Библия » Библия говорит сегодня

От Иоанна 18 глава

4. Посвящение (18:1-19:42)

1) Арест (18:1-11)

В условиях, ведущих к аресту Иисуса, становится ясно, что весь этот сценарий был предвиден и даже спланирован Им Самим. Его арест и осуждение почему-то кажутся неизбежными. Иисус пришел в мир от Отца. Он уходит из мира к Отцу. В глазах мира, окончание Его служения не было счастливым и победоносным. Его мятеж против призыва Господа достигнет своей ужасной кульминации в убийстве Сына Божьего. Однако только так можно одолеть силы тьмы, и только так любовь Господа может полностью открыться.

Арест Иисуса излагается просто и ясно. После того как Иисус закончил учение и молитву, он выводит учеников из дома, где проводилась последняя вечеря, в иерусалимскую ночь. Если доверять традиционным воззрениям, то они прошли около мили, сначала на север и затем на восток, мимо огромной, угрожающей тени храма. Идя вдоль улиц, они, бывало, заглядывали в светящиеся окна, где ужинали паломники, так же как и они несколько минут назад. Иерусалим в то время был полон посетителей, и для учеников было большим облегчением оказаться у городских ворот и вдохнуть свежего воздуха. Там они спустились вниз, прошли через долину потока Кедрон и приблизились к склону горы Елеонской. Немного поднявшись в гору, они достигли места назначения – оливковую рощу, которая была частью садовой территории города.

Пасхальный закон запрещал в тот вечер предпринимать путешествия любой дальности, но такое было допустимым. Кроме того, это было знакомое место. Очевидно, у Иисуса был богатый покровитель, который предоставил ему свой сад по этому поводу. Важно отметить, что именно в эту ночь Иуда знал, где можно было найти Христа. Отправив Иуду с поручением (13:2), Иисус преднамеренно захлопнул ловушку и сейчас предлагал Себя в качестве наживки, в идеальных условиях для Его захвата, во мраке ночи, в безлюдном месте.

Три других евангелиста приводят здесь еще некоторые детали – возобновившееся чувство скорби Христа, Его призыв к ученикам молиться, долгие ночные часы агонии от мыслей об ожидающей Его участи и утешение Его ангелом (Мк 14:32-42; Лк 22:39-46).

Наконец в темноте послышался шум шагов приближающейся толпы с фонарями, факелами и оружием (3). Иуда шел во главе ее. Толпа состояла в основном из иудейских служителей, так как они должны были произвести арест, однако римские представители тоже присутствовали (3). Обычно располагаемые в прибрежной Кесарии, римские войска во время праздников перебрасывались в столицу и оставались в крепости Антония, лежащей к северо-западу от храма. Слово, переведенное как отряд (3), могло означать группу из тысячи воинов. Конечно, в данном случае это, скорее всего, не так, но вероятно, что это было значительное количество. Популярность Иисуса в народе была известна, и празднование Вербного воскресенья не осталось не замеченным римлянами.

Стоит отметить, что Иисус Сам берет инициативу в Свои руки. Иоанн подводит итог всему этому событию и всей этой истории: Иисус же, зная все, что с Ним будет, вышел (4). Слово вышел может означать, что роща была окружена стенами и поэтому Иисус встал в проходе. Кого ищете? (4). Иоанн пропускает сцену с поцелуем Иуды. Это не обязательно, по его мнению. Слова Иисуса это Я (5, ego eimi) заключают в себе уже известный нам двойной смысл. Они сказаны для того, чтобы Его арестовали. Но читателю предлагается постигнуть истинный смысл этих слов (LXX – священно имя Божье; см. также: Исх 3:14 и Ис. 40-55).

Эффект, произведенный его словами, поражает нас. Они отступили назад и пали на землю (6). «Мы – это мир, к которому Господь выходит в лице Иисуса Назорея, спрашивая: „Кого ищете?"" Мир идет ощупью за своим истинным лидером: Он предлагает Себя, а мир, поддавшись на время влиянию Его божественности, арестовывает и распинает Его» [. Temple, р. 321.]. Повлияла ли на них Божественная сущность Христа, как предполагает Темпл, или они испытали ужас от того, что им придется наложить руки на Того, Чьи сверхъестественные возможности уже давно стали легендой, – нам это не известно. В любом случае, мы видим, что на мгновение власти отступили. Однако Иисус ослабляет напряжение, называя Себя снова и прося безопасного прохода для Своих учеников (8), чтобы исполнилось слово, сказанное Им (9; 6:39) несколько месяцев назад. Интересно отметить, что слова Иисуса приводятся в Евангелии так же часто, как и цитаты из Ветхого Завета.

Несомненно, обрадовавшись, что Иисус достанется им без борьбы, власти охотно пошли на уступки. Описывается момент незначительной стычки. Петр, очевидно, только что проснулся. Переполняемый чувством преданности к Иисусу и выказывая немалое мужество в условиях присутствия вооруженных войск, он хватается за меч, который взял с собой, и отсекает ухо первосвященническому рабу (10). Греческий термин, используемый Иоанном и Марком, подразумевает, что Петр отсек только часть уха, а не целый орган. Интересно отметить, что он отсек ему правое ухо, что также отмечает и Лука (Лк 22:50). «Удар был настолько неуклюж, насколько было велико мужество Петра; тактика была такой же бесцельной, как и его полное непонимание ситуации» [D. A. Carson, John, p. 579.]. Иисус останавливает кровотечение одним прикосновением (Лк 22:51), и Его уводят во мрак, испить чашу Отца, которую Он наполнил и вложил в Его руки (11).

По этому поводу стоит отметить некоторые детали.

а) Царское самообладание Иисуса (18:1-7)

На протяжении всего эпизода Иисус занимает центральную позицию и управляет событиями. Солдаты стоят на заднем плане. Ключевая фраза приводится в ст. 4: Иисус же, зная все, что с Ним будет, вышел. Все это случилось, чтобы сбылось слово, реченное Им (9). Контроль Иисуса над ситуацией особенно отражается в Его словах: это Я. Примечательно, что на иудейском суде перед синедрионом, по поводу которого Иоанн не вдается в детали, именно эта фраза приводит судей в бешенство и они единодушно выносят Ему самое тяжкое обвинение в богохульстве (Мк 14:62). При произнесении этих слов служители храма пали на землю, показывая тем самым невероятную природу откровения Божественного величия (ср.: Иез 1:25-28; Дан 10:4 и дал.; Деян 9:4 и дал.; Отк 1:13 и дал,). Таким образом, силы зла, в своем зловещем союзе – предательство Иуды, искаженная религия, выражаемая служителями храма, политическая жестокость, воплощенная в римских солдатах и, помимо всего, зловещее очертание князя мира сего, – все падают ниц перед этим кротким монархом, Который отдается на их волю.

Не требуется особых усилий, чтобы увидеть сходство всего этого с нашим миром, ибо те же самые силы и многие другие все еще присутствуют в нем. Час тьмы медлит, но о его преодолении провозглашается здесь. То, что описывается здесь, – это не очередная схватка в бесконечной борьбе света и тьмы, добра и зла, представляющая нам победу Христа хоть и убедительной, но не дающей гарантии, что в следующий раз, в некотором будущем, баланс сил может измениться и исход будет иным. Задачей Иоанна при написании этого Евангелия было передать великую и славную Благую весть о том, что это была решающая битва, исход которой определяет итог всей войны навсегда. Этим объясняется и невероятное самообладание Иисуса, и Его господство.

О любовь Божья!

О грех человеческий!

В этом ужасном бою ты показал нам свою силу,

И победа осталась за любовью,

Ибо наш Господь распят.

Ф. В. Фабер

Эта истина применима как к нашему миру, так и ко всей вселенной. Какие бы темные силы ни угрожали нам, они не сильнее Того, Кто сражался и одолел их в Пасхальном торжестве. Ибо «все дьяволы, которых мы встречаем, были заранее побеждены в этой битве Христа. В конце концов, дьявол – это бык, пойманный в сети, дикий зверь, забивающий себя на смерть» [Р. Т. Forsyth, р. 7.].

б) Забота Христа

Необычайно трогательно наблюдать, как Иисус, столкнувшись с последним испытанием в Своей жизни, заботится о Своих учениках. Такую заботу мы уже наблюдали: «Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (13:1). То же самое заботливое сердце видно и здесь, когда Иисус просит, чтобы освободили учеников: пусть идут (8). Он берет всю неприязнь врага на Себя, чтобы отвлечь ее от них, и все это, зная… что с ним будет (4).

Это заботливое сердце – залог нашей безопасности. Благодаря ему, Он не потеряет тех, кого дал Ему Отец (9). Добрый пастырь отдал свою жизнь за овец. Когда придут волки, он останется с ними, защитит стадо, любимое им. Каким бы не представлялся волк в нашей сегодняшней жизни – вина и стыд от постигших нас неудач, голоса острой критики, неожиданные, парализующие нас чувства несостоятельности, незаметно подкрадывающиеся к нам, – добрый пастырь готов встретить их, чтобы сказать: «Пусть идут!»

Отвлечение Иисусом вражеской неприязни от Своих учеников в целом отражает все Его искупительное служение. Он становится на наше место, прощает нам наши грехи, чтобы мы могли свободно идти.

Терпя позор и грубые насмешки,

Он стоял, обвиняемый вместо меня.

Филипп Блисс

в) Невероятная покорность Христа

Ничто не выделяется здесь так ярко, как добровольная сдача Иисуса. Тот, Кто может призвать Себе на помощь двенадцать легионов ангелов, Чье царское величие заставило врага пасть на землю, добровольно принимает Свой арест, суд и смерть. Его слова Петру открывают Его сердце: Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? (11). Эти слова продолжают Его молитву в саду, так как другие евангелисты добавляют: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк 14:36). Что может означать чаша? Для пророка, хорошо знавшего Ветхий Завет, каким был Иисус, это может означать только одно. Чаша – это символ суда Божьего; это чаша ярости Божьей против греха человеческого (ср.: Ис 51:17- 22; Иер 25:15-28; Зах 12:2). «В странной милости Божьей, чаша Его праведного гнева вручается в руки не врагов, а возлюбленного Сына. И Он будет пить ее до дна, пока слова „Я жажду"" не заменит на „Свершилось""» [L. Newbigin, р. 240.]."

2) Иудейский суд и отречение Петра – час тьмы (18:12-27)

Центральная часть данной главы представляет собой одно из самых печальных и самых темных мест всего Писания, если не брать распятие. Однако даже здесь звезды светят в ночном небе.

Теперь Иисус находится в руках иудейских властей, и сначала Его отводят к Анне (13). Так как первосвященником того времени был Каиафа (11:49), то вмешательство Анны требует отдельного объяснения. Анна – бывший первосвященник (6-15 гг. н. э.), его сместил предшественник Пилата, к огорчению иудеев, для которых должность первосвященника обычно была пожизненной. В последующие годы не менее четырех сыновей Анны занимали эту должность, а Каиафа был его зятем. В Деян 4:6 говорится о «роде первосвященническом» и первосвященником называется Анна, хотя Каиафа упоминается сразу после него. Упоминание Луки о «первосвященниках Анне и Каиафе» носит тот же характер (Лк 3:2). С любой точки зрения, Анна был силою за троном и поэтому Иисуса сначала ведут к нему.

Иисус в этом месте «помогает служителям исполнить их обязанности» [Ibid., р. 242.]. Анна пытается уличить Иисуса в преступлении, что позволило бы синедриону приговорить Его к высшей мере наказания, что и произойдет через несколько часов.

Здесь необходимо дать три комментария.

1. Иоанн не сообщает никаких подробностей о суде перед синедрионом, хотя появление Иисуса перед ним и Его обвинение имело решающее значение для того, чтобы передать Его римским властям. Причина этого умолчания, вероятно, кроется в том, что Иоанн уже упоминал о собрании синедриона и его решении убить Иисуса (11:45-53), а также о неприятии Иисуса иудеями. В описании суда над Иисусом он фокусирует свое внимание на другом элементе – появлении Иисуса пред римским прокуратором.

2. Предварительное слушание перед Анной, а затем и Каиафой, проводится сразу после ареста Иисуса служителями храма, следовательно, ранним утром. Если это выражает поспешность, то перед нами вырисовывается ясная картина. Приближение Пасхальной субботы и недели опресноков, которая следовала за ней, сделало бы невозможным распятие в этот период, так как это нарушило бы святость этих дней. Фрэнк Морисон в своем интригующем бестселлере «Кто сдвинул камень?» («Who Moved the Stone?») предполагает, что, скорее всего, власти выступали против взятия Иисуса перед праздничными днями и что только неожиданное появление Иуды с предложением привести их к Иисусу для ареста на очень выгодных условиях заставило их поторопиться и исполнить задуманное в четверг вечером. Чтобы казнить Иисуса, им было необходимо судить Его и вынести приговор через синедрион рано утром в пятницу, затем успеть получить подтверждение Пилата часов до одиннадцати так, чтобы уже в полдень Он был на кресте, а к вечеру умер, чтобы до заката солнца успеть снять Его с креста. Это возможно, но непросто.

3. Описание судебного разбирательства перед Анной прерывается для того, чтобы взглянуть на то, что происходило во дворе. Иоанн улавливает атмосферу темной ночи, в то время как происходящее в доме Анны перекликается с отречением Петра во дворе. Петр следовал, за солдатами, ведущими Иисуса, сопровождаемый другим учеником (15), который, как ясно из текста, имел доступ в дом первосвященника. Личность данного ученика не открывается Иоанном. Многие предполагают, что это был сам автор Евангелия. История об отречении несет некоторые подробности, которые подтверждают эту точку зрения. С другой стороны, идея о том, что сын простого рыбака из Галилеи имел такую близость с иерусалимскими властями, вызывает сомнения. Уильям Баркли в качестве предположения упоминает легенду, в которой рассказывается о доме, некогда принадлежавшем Зеведею, отцу Иоанна. Если это так, то можно предположить, что это было место галилейского рыболовного бизнеса, куда наведывался первосвященник в качестве клиента. Поставка рыбы из Галилеи была, несомненно, важным делом в Иерусалиме того времени, и поэтому такое объяснение близости Иоанна с первосвященником вполне допустимо, но сомнительно [W. Barclay, 2, р. 229.].

Петра признают и позволяют ему войти во двор, где девушка, следящая за дверью, спрашивает его: [В уверенности] И ты не из учеников ли Этого Человека? (17). Сам вопрос побуждает к отрицательному ответу. Петр, застигнутый врасплох, поддается этому побуждению. Он отрекается от своей связи с Иисусом (17).

В это время в доме продолжался допрос Иисуса. Суть иудейского судебного процесса основывалась на клятвенных показаниях свидетелей. «Все зависело от их показаний. Если показания двух свидетелей совпадали в общих чертах, то обвиняемый был обречен, чтобы он ни говорил в свое оправдание» [К. Bornhauser, The Death and Resurrection of Jesus Christ, tr. A. Rumpus (C. L. Press), p. 98.]. Поэтому строгий юридический процесс основывался более на допросе свидетелей, чем обвиняемого. При аресте в саду действительно было много свидетелей; но это было не то время, которое интересовало суд.

Анна фокусирует свое внимание на учениках и учении Иисуса (19). Это были две области, где он пытался уличить Христа. Упоминание об учениках, возможно, ассоциируется с «ложным пророком», образом из Втор 13:1-10, который «представит… знамение или чудо» и «отвратит» народ от почитания Бога Израиля. Подобное преступление наказывалось смертной казнью. Движимый тем же желанием, Анна задает Иисусу вопрос о Его учении, чтобы услышать слова Иисуса о собственной святости. Иисус отрицает существование какого-либо тайного, еретического учения среди учеников. Все, что Он говорил им, говорилось и в публичном учении (20). А если была какая-нибудь ересь, то пусть найдут свидетеля и допросят его (21).

Неустрашимость Иисуса перед Анной побуждает одного из служителей ударить Его по щеке (22). Это стало предвкушением той неимоверной боли, которую Иисус испытает совсем скоро. Однако Он не отпрянул. Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (23). Иисус отвергает любые ложные обвинения и требует, чтобы процесс вели должным образом, с привлечением и допросом свидетелей. «Другими словами, Иисус взывает к справедливому суду» [G. R. Beasley-Murray, p. 325.]. Анна, сбитый с толку откровенностью Христа, не может более ничего поделать и посылает Его к своем зятю (24), а затем и в синедрион.

Действие снова переходит на улицу. Упоминание об огне (18:25) еще раз свидетельствует о том, что была ночь. «В Иерусалиме, находящемся в полумиле над уровнем моря, бывает довольно холодно весенними ночами» [R. Brown, 2, p. 825.]. Петр стоял в темном дворе вместе с другими и ожидал развития событий в доме. Его отношения с врагами свидетельствуют о его падении. В это время его снова спрашивают о связи с Иисусом (25). Сейчас он более уязвим. Что если они опознают в нем обидчика, который отсек ухо рабу в саду? Петр снова отступает и во второй раз отрекается от Иисуса. Третье испытание Петра несло некоторую угрозу, так как вопрос исходил от родственника того человека, которого он поранил. Не я ли видел тебя с Ним в саду? (26). «Не меня». И тотчас запел петух (27). Еще раз предвидение Иисуса сбылось (13:38). Так, пока Иисус искренне свидетельствует, Петр отрекается. «Иоанн создал разительный контраст между тем, как искренне ведет Себя Иисус, не отрицая ничего, и как трусливо повел себя Петр, отрицая все» [Ibid., p. 842.]. С пением петуха предательство Петра вдруг открывается ему и он, «вышед вон, горько заплакал» (Лк 22:62). Час тьмы!

Во тьме той иерусалимской ночи мы можем рассмотреть несколько составляющих этой тьмы. Первая тьма – это отречение от Господа со стороны Анны. В этой сцене Анна представляет иудаизм, веру народа Божьего, идущую от Авраама. Иудеи испытали множество благ Господних на протяжении своей истории: чудесные победы у Красного моря и на земле Ханаанской; великие лидеры, такие, как Моисей, Самуил и Давид; пророки, такие, как Илия, Амос, Исайя или Иеремия. Они получили от Господа договор, писанный закон и обещание о Мессии и Царстве Божьем. Все эти традиции собрались воедино в лице одного человека, первосвященника, который сейчас стоял перед Мессией, наконец-то посланным Господом. Однако, вместо того чтобы пасть перед Ним в признании, Анна, как мы видим, пытается использовать любую уловку из Писания, чтобы приговорить Его к смерти. Глубокая печаль отражается в этом допросе, печаль Израиля, народа, отвергшего своего Бога. Ни одно из сегодняшних государств не считается таким теократическим, как Израиль, тем не менее в современном мире существует немало народов, которые в последние десятилетия уходящего века отреклись от всех ценностей и убеждений своих отцов-основателей. В этом у Анны также достаточно последователей.

Вторая составляющая иерусалимской тьмы – это отречение от Бога со стороны Петра. Петр был назначен предводителем общины нового Царства Иисуса. Он был свидетелем чудес Иисуса. Он видел славу Иисуса, видел, как насытились пять тысяч, как запрыгал хромой, как прозрел слепой, как парализованный унес свою постель домой и даже мертвый воскрес. Он слышал учение Иисуса, включая Его предупреждения о приближающемся кризисе, в том числе и для Петра (Лк 22:31). Несмотря на это, он' трижды отрекся от Него, сказав: «Я не с Иисусом. Я не знаю этого человека». В тот момент, когда Иисус больше всего нуждался в его помощи, Петр отвернулся от Него и ушел. Это отступление актуально и сегодня. Сколько нынешних христиан ощущают постоянное чувство провала из-за неспособности или нежелания искренне предстать перед Христом! Как и Петр, мы все больше и больше идем на компромисс, до тех пор пока наша жизнь не превращается в сплошное отречение и наше воскресное посещение церкви, вместо очищения и воодушевления, несет свидетельство о нашем лицемерии.

Однако есть и третья составляющая иерусалимской тьмы, еще более ужасная, чем остальные, – это кажущееся бессилие Господа. Эта тьма происходит не от нашего отказа от Господа, а от отказа Господа от нас. Перед нами – Сам Сын Господа, творящий и защищающий Слово жизни, и Он выглядит беспомощной пешкой в руках Своих врагов; Его пинают от одного к другому, как мячик, люди, которые поворачивают правосудие как хотят и которые собираются вынести самый несправедливый приговор за всю историю юриспруденции. Тот, Кто при помощи Своего величественного «Я есмь» заставил Своих врагов в саду пасть на землю, сейчас добровольно отдается в руки Своих мучителей, как обычный узник в сцене, повторяемой изо дня в день (и засвидетельствованной наглядно в документах Международной амнистии) во всех странах мира. В паломничестве Иисуса к Голгофе мы сталкиваемся не только с триумфом, но и с тем, что Павел назвал «немощное Божие» (1Кор 1:25). Эта немощность никому не чужда. Господь, не пришедший на помощь, когда мы больше всего в этом нуждались; молитвы, оставшиеся не услышанными; разочарования, лишающие нас надежд; трагедии, приходящие нежданно; безысходность, когда ни молитвы, ни просьбы, ни восхваления, ни другие панацеи не только не лечат, но даже не облегчают наших страданий. Немощность Господа также проявляется в мире, в тех зверствах, которые свершаются ежедневно, и в лице миллионов нуждающихся: голодающих, беженцев, униженных и больных. Господь, если Он действительно правит миром, кажется нам слабым, ограниченным и не способным удовлетворить Свои нужды.

Но в этом отрывке есть также и положительные элементы, сияющие, как звезды в небе. Мы можем различить здесь три таковых.

1. Присутствие Господа. В ст. 14, представляя Каиафу, Иоанн напоминает читателям, что это он подал совет Иудеям, что лучше одному человеку умереть за народ (11:50). И сразу же все становится ясно. То, что Каиафе представлялось циничной целесообразностью, Господь использует в Своих целях. Несколько недель спустя Петр скажет им: «Вы взяли и, пригвоздивши руками беззаконных, убили [Иисуса]» (Деян 2:23), но «этот человек был дан вам Господом по Его замыслу и предвидению».

Господь говорит о тьме. «Скажу ли: „может быть, тьма сокроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью"". Но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день: как тьма, так и свет» (Пс 138:11,12).

Таким образом, Иисус, стоя перед ложным первосвященником Своего народа, чудесным образом подтверждает Свой титул истинного Первосвященника народа Божьего. Он не тот, «который не может сострадать нам в немощах наших», потому что «и сам обложен немощью»; «ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (см.: Евр 4:15,16; 5:2; 2:18). Ничто, буквально ничто не разделяет нас с Ним.

2. Замысел Господа. Если мы снова обратимся к Петру, то сможем различить еще одну звезду. На первый взгляд, его тройное отречение кажется ужасной катастрофой. В горьких слезах, вся его жизнь перевернулась; надежда угасла, свет погас и воцарилась тьма. Но Лука (22:31,32) предлагает нам другой взгляд на это. «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих». Даже этот чудовищный провал Петра уже заранее был предусмотрен в замысле Господа. Он не покинут. Скорее это момент его «обращения».

Отличительной чертой характера Петра, и в то же время самым уязвимым местом, была его излишняя самоуверенность: «Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь. <…> Хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою…» (Мф 26:33,35). Он упрекает Христа, когда Тот говорит о распятии. «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!» (Мф 16:22). И за этим следует такой унизительный провал. Для Иисуса это не было сюрпризом, потому что он знал Петра (2:24). В своем отречении Петр сталкивается лицом к лицу с самим собой, со своим внутренним злом и своей моральной беспомощностью. Однако в этом открытии есть надежда. Так, когда Иисус позже указывает ему на этот провал, Петр более не доверяет тому, что ведает он, но сдается на милость того, что ведает Иисус (21:15-18). Крест, который выбрал Петр в конце жизни, также поднял его до Господа и Его замысла. В этот момент прозрения, Симон, непостоянный человек из песка, становится Петром, камнем, сильным и зависимым, потому что он научился полностью полагаться на Христа. Так и в нашей жизни, «Его любовь достаточно сильна, чтобы противостоять жалости, пока стыд и раскаяние не сделают свое благое дело» (П. Т. Форсит). Для нас, как и для Петра, провал не должен означать конец.

Тьма, нависшая надо мною,

Не тень ли это от его протянутой заботливой руки?

Фрэнсис Томпсон

3. Узник Божий. Самая яркая звезда, сияющая в той тьме, – это Сам Иисус Христос. Он стоит во тьме, и страх окутывает Его сердце, но Он продолжает стоять, и страх не овладевает Им. В этой тьме Он свидетельствует: Если Я сказал… хорошо (23). Он «есть свидетель верный» (Отк 1:5), воплощающий в Себе истину Божью во тьме лжи, окружающей Его. «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (1:5). «Один человек, говорящий истину, имеет больше силы, чем целый город, живущий во лжи» (Солженицын).

В этом свидетельстве Иисус озарил путь бесчисленному множеству учеников последующих столетий. Лютер в Вормсе в 1521 г. («На том стою и не могу иначе, да поможет мне Бог»); Дитрих Бонхёффер перед нацистами в 1944 г.; архиепископ Ялани Лювум перед своими угандийскими обвинителями в 1977 г., бесчисленное множество других мучеников за Христа~в последние десятилетия в коммунистическом Китае, Восточной Европе, Африке, Южной Америке и Азии – свет продолжает светить во тьме.

Однако что относится к миру, имеет отношение и лично к нам. Тьма может окутывать нас, мечты не будут исполняться, трагедии и печали обрушатся на нас, молитвы останутся без ответов, слабость не покинет нас, но свет истины Божьей будет освещать тьму, пока не настанет день и все тени не исчезнут навсегда."

3) Римский суд перед Пилатом (18:28-19:16)

Процесс над Иисусом в иудейском верховном суде, который Иоанн не описывает, в этом месте заканчивается (ср.: Мф 26:57-27:1; Мк 14:53-65; Лк 22:66-71). Поэтому следующее событие, записанное у Иоанна, – это суд перед римским прокуратором Понтием Пилатом. Подробное описание этого процесса, живые образы, захватывающие диалоги и повышающееся напряжение придает всему процессу атмосферу строгой законности. Здесь мы сталкиваемся с необычайным парадоксом: суд приговаривает к высшей мере наказания самую совершенную жизнь, которую когда-либо знала земля, воплощение блага, любви, добра, чистоты и искренности. Живший Святым умирает осужденным. Невинный умирает как виновный. И все же, как это ни покажется странным, этот факт имел решающее значение для замысла Божьего, как мы вскоре увидим.

Слушание перед Пилатом делится на две части, чему соответствует разделение глав:

а) в ст. 18:28-40 описываются основные обвинения и первоначальный допрос, после которого Пилат приходит к выводу, что Иисус невиновен в том, в чем Его обвиняют, и пытается добиться его освобождения по амнистии в честь праздника Пасхи;

б) в ст. 19:1-16 описывается безрезультатная попытка Пилата избежать ловушки, приготовленной для него иудейскими властями, чтобы заставить его принять решение о казни Иисуса.

1) 18:28-40

Когда Иисус отказался отвечать на вопросы и защищать себя, а свидетели не смогли выдвинуть какого-либо обвинения, первосвященник привел Иисуса под присягу и потребовал ответить на вопрос, считает ли Он Себя Мессией. Процедура, как и все иудейские процедуры в этом деле, велась не по закону. Но это дало желаемый результат для Анны и Каиафы. Иисус не только подтвердил Свой мессианский титул, но и, повторив Свое «Я есмь», назвался небесным Сыном Человеческим, о Котором писал Даниил (Дан 7) и Который разделяет славу с Предвечным и будет судить в конце дней (Мк 14:62; ср.: Мф 26:64). Синедрион ужасается от такого неслыханного богохульства. Вердикт уже заранее известен. Они ведут Иисуса к Пилату, чтобы тот подтвердил их приговор и позволил им привести его в исполнение.

Действие переносится в дом правителя в Иерусалиме, стоящий на западном холме и возвышающийся надо всем городом, известный как дворец Ирода. Было все еще раннее утро, что, однако, не мешало Пилату. Историки сообщают, что день в Римской империи начинался очень рано. (Император Веспасиан так рано начинал свой день, что успевал сделать все свои дела к полудню.)

В ст. 28 присутствует глубокая ирония. Чтобы не оскверниться, иудейские лидеры не входят в дом Пилата. Войти в дом язычника – значит оскверниться, а это не позволяло участвовать в пасхальном празднике. Таким образом, они пытаются остаться чистыми перед Господом, но при этом замышляют убийство Его возлюбленного Сына. «Прилагая все усилия, чтобы попробовать пасхального ягненка, они, сами того не желая, помогают исполниться задуманному, ища смерти для Агнца Божьего и в то же время лишая себя его спасения» [G. R. Beasley-Murray, p. 325.].

Такая же трагедия происходит, когда люди полагают, что они могут очистить свою совесть перед Господом через исполнение ритуалов. Читателям Евангелия уже известно, что нельзя очиститься, исполняя ритуалы других религий; Иисус – единственный путь к Господу. Однако бессмысленные ритуалы могут возникнуть и в христианской вере. Крещение (неважно как), причастие (неважно в какой церкви), посещение богослужений (неважно как часто), вознесение молитв (неважно какой длительности), жертвование денег (независимо от суммы) сами по себе не спасают и не могут спасти нас от грехов и неизбежного суда. «Религия» не может искупить нас, обряды – спасти. Посмотрите на обвинителей Христа.

Однако Пилат охотно идет им на уступки, и сам выходит из дворца, чтобы встретить их. Это придает процедуре необычный вид. Пилат выходит к лидерам и затем периодически удаляется во дворец к Иисусу, чтобы допросить Его. Таким образом, можно нарисовать себе такую картину: иудейская делегация стоит на верху парадной лестницы, рядом находится Иисус, внизу, во дворе, собрался в ожидании шумный народ, и Пилат, выходящий из дворца, чтобы обменяться мнениями, сопровождаемый служителями и солдатами.

Пилат начинает процедуру с вопроса об обвинении. В нем вы обвиняете Человека Сего? (29). Их ответ даже непочтителен: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе (30), и, более того, он мало что объясняет, словно они и не стремятся переманить Пилата на свою сторону; возможно, они не готовы к этому вопросу, но это вызывает и некоторое подозрение в том, что они уже говорили предварительно с Пилатом на эту тему и уже заранее решили с ним приговорить Иисуса к казни. Однако Пилат решает провести свое расследование, и отсюда его вопрос. Если это предположение правильно, то оно отлично сочетается с тем, что мы узнаем из римских источников об общем отношении Пилата к иудеям. Назначенный на пост в 26 г. н. э., он испытывал безграничное презрение к еврейскому народу. Он часто притеснял евреев, и в целом его проконсульство было не легким для народа. В конце концов он был отозван обратно в Рим императором Тиберием в 35 г. н. э.

Возьмите Его вы и по закону вашему судите Его (31). Возможно, Пилат сомневается, что синедрион уже собирался в такой ранний час. Скорее всего, Пилат своим ответом намеренно тычет их носом в грязь, так как и он, и они знают, что иудейское руководство хочет смерти Иисуса и что им нужно одобрение Пилата для исполнения казни. Поэтому Пилат не упускает возможности напомнить им еще раз, что они подчиняются Риму и лишены права казнить.

Некоторые ученые сомневаются в том, что это ограничение имело большое значение в данном случае, но независимые римские источники свидетельствуют об обратном. Это было серьезным вопросом. «Уголовное право было самым ревностно охраняемым атрибутом власти» [А. N. Sherwin-White, Roman Society and Roman Law in the New Testament (Oxford, 1963), pp. 24-47.]. В провинциях Рим сохранял его за собой. Конечно же, это не означало, что римские власти иногда не закрывали глаза на спонтанные акты народной казни, как это было в случае со Стефаном (Деян 7:54) или когда Иисуса несколько раз хотели побить камнями (8:59; 10:31), но в целом право казнить оставалось за ними.

Это, в свою очередь, делает ясным намерение властей не просто убить Иисуса, но официально казнить Его, т. е. распять. Причина этого очевидна. Его высказывания были широко распространены в народе, и многие испытывали к Нему сострадание. Поэтому власти должны были действовать аккуратно. В самом деле, складывается впечатление, что они постоянно с опаской оглядываются назад. Лучший способ сгладить негативную реакцию от казни – распять его руками римских господ. Распятие по закону означало проклятие Господа (Втор 21:23), таким образом, распятый Мессия – это нонсенс, то же, что «квадратный круг». Морально и духовно это было невозможно, и, более того, это показывало их повиновение языческим властям.

Просьба предать смерти (31) заставила Пилата провести свое собственное расследование, так как дело сейчас находилось в его руках. Он уводит Иисуса к себе во дворец, чтобы допросить (31). Его первый вопрос Ты Царь Иудейский? показывает, что иудейские лидеры изложили дело Пилату более подробно, чем записал Иоанн. Однако нужно заметить, что утверждение о царе не было тем вопросом, который приводил в ярость синедрион. Их главным обвинением было богохульство. Однако они хорошо знали, что такое религиозное обвинение не убедит Пилата. Людей, называющих себя богом, было предостаточно в Римской империи. В этом случае он посчитал бы данное дело всего лишь их иудейским суеверием и отпустил бы Иисуса. Так они меняют курс и придают делу политическое направление, которое Пилат был обязан принять всерьез. Иисус, как они говорили, утверждал, что Он «Царь Иудейский», т. е., по их показаниям, был революционером, виновным в подготовке восстания против Рима. Пилату были знакомы подобные типы. Недавно он взял под стражу одного такого, по имени Варавва. Ты в вопросе Пилата стоит под ударением, выражая тем самым его удивление (33). Зная людей такого рода, Пилат сразу понял, что Иисус совсем не похож на революционера – образ, знакомый и нам, живущим в XX в.

Иисус ни в коей мере не испуган допросом представителя Римской империи и пытается перевести разговор наличный уровень, обращаясь к Пилату как к человеку, нуждающемуся в Божьей милости. От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? (34). Пилат презрительно отвечает: Разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал? (35). Пилат пытается найти какое-нибудь преступление против римского закона. Иисус признает, что Он находится во главе царства, но не того, которого следует бояться Риму как политического соперника. Если бы это было так, то Его бы сейчас поддерживала целая армия «слуг». Многие усматривают здесь намек на ангельские легионы «не отсюда», т. е. от Царства Небесного, откуда пришел Сам Иисус (ср.: Мф 26:53).

Когда Иисус разъясняет происхождение Своего царства, которое не «от мира сего», это не должно пониматься как намек на то, что царство Христово не заботят политические проблемы или что Его праведность неприменима в политике. Даже беглое прочтение Нагорной проповеди выявляет это заблуждение. Иисус имеет в виду здесь, что Его власть происходит не от политики и не зависит от ее влияния.

Пилат, с одной стороны, смягчен, но, с другой, рассержен. Итак Ты Царь? (37). Иисус не отрекается от Своего титула. Только что объяснив Свое царство с помощью отрицания того, чем оно не является, Он с помощью утверждения начинает разъяснять то, чем оно является. Это царство определяется его назначением – свидетельствовать об истине; Его царство – это царство истины (ср.: 1:14; 8:36; 14:6). Истина здесь имеет близкое значение к «реальности». В мире нереальности и иллюзии Иисус предлагает реальность личных отношений с «единым истинным Богом» (17:3), жизнь в истине, которая делает нас свободными (8:32). Все это Он предлагает Пилату. Он, заключенный, предлагает Своему судье истинную свободу.

На мгновение слова Иисуса, кажется, заинтересовали Пилата, так как речь пошла о его личной судьбе. Что есть истина? (38). Может быть, здесь присутствует цинизм? Так думал Фрэнсис Бэкон: «„Что есть истина?"" – спросил шутливо Пилат и не дождался ответа». Но, может быть, это было сказано в задумчивости. Может быть, на мгновение он вспомнил о своей жизни, представляющей сплошную политическую битву, о бесконечных проблемах, о благоразумном их урегулировании или с применением грубой силы, о сером мире, где люди слепо ищут истину, а душа засыхает и умирает? Может быть, Пилат на долю секунды усмотрел в Иисусе более истинный, чистый и яркий мир? Этого мы не знаем наверняка. Одно известно, что если и мелькнул луч надежды, то он тут же и исчез. Момент прощения ускользнул от Пилата, когда он повернулся и пошел объявлять о своем решении иудейским лидерам.

Направляясь к ним и к ожидающей толпе, он размышляет над дерзким и политически хитрым маневром. Он сообщает свое решение. Я никакой вины не нахожу в Нем. Так можно покончить со всем этим. Пилат станет непопулярным, но тем не менее справедливым правителем. Однако он не может оставить все как есть. Поэтому он играет дальше. Согласно традиции, на Пасху правитель мог отпустить одного заключенного. Он предложит освободить Иисуса, их «царя» (39). Этой уловкой он мог добиться три преимущества. Во-первых, он молчаливо признает, что Иисус преступник, чем угодит Его обвинителям. Во-вторых, он тем самым даст возможность людям сказать, что он «знал, что предали Его из зависти» (Мф 27:18). В-третьих, он очистит свою совесть, так как в душе он знает, что Иисус не преступник.

Во всем этом Пилат, не в первый раз за свою политическую карьеру, досадно просчитался. Если это была его лучшая карта, то у его оппонентов был главный туз. Толпа готова. Это не компания паломников в Вербное воскресение, которая встречала Иисуса осанной несколько дней назад. Это была в основном городская чернь, которая шла за первосвященником, революционно настроенные патриоты, которые ненавидели Рим и для которых разбойник Варавва был героем. Этой толпе не нужно «Царствия Небесного», которое не борется против ненавистных римских захватчиков. Им не нужен царь, который будет указывать на их грехи и выставлять их мятежные сердца перед живым Господом до тех пор, пока они не признают Его власть в обществе. Поэтому они выкрикивают протест. Не Его, но Варавву. В мгновение ока хитрый план Пилата рушится у него на глазах. «Отказавшись принять истину, он оказывается во власти лжи» [L. Newbigin, р. 240.]. Несмотря на то что Пилат и сделал символическую попытку освободиться, на самом деле он попался в сети своей вымышленной мудрости. Иисус обречен.

Этот случай не только показывает нам тщетность пустой религии (ср.: 28), но и говорит о чуде спасения Господня. Власти решили, что Иисус должен умереть на кресте (т. е. в проклятии Господа), и они своего добьются. Однако в чудесном проявлении Божественной милости их желание в точности совпадает с нашей потребностью. Мы все живем под клятвою, «клятвою закона», как пишет Павел в Послании к Галатам (3:10): «А все, утверждающиеся наделах закона, находятся под клятвою»; он ссылается на Втор 27:26: «Проклят, кто не исполнит слов закона сего и не будет поступать по ним» [Слова «клятва» и «проклятие» звучат в английском одинаково. – Примеч. пер.]. Нарушить закон или какой-либо другой из моральных устоев означало попасть под его проклятие, проклятие греха в присутствии Божьем, проклятие, которое мы ощущаем на себе ежедневно. Нам просто необходимо какое-нибудь средство, чтобы избавиться от этого проклятия. И это средство – Иисус Христос, как показывает нам этот отрывок. Умерев «на дереве» (Втор 21:23), Он сделался «за нас клятвою» (Гал 3:13). Он забрал с Собой на крест суд Божий против нашего беззакония. Распятый Мессия, Мессия под проклятием, – это единственный Мессия, Который может ответить на наши нужды и примирить нас с Отцом. Лютер писал:

«Наш милостивый Отец, видя, что мы подавлены и сокрушены клятвой закона и в то же время зависимы от нее так, что самим нам от нее не избавиться, послал Своего единственного Сына в этот мир и возложил на Него грехи всех людей, говоря: „Будь ты отрекшимся Петром; Павлом – гонителем, богохульником и жестоким тираном; Давидом – прелюбодеем; тем грешником, съевшим яблоко в раю; тем вором, который висел на кресте; иначе говоря, будь тем, кто свершил все грехи человечества; ты должен искупить их все""» [М. Luther, The Epistle to the Galatians (Jas. Clarke, 1953), p. 97.].

И Он «искупил их» из-за вечной любви к нам, ради нашего спасения навеки.

В конце концов, в этом отрывке подчеркивается безотлагательность решения. Выбор, который должна была сделать толпа в Иерусалиме, до сих пор стоит перед нашим миром. За кем мы последуем? Кто будет нашим царем? Варавва до сих пор продолжает представлять собой соблазнительную альтернативу, исполнение мирских амбиций и мечтаний, удовлетворение нашей человеческой похоти и желаний, национализм, политическое царство. Иисус также стоит перед нами, предлагая путь истины, знание Отца, которое, начинаясь с признания грехов и покаяния, ведет к нашему признанию Его Господом. Хотя и менее привлекательный, на первый взгляд, этот выбор, однако, освобождает нас от служения этому миру. Вместо преходящих теней сего мира, Он дает нам вечное царство. Кто наш царь, Иисус или Варавва? Мир до сих пор решает. И мы тоже должны принять решение.

Описание суда над Иисусом, возможно, дает повод обратиться к обвинению в антисемитизме, которое не раз затрагивалось в четвертом Евангелии. Нетрудно понять причину этого обвинения, видя нарастающий конфликт между Иисусом и иудеями (5:16 и дал.; 7:1; 8:40 и дал., 59; 9:22; 10:31), который достигает кульминации в момент Его обвинения (18:31 и дал.; 19:7-16). Однако при более детальном рассмотрении обвинение в антисемитизме оказывается сомнительным. Не говоря уже о том, что сам Иоанн был евреем, более семидесяти случаев в Евангелии, связанных с «иудеями», имеют нейтральное значение, как, например, объяснение ритуала непалестинским читателям (напр.: 2:6). Также есть случаи, несущие положительное содержание, как в 4:22: «спасение от Иудеев» или 4:9, где Иисус называется иудеем. Более того, оппозиция обычно упоминается в связи с иудейскими лидерами, особенно в Иерусалиме, а не с народом в целом (ср.: 1:19; 7:32; 9:22; 11:45-53; 12:42; 19:6,15). Здесь можно привести заключение Робинсона: «Как еврей, пишущий для других евреев, он стремится представить обвинение Иисуса, истинного Царя Израиля, как величайшее предательство народа его собственными лидерами» [J. А. Т. Robinson in The Priority of John, ed. J. F. Coakley (SCM, 1985), pp. 273f.]. Мы также должны заметить, что Иоанн пропускает описание суда синедриона (Мк 14:53-65) и возгласы толпы, записанные у Матфея (27:25): «Кровь Его на нас и на детях наших».

Следует добавить, что Пилат тоже сыграл свою роль в казни Иисуса. Распятие Иисуса полностью зависело от его решения, значит, любая попытка возложить всю ответственность за смерть Иисуса на еврейский народ или даже, в частности, на иудейских лидеров, не может выдержать сравнение с фактом, представленным Иоанном. При составлении Евангелия Иоанн стремился, как мы видели во вступлении, донести призыв до своих собратьев-евреев в то время, когда принятие христианства означало быть отвергнутым Израилем. Иоанн показывает, что с теми же испытаниями столкнулся и Сам Иисус, когда свидетельствовал об истине. Однако так же как и Он прославился в воскресении, так и уверовавшие евреи прославятся, когда примут Того, Кто одновременно и «Царь Иудейский», и «Спаситель мира»."

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Баркли на евангелие от Иоанна, 18 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2020, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.