыдущие слова. Мы уже знаем, к чему привело Его учение, – многие уверовали в Него (30). Сейчас Иисус обращается к будущим ученикам и вдохновляет их продолжать путь, «пребывая» в Его учении [Греческий глагол тепo в ст. 31 обычно переводится как «оставаться»; ср. гл. 15, passim.]. Таким образом они узнают истину, которая сделает их свободными (31). Пребывание в истине – это отличительный признак ученика (1Ин 2:19; 2Ин 9; 3Ин 3). «Те, кто уверовал неискренне, ломаются в самом начале или, по крайней мере, в середине пути, в то время как истинные верующие идут до победного конца» [J. Calvin, 1, p. 221.].

К сожалению, эти ученики быстро оказываются в числе тех, кого трудности или гонения на Слово Божье отвращают от веры (ср.: Мф 13:20 и дал.). Таких мы уже встречали на страницах данного Евангелия (2:23 и дал.; 6:61 и дал.). Слова Иисуса о свободе вызывают у них негативную реакцию. Они отрицают, что до встречи с Ним были в рабстве, и продолжают яростно протестовать против этого (33). Они воспринимают дар жизни Иисуса как дополнительное украшение к своему моральному и духовному статусу, которым, по их мнению, они обладают благодаря своему еврейскому происхождению. Но Христос никогда не будет дополнением к нашим естественным достоинствам. Он не может быть частичным Спасителем, дополняющим наши личные заслуги. Он Спаситель только для тех, кто отчаялся и кому больше некуда идти и не к кому обратиться.

Иисус разъясняет им природу их рабства. Это рабство греха (34), которое только Он, вечный Сын Божий, может нарушить. Неадекватность их реакции теперь понятна (37-47). Их истинный отец не Бог, а дьявол. Слово Иисуса не вмещается в их сознание (37). Они готовы убить Его (37-40). Они не любят Иисуса, несмотря на то что Он пришел от Бога (42). Они не в состоянии слышать то, что Он говорит им (43), и отказываются уверовать в Него, хотя и не могут уличить Его во лжи (45,46). В них проявляются две основные черты дьявола: ложь, потому что они отвергают истину Иисуса, и убийство, потому что они хотят предать Иисуса смерти (44,45). Это говорит о том, что они не от Бога (47).

Эти стихи повествуют о том, что людям свойственно обвинять кого-либо. Как заметил Рейнхольд Нибур, «никакое свидетельство против человечества не заставит людей думать о себе плохо». Но свидетельств хватает даже в наше время. Достаточно вспомнить все ужасы Освенцима и тысячи других кошмаров военного времени, таких, как истребление множества невинных людей в Камбодже и смерть миллионов в сталинском ГУЛАГе. Кроме того, не надо забывать о сегодняшних бесчисленных примерах беспричинного насилия, надругательства, унижения, абортов, пыток и убийств в каждом уголке земного шара. Взгляд Иисуса на человеческую природу, переданный в этих стихах, подтверждается на опыте.

а) О человеческих слабостях

В своем откровении Иисус не касается отдельных греховных деяний. Он затрагивает причину – принцип греха, который Павел назвал «законом греховным» (Рим 7:18,23; ср.: Мк 7:21 и дал.). Мы не становимся грешниками от того, что совершаем грех; мы совершаем грех, оттого что мы грешники, т. е. у нас в груди бьется падшее, греховное сердце. Этим объясняется, почему Иисус отказался от политического пути, когда встал вопрос о Его мессианстве. Спаситель, занявшийся политикой, не смог бы затронуть корень проблемы. Революции, рабство и угнетение необходимы падшим сердцам. Но там, где нет свободы, каждое отдельное сердце не может быть свободным. Хотя это не значит, что Бог пассивно относится к политической жизни. Бог – это Бог правосудия, и поэтому те политические структуры, которые попирают правосудие и разрушают Его творение, созданное для свободы, позорят Бога и нуждаются в переменах. Но истинная нужда не может быть удовлетворена на политическом уровне. Иисус устанавливает высший источник зла. Здесь Он ясно ссылается на грехопадение человечества (44, ср.: Быт 3:1 и дал.), во время которого проявились два качества сатаны – стремление к убийству и лжи. Он – убийца, лишивший Адама, Еву и всех нас первоначального дара вечной жизни (Рим 5:12 и дал.). Смерть – это порождение сатаны от самого начала в Эдеме и до последнего момента перед возвращением Господа. Более того, он лжец. Он лгал Адаму и Еве в раю, он до сих пор живет во всякой лжи, ибо это его способ выражения (44).

Иисус разоблачил скрытую духовную неприязнь в поведении Своих оппонентов, и это увенчалось успехом, которому способствовало и то, что Его слушатели были религиозными людьми, проявившими желание последовать за Ним. В христианской жизни и служении слова всегда имели и имеют один смысл как для нас, так и для Иисуса, и для апостолов. «Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф 6:12). Игнорировать врага, которого Иисус назвал нам, – значит приветствовать разрушения. Серьезный протест и религиозный образ жизни, с одной стороны, и замысел в убийстве и ложь, с другой, несовместимы. По поводу своих религиозных оснований евреи всегда оставались непреклонными. Господь, как они утверждали, – это их единственный Отец (39,41). Несомненно, что многие из них подтверждали свою религиозность благочестивыми делами. Праздник, который они отмечают, – хорошее тому свидетельство. Однако в то же время они замышляют убийство Сына Божьего. Такая религия не дает гарантий святости. Несмотря на эту мрачную картину, мы провозглашаем новую свободу Христа.

б) Свобода Христа

Эта свобода дается лично Христом. Если Сын освободит вас… (36). Мы можем охарактеризовать ее следующим образом.

Это дар, он не передается по наследству (33-37). Свобода не может зависеть от наших религиозных устоев, от достоинств нашего происхождения или чего-либо еще, присущего нам. Она дается лично Иисусом.

Она вечна, а не временна (35). Иисус, дающий эту свободу, – вечный Сын Божий, живущий вечно, и поэтому Его дар воссоединяет нас с Ним в вечной Божьей жизни.

Она выражается в повиновении, а не в независимости (35). Получающий ее становится любящим, послушным дитя в Божьей семье.

Еще Мартин Лютер заметил: человек создан, чтобы служить. Он сравнил человеческую волю с лошадью, которая поступает в зависимости от того, кто ею управляет, – Господь или дьявол [М. Luther, The Bondage of the Will, LCC, Vol. XVII (Westminster, 1969), p. 140.].

Понятие о радикально независимой личности, которая может делать все, что ей угодно, не подчиняясь ничьей власти (образ, регулярно прославляемый в постпросветительской культуре), на самом деле представляет несуществующую личность. Эта «свободная личность» – всего лишь миф. Ее никогда не было и не будет. Мы радикально, неизлечимо и навечно зависимые существа, созданные, чтобы служить. Наша свобода – это не свобода делать все, что хочется, но свобода от наших падших сердец, свобода поступать так, как этого хочет Бог. «Истинная свобода – это не свобода поступать так, как мы хотим, но так, как нам следует; и это подлинная свобода, потому что, поступая так, как нам следует, мы радуем Господа» [D. A. Carson, John, p. 350.].

3) Больше, нем Авраам – рассуждение 2 (8:48-59)

Оставшиеся стихи (48-59) данного рассуждения – это диалог, в котором евреи осуждают Иисуса. Его обвиняют в том, что Он – Самарянин, и это является серьезным оскорблением (48, см. коммент. к 4:4). Скорее всего, их разозлило то, что Он подверг сомнению их чистое религиозное наследие, а не Его поступок. Последующее обвинение в одержимости бесом встречается в Евангелии несколько раз (ср.: 7:20; 8:52; 10:20). Иисус же утверждает, что его побуждения противоположны одержимости дьяволом. Его единственная страсть – служить Своему Отцу и чтить Его (49). Его слава – это дело Отца, Который ищет славы Сыну в настоящем и осуществит это в будущем, на суде, когда те, кто пребывал в славе Иисуса, войдут в вечную жизнь (51).

Язвительность со стороны евреев (даже тех, которые еще совсем недавно были готовы следовать за Ним) не должна удивлять нас. Никогда человек не бывает более язвительным, чем в тот момент, когда затрагивается его самолюбие. Нет ничего, что мы защищали бы с большей яростью, чем те устои, на которых покоится наше представление о себе. Более того, сцена, которую представил нашему взору Иоанн, своевременно напоминает нам о цене следования за Ним и принятия правды в этом падшем мире лжи. Иисус об этом хорошо знал. «Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего… Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его?» (Мф 10:24,25; ср.: Мф 24:9; Ин 15:18; 2Тим 3:12). Конечно, нелегко примириться с тем, что нас отвергают окружающие, особенно если наше отношение к ним безупречно (ср.: «Кто из вас обличит Меня в неправде?», 46). Однако все это неизбежно, если мы решили последовать за Христом.

«О христианине, взявшем крест и последовавшем за Христом, будут рассказывать самую чудовищную ложь и абсурдные истории. Но пусть он утешится тем, что он всего лишь пьет ту чашу, которую его благословенный Учитель уже испил до него» [J. С. Ryle, р. 165.].

На обвинения Иисус отвечает ошеломляющими словами: …кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек (51). Он, конечно же, говорит не о том, что Его последователи не испытают физической смерти. Скорее им никогда больше не придется бояться смерти как окончательной разлуки с Богом, смерти как проклятия за грехи. О том, как Иисус подтвердил Свои слова не деле (у могилы Лазаря), рассказывается в гл. 11. Неужели Ты больше отца нашего Авраама? – изумленно спрашивают евреи. – Чем Ты Себя делаешь? (53). Перед тем как ответить на вопрос, Иисус еще раз напоминает: Он знает Отца. Отец – это ключ к тому, Кем является Он (55). Он Тот, Кого Отец послал в этот мир, чтобы исполнить древнее пророчество. Это пророчество Авраам считал частью веры, поэтому он рад был увидеть день исполнения этого пророчества.

Ссылка Иисуса на ликование Авраама может быть намеком на Праздник кущей с присущими ему атрибутами. Время, в котором стоит используемый глагол, подразумевает, вероятнее всего, момент рождения Исаака, сына обетования (Быт 21:1 и дал.), в котором сбылось обещание о благословении мира (Быт 12:3). Некоторые комментаторы предполагают, что ликование Авраама связано с отождествлением миссии Иисуса с наступлением рая на земле. Следует обратить внимание на то, что Иисус говорит о праотцах так, словно Он видел их (Лк 20:37; Мк 12:24-27). Не в первый раз иудеи понимают слова Иисуса слишком буквально, думая, что Он говорит о том, будто жил во времена Авраама, хотя Ему нет еще пятидесяти лет (57). На это Иисус им отвечает: …истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь (58). Здесь налицо ветхозаветное самоопределение Господа. Мы опять стоим у неопалимой купины (Исх 3:14) и слышим слова из пророческого видения Исайи: «Я – Господь первый, и в последних Я – тот же» (Ис 41:4) или «Прежде Меня не было Бога, и после Меня не будет» (Ис 43:10).

Слушатели Иисуса подумали, что Он претендует на статус Бога. Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него (59) – возможно, потому, что Его слова в высшей степени порочили священное имя Бога и, согласно закону, требовали наказания. «Если восстанет среди тебя пророк… <…> Говоря: „пойдем… служить богам иным""… не соглашайся с ним и не слушай его… не жалей его… Побей его камнями до смерти; ибо он покушался отвратить тебя от Господа, Бога твоего» (Втор 13:1-10). В связи с этим уместно вспомнить комментарий Брауна: «Нет более ясного проявления Божественности в традиции благовествования» [R. Brown, 1, p. 367.].

Он – вечный Христос, разделяющий вечную жизнь с Отцом, бессменный Господь, стоящий над историей, Хозяин времени, Повелитель столетий, не стареющий по прошествии веков «вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр 13:8). Наше поколение, как никогда, осознает недолговечность жизни. Мы чувствуем постоянную угрозу утечки времени. Оно ускользает сквозь пальцы и убегает от нас, как бы отчаянно мы не пытались наверстать и удержать его. Но Христос сосредоточил в Своих руках все время, и, когда мы всецело отдаемся Ему, наше хрупкое и эфемерное сознание обретает смысл и постоянство. Он и сейчас может «спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив» (Евр 7:25)."

13. Отступление – «женщина, взятая в прелюбодеянии» (7:53-8:11)

Нужно отметить, что эта история в NIV начинается с комментария о том, что в самых ранних и достоверных рукописях и других древних свидетельствах о ней ничего не говорится. На самом деле эта история отсутствует практически во всех ранних греческих рукописях и во многих переводах на другие языки. Никто из Отцов Церкви, писавших комментарии к Евангелию от Иоанна, не включает этой истории. Нет никаких сомнений, что в рукописи самого Иоанна этот отрывок отсутствовал. Некоторые рукописи помещают его в Евангелие от Луки после 21:38. Это может быть ключом к загадке происхождения данного отрывка, так как он имеет некоторые текстуальные сходства с языком Евангелия от Луки. Сомнения по поводу этого отрывка могли быть вызваны частично его содержанием, смысл которого можно свести к тому, что Иисус либерально относился к греху прелюбодеяния. Однако этот отрывок гармонично вписывается в структуру всего Евангелия. В этой истории и ее языке нет ничего такого, что не позволило бы нам думать о ней, как об одном из ранних эпизодов, касающихся жизни Иисуса[. Brown, 1, р. 355.]. Ее размещение в данной главе можно считать весьма уместным. В гл. 7 и 8 отчетливо звучит тема суда, и эта история могла бы рассматриваться как иллюстрация к 7:24 и 8:15,16 [G. R. Beasley-Murray, p. 144.].

Суть истории – это хорошо спланированная ловушка для Иисуса (6), подстроенная учителями закона и фарисеями (персонажами, редко встречающимися у Иоанна, но часто – у авторов трех других Евангелий). Женщину, пойманную при совершении акта прелюбодеяния, ведут на показ. Как же Иисус посоветует поступить с ней? Закон повелевает забить ее камнями. Слово прелюбодеяние дает нам понять, что это замужняя женщина. Второзаконие (22:22) взывает к смертному наказанию и женщины и мужчины, если их застали в процессе прелюбодеяния, хотя и не указывает, каким именно способом следует исполнять наказание. В дни Иисуса толкование этого закона могло измениться в более жесткую сторону. Преступление было очевидным. Закон предписывал в этом случае применять высшую меру наказания. Доказательство ее греха основано на свидетельстве очевидцев. Как же теперь поступит Иисус?

Эта ловушка была довольно хорошо продумана. Если Иисус выступит против забивания камнями, то это еще раз подтвердит подозрения властей в том, что Он пренебрегает законом и не исполняет его, как Он это показал Своим отношением к закону субботы. И если это произойдет, значит Он – самозванец и еретик и их нападки на Него обоснованны. С другой стороны, Его сострадание к угнетенным и непокорным широко известно в народе. Если Он решит судить строго по закону, то это вызовет недоверие к Нему простого люда.

В этом замысле была еще одна уловка. Если бы Он решил последовать иудейскому закону и призвал бы к исполнению казни, то это обрушило бы на Его голову гнев римских властей, которые ревностно сохраняли за собой право судить и исполнять приговор.

Реакция Иисуса достойна особого внимания, хотя здесь возникают трудности с ее толкованием. Он ничего не ответил, но, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания (6). По поводу того, что Иисус мог писать «перстом на земле», выдвигалось много остроумных предположений. Несомненно, это был необычный жест, который придал моменту еще большую напряженность. Здесь следует вспомнить, что Иисус неоднократно использовал образ «перста Божия» (Лк 11:20) для указания на Свое исполнение Божьей воли. Именно «перстом Божиим» был написан закон на каменных скрижалях на горе Синай (Исх 32:16). Что бы ни означал данный жест, слова Иисуса, последовавшие за ним, вполне ясны: …кто из вас без греха, первый брось на нее камень (7).

Эти слова подразумевают особую роль, отведенную свидетелям греха, которые должны начать забивание камнями. Соответственно, они должны быть людьми, которые никогда не потворствовали греху и не отворачивались в попытке предупредить его. Если (как, скорее всего, и было) свидетели были частью замысла, то их совесть не могла быть чиста. Однако в Своем ответе Иисус не пренебрегает законом. Более того, Он дает разрешение на начало забивания камнями, устанавливая только некоторые моральные рамки.

Слова Иисуса – это хороший пример Его удивительной мудрости, с которой Он воспринимает критику в Свой адрес. Эта Его отличительная черта неоднократно проявляется в диалогах, рассматриваемых нами. В Нем воистину «сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол 2:3). Ответ Иисуса не должен восприниматься как намек на то, что закон может быть исполнен только в соответствии с какими-то моральными нормами, или на то, что человек может выносить приговор, только если он сам не запятнан грехом. Иисус говорит, что мы должны быть последовательными, осуждая других. Меч суда – обоюдоострый. Осуждая других, мы судим себя, а наше нежелание судить себя лишает нас права судить других. Проще говоря, Господь призывает и всегда призывал нас жить праведной и благочестивой жизнью. Прежде чем винить кого-нибудь, мы должны посмотреть на себя.

Также здесь нужно отметить, что закон предписывал смертную казнь как для женщины, так и для мужчины. Отсутствие в этой истории мужчины, совершившего прелюбодеяние, вызывает море критики. Становится ясным, что это также история о мужском шовинизме, который часто наблюдается в практике исполнения законов. Так же как и в Своем учении о разводе (ср.: Мф 19:1-10), здесь Иисус не позволяет женщине оставаться в неравном положении.

Слова Иисуса производят сильный эффект. Один за другим все расходятся. Наконец, Иисус остается наедине с женщиной и впервые обращается к ней. Так как, очевидно, вокруг не осталось обвинителей, Он также не собирается ее обвинять: …и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши (11).

Этот отрывок особенно актуален для сегодняшнего мира, пожинающего плоды сексуальной революции. Половая жизнь до брака, во время брака и вне его – это свершившийся факт общественной жизни как на Западе, так и в странах третьего мира. Данное явление не менее актуально для нынешних христиан. Все последователи Христа вынуждены сегодня иметь дело с обществом, где тенденция к распущенности остается неумолимой. В таких условиях эта история является, во-первых, призывом к пониманию. Пустые обвинения не находят поддержки, согласно этому отрывку. Необходимо, чтобы Церковь постоянно и настоятельно освещала христианские нормы сексуальной ответственности и рассказывала о ее пользе, а также восхваляла Господа, волю Которого отражают эти нормы. Имея дело с людьми, потерпевшими неудачу, Церковь должна действовать осторожно и с пониманием.

Во-вторых, мы должны неустанно напоминать о всепрощающей милости Божьей. Несомненно, это чудо, что воплощение святости Бога («Я есмь»), Который встречал народ с громом и молниями на горе Синай (Исх 19:16 и дал.), говорит раскаявшемуся грешнику, которого душит совесть: Я не осуждаю тебя. В этих словах и в той милости, которая за ними скрывается, лежит все наше упование и все наше спасение.

В-третьих, Иисус призывает женщину к новому повиновению закону:… иди и впредь не греши. Не следует думать, что грех в этой истории не важен. Иисус здесь придерживается закона, даже когда призывает к исполнению приговора. Более того, Он прощает женщину, не требуя от нее покаяться в содеянном. Ее покаяние

Он считает естественным следствием происшедшего. Прощение – это не что-то, существующее вне морали, над законом. Нет такого места на земле и нет такого царства ни внизу, ни вверху, где не присутствовал бы Дух живого Бога, различающего добро и зло и остающегося всегда праведным, милостивым и прощающим. Слова Я не осуждаю тебя стоили Иисусу мук Голгофы. «Грех обжигает нас, когда мы видим его в свете прощения» [К. Barth, Credo (Hodder and Stoughton, 1936), p. 45.]. Принять милость Господа – значит жить далее ради Его славы. «Милость Божья дает нам жизнь в Боге» [G. R. Beasley-Murray, p. 147.].

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Баркли на евангелие от Иоанна, 8 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2020, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.