Библия » Библия говорит сегодня

От Иоанна 12 глава

19. Помазание в Вифании (12:1-11)

В этой главе Иоанн заставляет нас почувствовать напряжение, когда Иисус покидает Свое укрытие в Ефраиме и начинает Свое последнее шествие к Иерусалиму. До Пасхи оставалась всего лишь неделя (1), и Иисус решил остановиться в Вифании. Здесь Иисус доказал Свою верховную связь с Отцом, здесь же Он теперь набирается сил, чтобы приготовиться к страшному испытанию. Итак, пришел Иисус в Вифанию (1).

В Его честь устраивается обед, где Марфа прислуживает, а Лазарь является одним из гостей (2). Таким образом, публичное служение Иисуса, начавшееся, согласно Иоанну, на свадебном пиру в Кане, приближается к завершению. Но прежде состоится еще одно значительное событие в Вифании. Однако на этот раз настроение совсем другое. В Кане Иисус и Его ученики пребывали в предвкушении предстоящего служения. Они собирались обратить усталые пресные воды Израиля в новое искрящееся вино Царства Божьего. Настроение было приподнятым и даже слегка буйным. Здесь же атмосфера разительно отличается. Тяжелые темные тучи сгустились на горизонте. На сердце у Иисуса лежит тяжелый камень. Радость праздника омрачена. Обстановка скорее погребальная, чем жизнерадостная.

Но даже здесь не исключена нотка оптимизма, ибо это торжество. Мы не можем не обратить внимания на проявление надежды в образе еды и обещание наступления дня, когда все люди с севера, юга, востока и запада воссядут вместе в Царстве Божьем. Присутствие Лазаря здесь также примечательно. Оно является символом служения Иисуса в Божественной власти. Но, как обычно, значение этого было истолковано неправильно, и, прежде чем закончится вечеря, мы узнаем о заговоре убить также и Лазаря (10,11).

Задушевный разговор обрывается, когда Мария подходит к Иисусу, склонившемуся над столом. Движимая глубоким чувством, она разбила сосуд чрезвычайно дорогого нардового мира и помазала Ему ноги (3). Миро – это благовонное масло, получали его из нардового растения; родина нарда – Гималаи. Это были одни из самых дорогих духов на рынках Вифании.

Данный инцидент имеет параллели в других Евангелиях. Случай, описанный у Луки, совпадает с рассказом Иоанна только частично, и поэтому многие относят его к другому, более раннему периоду служения Иисуса (7:36-39). Однако Матфей и Марк описывают тот же самый случай (ср.: Мф 26:6-13; Мк 14:3-9). Самое большое разногласие заключается здесь в том, какую именно часть тела помазала Мария. Иоанн говорит о ногах, в то время как Матфей и Марк говорят о голове. Карсон отмечает, что количество используемого нарда было достаточно велико и им можно было помазать не только голову и ноги. У Матфея и Марка Иисус упоминает, что Мария помазала Его «тело» к погребению (Мф 26:12; Мк 14:8).

Случай с отиранием Марией ног Иисуса волосами (3) перекликается с более ранним случаем, описанным у Луки. Это может быть даже сознательным повторением его, так как ранние деяния Иисуса были, похоже, очень популярными в народе. Распускать волосы считалось для женщин крайне неприличным, но Мария, движимая глубоким чувством преданности, не боится бросить вызов общественному мнению. Атмосфера в доме сразу же меняется как в физическом смысле, так и в эмоциональном. Дом наполнился благоуханием от мира (3).

Однако не все одобряют поступок Марии. Другие евангелисты пишут о недовольстве «учеников», вызванном расточительностью такого действия. Иоанн фокусирует внимание на самом недовольном из учеников – Иуде (4). «Иуда был человеком, у которого на уме были только деньги. Он все видел с точки зрения материальной стоимости» [. Hendriksen, 2, р. 177.]. Иоанн называет его «Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его», что, несомненно, указывает на «поразительную силу предвидения Иоанна» [D. A. Carson, John, pp. 428ff.].

Ценность мира была действительно огромной. Она равнялась годовому доходу работника со средней или даже высокой оплатой (5). И весь сосуд оказался в один миг использованным в обществе, где повсюду царила крайняя нищета и никто не был застрахован от голодной смерти. На первый взгляд, в словах Иуды чувствуется здравый смысл. Нет оснований полагать, что на его месте мы не отреагировали бы так же. Но, на самом деле, у Иуды были другие мысли. Как человек, носивший все деньги группы апостолов, он заботится о личной выгоде (6). Он мог бы получить немалый куш, если бы благовоние было продано. Иоанн подразумевает, что склонность к воровству была неотъемлемой чертой личности Иуды, и, возможно, это некоторым образом объясняет его решение предать Иисуса за денежное вознаграждение. Скупость, вероятно, уже поселилась у него в душе. Перед тем как предать Иисуса-человека, он предает веру в Иисуса. Скорее всего, на должность казначея Иуду назначил Сам Иисус. Вероятно, тот проявлял некоторые способности в этом деле, так как Иисус мог выбрать и кого-нибудь другого, например, Матфея, у которого был значительный опыт в обращении с деньгами. Возможно, потому, что «соблазн обычно появляется в том, к чему ты предрасположен» [Е. F. Westcott, р. 177.], эта должность была поручена Иуде, а вместе с ней он получил доверие других учеников и Иисуса. Несмотря на это, он все же предал Его.

Иисус вступается за Марию: …оставьте ее (7). В ее поступке исполнился замысел Божий – тело Иисуса приготавливают ко дню погребения! После этих слов атмосфера значительно поостыла. Иисус сказал правду, ибо если это происходило, как указано, за шесть дней до Пасхи (1), тогда ровно через неделю после субботнего вечера тело Иисуса, помазанное во второй раз, будет лежать в холодной и тихой гробнице иерусалимского сада. Смысл греческих слов в ст. 7 не совсем ясен. Однако его перевод в NIV (она сберегла это на день погребения Моего) достаточно точно передает смысл. В Евангелии от Матфея это звучит так: «Что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня» (Мф 26:10). Сейчас невозможно выяснить, насколько Мария понимала значение своего поступка. Комментаторы здесь расходятся во мнении, и какой-либо ясный догматизм здесь отсутствует. Наше мнение по этому поводу приводится ниже.

Слова Ибо нищих всегда имеете с собою (8) требуют пояснения. При толковании этого стиха следует избегать крайностей. Иисус говорит не о том, что Его ученики не должны помогать нуждающимся. Само существование денежного ящика в группе, чей лидер утверждает, что «не имеет, где приклонить голову» (Лк 9:58), и чьим наследством была лишь та одежда, в которой Он шел на казнь, красноречиво говорит нам о том, что каждый последователь Христа должен жертвовать людям, которым повезло меньше, чем остальным. «Ибо нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить» (Мк 14:7). С другой стороны, Иисус, конечно же, не преуменьшает значения Своей миссии, самопожертвования во искупление грехов мира. Именно всепоглощающая преданность этой миссии привела Иисуса на праздник. Мария почувствовала это и заслужила одобрение Иисуса. Христианство должно контролировать каждый аспект жизни учеников, включая подаяние милостыни. Иисус не заставляет нас выбирать между «духовным» и «материальным» подаянием. Мы должны жертвовать и тем и другим, в зависимости от обстоятельств и во имя христианства.

Как утверждает Иисус, главное в подаянии – это наше побуждение. Наше подаяние нуждающимся и проповедование Благой вести абсолютно бесплодны, если нами движет желание показать себя в лучшем свете перед Господом. Иисус дает нам радикально новую мотивацию к милости. Его стремление отдать Свою жизнь за грешников приносит дар спасения тем, кто отчаялся завоевать милость Божью. Все, спасенные Его милостью, становятся Его должниками. В благодарность за милость они должны предоставить для служения Ему все, что имеют. «Преданность Иисусу и благодарность за Его жертву приведут к служению нищим (всегда необходимому), но это будет не просто подаяние милости. Это будет часть благоухания Евангелия, которому суждено наполнить весь мир» [L. Newbigin, p. 151.].

В следующих стихах мы отмечаем двойной эффект чуда воскресения Лазаря. Многих оно заставило уверовать в Иисуса (11). Первосвященники же пополнили свой черный список, так как они положили убить и Лазаря (10). Это их решение демонстрирует нам, сколь неуправляема сила греха. Однажды поддавшись ему, мы попадаем в водоворот, который безжалостно поглощает нас. Сначала должен умереть Иисус, затем Лазарь, позже Стефан и Иаков. Правильно говорят, что тот, кто ужинает с дьяволом, черпает очень длинной ложкой. «Всякий, делающий грех, есть раб греха» (8:34).

Поступок Марии представляет для нас образец служения Иисусу. Во-первых, он является результатом покорного духа. Помазанием ног Иисуса она показала свою покорность Ему. Примечательно, что в Евангелиях Мария упоминается три раза, и всегда ее действия так или иначе связаны с ногами Иисуса. Так, она «села у ног Иисуса и слушала слово Его» (Лк 10:39); она «пала к ногам Его» (Ин 11:32), чтобы показать свою зависимость от Него; сейчас же она помазала ноги Иисуса, чтобы выразить свою преданность. Истинная служба Иисусу проистекает от чистосердечного признания Его Господом. Служба Иисусу начинается с Его ног.

Во-вторых, Мария обладала проницательным сердцем. Хотя она и не понимала всего значения совершенного ею поступка, он был «правильным», так как она почувствовала, о чем думал Иисус. Несмотря на то что обстановка была праздничной, Мария уловила ее истинный дух и ощутила у себя в душе тот холод темных рек, в которые Иисус скоро должен погрузиться (Лк 12:50). Секрет прозрения Марии очевиден. Она «села у ног Иисуса и слушала слово Его» (Лк 10:39). Здесь лежит путь к сердцу Иисуса, открытого всем ученикам. Садясь у ног Иисуса, чтобы слушать Его слово (а чтобы истолковать Его слово, необходимо знать Библию), мы настраиваемся на Его волну и начинаем слышать, как, где и каким образом мы можем служить Ему. Поступок Марии показывает нам, что наше проявление верности действительно «служит Ему». Бог нисходит к нам в лице Иисуса Христа (Всемогущего, не имеющего «в чем-либо нужду» [Деян 17:25]), и в этом чуде проявляется Его желание позволить нам служить Ему, чтобы приносить усладу Его сердцу и распространять ее по всему миру. Таким образом, Мария получила высшую привилегию – «участие в служении Иисуса Господу, милостью Которого грехи мира будут искуплены» [G. R. Beasley-Murray, р. 209.].

В-третьих, поступок Марии был своевременным. Сосуд с миром специально (7) был сохранен ею для этого момента. Используй она его для другого случая, возможность была бы упущена. Жизнь полна неожиданностей, и мы не знаем, что случится завтра. «Итак, доколе есть время, будем делать добро всем» (Гал 6:10). Или: «Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать» (9:4). Уильям Баркли рассказывает трогательную историю о Томасе Карлейле, страдающем от угрызений совести из-за того, что не ценил свою больную жену, когда она была жива. «Если бы только я мог еще хоть раз увидеть ее, хотя бы на пять минут, я бы сказал ей, как люблю ее. Она никогда не знала этого, никогда» [W. Barclay, 2, pp. 112f.]. Теперь настало время служить Иисусу.

В-четвертых, поступок Марии был строго осужден. Здесь звучит нотка реализма. В то время как Иисус одобряет ее действия, другие могут не одобрять, даже входящие в число двенадцати апостолов. Противление может исходить из сердец людей, принадлежащих этому миру (таких, как Иуда), для которых наши христианские дела и служение – это все го лишь бессмысленная трата сил и времени. Однако оно может происходить и от преданных учеников, для которых наша жертвенность становится укором и которые имеют свои соображения по поводу нашего времени, талантов и ценностей. Нам необходимо укрепляться в служении Христу.

В-пятых, самым примечательным в поступке Марии была ее расточительность. Это был невероятно щедрый дар (даже если учитывать, что семья Марии была довольно богатой, на что указывает число плакальщиц из Иерусалима [11:19] и дороговизна мира). Однако Мария легко расстается с ним. Она полностью тратит его на своего Хозяина.

Благоразумие – это часть христианского менталитета. Крайности и расточительность не всегда угодны Господу, возможно, потому что они часто происходят не от истинной преданности, а от нашего эгоизма. Тем не менее Иисус заслуживает самых дорогих сокровищ в нашем самопожертвовании. В своей проповеди христианства мы можем стать настолько осмотрительными и уравновешенными, что потеряем способность быть расточительными сердцем, которой отличалась Мария. В служении Иисусу есть «время сберегать», но есть также «время бросать» (Еккл 3:6) ради славы и чести Того, Кто достоин всей нашей любви и преданности.

Наконец, служение Марии было плодотворным. И дом наполнился благоуханием от мира (3). Авторы других Евангелий передают нам, насколько Иисус оценил этот поступок: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала» (Мк 14:9). Таким образом, простое проявление преданности стало светом для множества людей в каждом уголке земли. Искреннее служение Иисусу, как бы Ему ни противостояли, может затронуть и благословить другие жизни, чего нельзя добиться просто послушным исполнением закона. Когда мы служим Иисусу, благословляются и другие. Ибо все, что делается для Христа, становится частью нерушимого. «И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мк 9:41). «Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом» (1Кор 15:58).

20. Торжественный въезд Иисуса (12:12-19)

Как монарх, шествующий на свою коронацию, или завоеватель, идущий к победе, Иисус покидает Вифанию и направляется в Иерусалим. В других Евангелиях сообщается о том, с каким тяжелым сердцем Он отправляется в свое последнее путешествие, как, поднявшись на гору Елеонскую и обозревая город, лежащий под ней, Он заплакал из-за трагического неверия и грядущей смерти (Лк 19:41). Но у Иоанна этому предшествует радостное приветствие Иисуса паломниками.

На Пасху собралось невероятно много народу, так как паломники пришли со всей Палестины и из всех уголков Средиземноморья. Иосиф Флавий, еврейский историк, живший в I в., через тридцать лет после этого события сообщает, что на празднике тогда присутствовало около двух с половиной миллионов человек. Некоторые пришли с Иисусом из Вифании и окрестных деревень (17), другие вышли из города, чтобы встретить Его (13). Их приветствие выражалось и в слове, и в деле. Приветствуя Иисуса, они размахивали пальмовыми ветвями (13). Со времен Маккавея пальмовая ветвь была признана символом еврейского государства. Она была изображена на монетах, отчеканенных евреями во время революционной борьбы против римлян, и на монетах, отчеканенных римлянами после того, как это восстание было подавленно. Поэтому действия толпы свидетельствуют о ее глубоком националистическом духе. Их слова, или крики приветствия, взяты из Священного Писания (13). «Осанна» буквально значит «Спаси же!» Это цитата из Пс 117:25, который был частью Галлеля – прославляющих псалмов (Пс. 112-117), их пели ежедневно во время Праздника кущей. Когда в пении аллеля доходили до «осанны», вся мужская половина махала лулами (ветками вербы и мирта, связанными пальмовой веткой).

Слова Благословен грядущий… (13; Пс 117:25,26) понимались как обращение к грядущему Мессии. Это мессианское значение отображается и в словах Царь Израилев, которые были взяты не из Псалтири, но указывали на то, как люди понимали их. Этот националистический и мессианский настрой был вызван, как сообщает Иоанн, воскрешением Лазаря, о котором подробно рассказали людям из города те, кто пришел с Иисусом (17). Иисуса провозгласили «Царем, победившим смерть» [G. R. Beasley-Murray, p. 209.].

Столкнувшись с националистическим политизированием мессианского титула, как это было в Галилее (ср.: 6:15), Иисус пытается исправить недопонимание. В Галилее Он удаляется в горы, в Иерусалиме Он садится на осла! В отличие от авторов других Евангелий, Иоанн не вдается в подробности рассказа о планировании этой символической акции (ср.: Мк 11:1-8). Однако значение ее и так вполне понятно. Он – Царь Израилев, но не такой, как Иуда Маккавей, въехавший в город на военной лошади (Ис 31:1-3), и не такой, как Соломон (3Цар 4:26). Скорее Он – Царь, о Котором пророчествовал Захария: «…праведный, сидящий на ослице», Который истребит «колесницы у Ефрема и коней в Иерусалиме» и Которым «сокрушен будет бранный лук; и Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки [т. е. Иордана] до концов земли» (Зах 9:9,10). Иисус намеренно демилитаризует их взгляды и проясняет им природу мессианской власти, власти мира, добра и повсеместной терпимости. «Этот образ не имеет ничего общего с понятиями зилотов» [Ibid.]. Ученики не сразу поняли намерение Иисуса (16). Потребовалось Его «прославление» через смерть и воскресение (и дар Святого Духа, исшедшего из Него), чтобы их глаза открылись.

Фарисеи же были потрясены происходящим (19). Их попытки сдержать влияние Иисуса оказались абсолютно безрезультатными: Видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним. Судебное решение синедриона дает им право арестовать Его, но они должны быть чрезвычайно осторожными в исполнении этого.

Иоанн подчеркивает здесь то, на что он обратит особое внимание в следующей главе: Иисус – это Царь. Его царствование уникально. Чтобы выразить его, Иисус должен погасить националистический пыл Своих еврейских собратьев. Но Он – Царь, и никакое объединение сил зла, будь то синедрион, Каиафа, Анна, Пилат, Рим, Иуда или сам князь тьмы, не сможет отнять у Него власть. Он величественно шествует к Своему трону – трону, сооруженному Его врагами, трону распятия!

Соответственно, торжественный въезд Иисуса отражает природу Его царства. В первую очередь, мы видим, что оно невоенное. Образ Иисуса у Захарии являет нам альтернативу военному правлению, хотя царство Иисуса будет влиять на военные и политические сферы, так как оно должно отображать правильный и справедливый образ Господа, являющегося Царем над всеми. Но так как это «праведное царствие», то оно защитит права беззащитных и угнетенных и сделает это не военным путем. Царь, въезжающий в Иерусалим на осле и одетый в мантию пророчества Захарии, мечтает о большем, чем израильский национализм. Народ провозглашает Его Царем Израилевым, и это правда, ибо таков Он и есть, но Он еще более того, ибо «владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли» (Зах 9:10). Как Царь Израилев, Он не согласится на их узкий национализм, ибо и храм, и город погибнут, а обрезание, как знак приобщения к народу Божьему, уступит место вере, изображенной в Ветхом Завете (Рим 4:1-25; Евр 11:1-40) и воплощенной во всех тех, кто уверовал в этого странного Царя, коронованного на кресте распятия.

Здесь также недопустимы националистические взгляды наших дней, которые ограничивают всеобщие обязанности или, возвышая национальное достоинство, принижают остальные народы, расы, верования. Царь пришел в этот мир, умер и воскрес ради всех людей, а не ради какого-то одного народа.

Несомненно, что в этом абзаце Иисус провозглашается Царем мира (согласия), Его пришествие прогоняет страх (см.: Не бойся, 15) милостью, праведностью и прощением. Однако, чтобы основать Его Царство и воплотить эти идеалы, потребуется много сил. Потребуется ехать «без помпы… чтобы умереть» [From Henry Hart Milman's hymn 'Ride on! ride on in majesty!']. Ибо воплощение этих идеалов зависит не только от человека. Миссия Иисуса – это не что иное, как сверхъестественное вмешательство Господа в смерть и воскресение Сына и излияние Святого Духа. Идеалы Царства могут быть воплощены только там, где Царь взошел на трон. Праведность, мир и радость Царства Божьего возможны только «во Святом Духе» (Рим 14:17).

Царствование Иисуса разделяющее, о чем Он сказал в Вербное воскресенье. Многие примут его с энтузиазмом (хотя их будет гораздо меньше, чем казалось вначале), после того как суть Его слов станет ясна. Другие, однако, захотят свергнуть Его. Ибо наш мир – это место обитания греха, место, где правит князь тьмы. Поэтому пришествие Царя порождает столкновение царствий; свет противостоит мраку, жизнь – смерти. Ибо пришествие Царя означает узурпацию наших неспокойных царствий и отречение от нашей грешной независимости. Проще говоря, мы встречаемся со смертью, еще не научившись жить. Неудивительно, что многие не соглашаются с этим мнением и пытаются сопротивляться. Каждый из нас должен определиться с выбором. Нейтральная позиция отсутствует, хотя Иисус сказал: «Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет, и приходящего ко Мне не изгоню вон» (6:37).

И последнее. Это всеобщий Царь; Царь, за Которым весь мир идет (19). Конечно, это преувеличение, но оно звучит довольно уместно из уст фарисеев в этих обстоятельствах. Но, как это часто бывает у Иоанна, правда говорится в неведении. Именно мир последовал за Иисусом, и не только из-за разнообразия народов, собравшихся в это Вербное воскресенье (напр., там присутствовали греки, 20), и не только из-за того множества, которое в день Пятидесятницы станет ядром только что образовавшейся церкви (Деян 2:9-11), идаже не из-за внушительного распространения церкви среди языческих народов в то время, когда Иоанн писал это Евангелие. Весь мир идет за Иисусом также и потому, что международная христианская община нашего времени, насчитывающая (по крайней мере номинально) более трети человечества и увеличивающаяся с каждым часом во всем мире, ожидает наступления дня, когда Агнец Божий, являющийся Царем, будет призван на трон как Тот, Кто «кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Отк 5:9).

3. Коронация. 12:20-19:42

1. Преддверие (12:20-50)

Мы приближаемся к одному из самых важных и непростых мест во всем Евангелии. Здесь сокрыты такие глубины, равных которым нет во всем Писании. «Весь мир», последовавший за Иисусом, представлен в лице греков, которые искали Его (20 и дал.). Некоторые комментаторы предполагают, что временной промежуток между событиями, описанными в ст. 19 и 20, составляет несколько дней, во время которых Иисус, по свидетельству других евангелистов, очистил храм, включая «двор язычников», где у меновщиков были свои палатки (ср.: Лк 19:45-48). Полагают, что греки наблюдали за сценой изгнания и были потрясены ею. У Иоанна не говорится ни о чем таком, что исключало бы это предположение.

Эти греки представляли собой иноземцев, которые приняли иудаизм. Они были привлечены его простотой и убедительностью. В сравнении с политеистической религией греков, монотеизм Израиля выглядел более привлекательным и правдоподобным. Иудаизм требовал подчинения закону единого Бога, тогда как греческих божеств было множество, причем призывы одних часто отличались от призывов других. В иудаизме, в отличие от языческих религий, отсутствовала тенденция отделять религию от морали. Греки, вероятно, не знали, как Иисус к ним отнесется, и поэтому вначале обратились к Филиппу (21), что, очевидно, объясняется его галилейским происхождением и вероятным знанием греческого языка. Филипп, разделяя их неуверенность или просто боясь инициативы, отправился на поиски Андрея (ср.: 1:44; 6:5-9).

Просьба греков увидеться (т. е. поговорить серьезно) с Иисусом прозвучала для Него как удар гонга. Пришел нас (23). В предыдущих главах мы читали: «…еще не пришел час Мой» (2:4; 4:21,23; 7:30; 8:20). «Еще» закончилось, наступило «сейчас». Таким образом, Иоанн подводит нас к центральному месту Евангелия и цели всего служения Иисуса, и делает это в середине гл. 12!

Это ясное указание на центральное значение креста и распятия. В связи с этим поразительно, что существовали люди, которые пытались свести все учение Иисуса к простой морали, а Его «Царствие» – к провозглашенным Им этическим принципам. Другими словами, они утверждали, что служение Иисуса закончилось в начале Страстной недели, исключая воскресение и не придавая никакого значения распятию (разве что как примеру незаурядной жертвенной любви). И что более поразительно, это то, что такие небиблейские ложные толкования встречаются и сегодня.

«Час» – это не просто указание на какое-то время, это провозглашение наступления момента, наполненного глубоким смыслом: …пришел час прославиться Сыну Человеческому (23). Тот, Кого освятил и послал в этот мир Отец; Тот, Кто жил только для того, чтобы исполнять волю Пославшего и закончить Его дело, сейчас возносит высшую славу Отцу в акте наивысшего повиновения: Он готов принять смерть. В этом акте Отец увенчает Сына славой. «В этом акте открывается слава, которая является пылающим сердцем Вселенной» [L. Newbigin, p. 156.]. Слава Божья (греч. doxa) – это проявление Его Божественного величия (ср.: Исх 16:7-10). Эта слава открылась в служении Иисуса (1:14) так же, как в Его проявлении власти (2:11; 11:40; 17:4). «Прославить Господа» (ср.: 12:28; 13:31 и дал.) – значит почтить Его, как Бога. «Быть прославленным» здесь просто означает «получить почтение». По отношению к Иисусу (23) это подразумевает Его отречение от всякой человеческой славы (ср.: 5:41; 7:18). Сын Человеческий должен прославиться, чтобы Бог прославился в Нем (13:31). Таким образом, прославляя Отца, Иисус становится как бы прозрачным, как окно или линза, через которую видно славу Отца.

Иисус прославится через Свою смерть. Он подобен пшеничному зерну, которое, чтобы принести урожай, должно умереть (24). Слава придет «не от иудейского религиозного энтузиазма и не от интеллектуального любопытства греков. От этого нет прямой дороги к Богу и Его славе» [L. Newbigin, p. 155.]. Слава Божья придет в мир через акт абсолютного отречения, и тогда настанет Царство Божье.

Позднее Павел обнаружит, что крестный путь – глубочайшая истина христианского учения – это «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1Кор 1:23). И это до сих пор так. «Иудеи» склонны считать, что можно достичь Царства Божьего путем религиозной набожности и моральных усилий. Их вера в возможности человеческой природы, очевидно, безгранична. Новое политическое устройство мира после противостояния супердержав во второй половине столетия, новая смесь великих исторических и религиозных традиций – и вскоре Царство Божье будет нашим. Человеческий интеллект без Божественного откровения все же способен, по их мнению, решать важнейшие вопросы. Пытливый ум обладает не только способностью к суждению о реальности, но также и к обузданию сил природы, и к созданию нового мира благополучия и согласия. Для «Иудеев» и «Еллинов» крест остается непостижимым и неприемлемым. Вера, говорящая, что только распятие может раскрыть смысл бытия и дать ощущение полноты жизни, многими воспринимается как этически сомнительная, интеллектуально наивная и религиозно нетерпимая. Выбор остается за миром. Однако Иисус до сих пор указывает нам на этот узкий и единственный путь к прославлению Господа – путь распятия.

Связь между прославлением и распятием фундаментальна. Она раскрывается в пасхальной драме. Смерть Иисуса на Голгофе – это не поражение, так как за ней последовало победоносное воскресение. Смерть и воскресение представляют единое и неделимое событие, через которое Иисус прославляет Господа. Та же истина отражена в ст. 31, 32, где слово «вознесен» имеет и прямой, и переносный смысл. В то время как слава Божья открывается также и в воскресении (13:31,32; 17:1,5), сущность прославления Господа сосредоточена на распятии (ср.: 1:14; 8:50,54; 12:28; 13:31,32). К такому необычному объяснению может также подходить описание из Книги Пророка Исайи: «Вот, раб Мой будет благоуспешен, возвысится и вознесется, и возвеличится. Как многие изумлялись, смотря на Тебя, – столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его – паче сынов человеческих!» (Ис 52:13,14). Распятый – это Царь!

Если связь между прославлением и распятием действительно существует, то не правильно фокусировать внимание исключительно на воскресшем Христе и Святом Духе, даре Воскресшего, как принято сегодня в церквах. Конечно же, распятие не игнорируется сегодняшней церковью. Однако может возникнуть вопрос о том, что имеет первостепенное значение. Иоанн просит нас задуматься об этом.

То, что слава Господа достигается через смерть, истинно не только для Спасителя, но и для Его учеников, что становится ясно из ст. 25, 26. Это относится и к спасению, и к служению. Чтобы обрести вечную жизнь, мы должны «возненавидеть» жизнь в этом мире (25). Данный глагол взят из еврейской идиомы, которая употребляется только в крайних случаях (ср.: Быт 29:30,31; Втор 21:15; Мф 10:37;Лк 14:26; Рим 9:13). Иисус не призывает отречься от мира. Тем не менее не следует преуменьшать силу Его призыва. Вера в Иисуса подразумевает отречение от всех соблазнов и радостей этого преходящего мира (Мк 8:35; ср.: Мф 10:39; Лк 9:24). Последовать за Иисусом, как за Господом и Царем, – значит больше не следовать за господами и царями сего мира. Как и Иоанн Креститель, Иисус дает нам понять, что без покаяния в грехах (и особенно в грехе преклонения перед этим миром, 43) спасение невозможно.

У такой смерти достойная альтернатива. Дорожить жизнью – значит окончательно потерять ее (25). Взамен мы получим гораздо больше: …где Я, там и слуга Мой будет (26). Это гарантия того, что Иисус будет с нами на протяжении всего пути, и обещание того, что Отец почтит нас. Иисус обещает, что Отец оправдает акт самопожертвования учеников, так же как Он оправдал самопожертвование Самого Иисуса (26).

Принцип «жизни через смерть» затрагивает и наше христианское служение. На самом деле, это «закон Царства Божьего» [G. R. Beasley-Murray, p. 211.]. Чтобы добиться результатов, требуется немало усилий. Только умирая, мы можем дать жизнь. Павел пишет об этом: «Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтоб и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, ажизнь в вас» (2Кор 4:11,12). Через внутреннюю борьбу, борьбу с внешними обстоятельствами, через сопротивление врагов Слова и нашу личную борьбу со слабостями, мы, как и Павел, должны научиться умирать «каждый день» (1Кор 15:31). Зерно должно умереть, чтобы принести урожай.

О крест, что возвышается над моей головой,

Я не смею бежать от тебя.

Я лежу во прахе, – слава жизни мертва, -

И на пороге расцвета жизни,

Которая будет вечной…

Джордж Матесон

Иисус знает о Своих грядущих страданиях: Душа Моя теперь возмутилась (27). Глагол имеет здесь яркую эмоциональную окраску, указывая на шок, беспокойство и даже отвращение. Вспоминаются строки из Послания к Евреям, где сообщается, что Иисус «с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления могущему спасти Его от смерти» (Евр 5:7). «И находясь в борении, прилежнее молился; и был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лк 22:44). Сходство с Гефсиманией усиливается, если слова Отче! избавь Меня от часа сего (27) переводятся не в форме вопроса, как в NIV и RSV, а как просьба: Отче! (пожалуйста) избавь Меня от часа сего. Подразумевается молитва об освобождении от «крещения» предстоящих страданий (Лк 12:50). Так же как и молитва в Гефсиманском саду, это просьба о разрешении избежать грядущего распятия. Мысль о том, что Отец исполнит Его просьбу, недопустима, ибо тогда весь Божий замысел спасения рухнет, миссия Сына Божьего как Посланника останется неисполненной, князь мира останется неосужденным, а грех мира – навечно неискупленным.

Иоанн не рассказывает об «агонии в Гефсиманском саду», ему это не нужно, ибо есть такие вещи, которые не поддаются описанию. В отличие от Сократа, приговоренного к смерти в Афинах и спокойно разговаривавшего со своими друзьями перед тем, как выпить яд цикуты, Иисус встречает смерть в крайнем беспокойстве и даже с отвращением. Почему? Мы можем только предполагать. Для Иисуса смерть – это неестественное событие, для Него это не просто прекращение естественного процесса. Для Иисуса, живущего в библейском мире, все мы не просто люди, но создания Божьи, сотворенные по Его образу и подобию, и, как объекты Его Божественной заботы и искупительной любви, мы имеем абсолютную ценность. Мы были сотворены жить вечно, поэтому смерть «неестественна»; это узурпатор, который покушается на творение Бога и сеет свои отвратительные семена среди Его добрых насаждений. Однако Господь также причастен к нашей смерти, ибо смерть – это наша «плата за грехи», Божий суд за наше неповиновение Ему. Смерть дает нам понять, что в нашей жизни ничто не вечно. Это «грех, ставший видимым» (Рахнер), это «таинство греха» (Денни). В смерти Господь предстает перед нами как Судья, и именно поэтому Иисус так боится ее. В Своей смерти Он должен оказаться на месте тех, кому пришел даровать жизнь. Он должен умереть нашей смертью, чтобы освободить нас от нее навеки.

Иисус должен «испить чашу», которую дал Ему Отец. Чаша – это образ, знакомый нам из Ветхого Завета. Это чаша ярости Господа (Ис 51:17-22; Иер 25:15-28; Зах 12:2), отсюда и ужас Иисуса! Ибо в Своей смерти Он должен будет столкнуться не только с завершением Своей миссии, не только с насмешками врагов, не только с физическими и моральными муками, но и со всем ужасом святого и праведного гнева Своего Отца, перед Которым Он предстанет. Ему придется испытать на Себе весь безжалостный гнев вечно живущего Отца по отношению к греху и злу. Душа Его возмутилась (27). И для этого были серьезные основания.

Однако, даже когда Иисус отступает, с ужасом думая о предстоящем распятии, Он чувствует, как толкает Его вперед невидимая рука Божественного замысла, который и привел Его к этому часу: Но на сей нас Я и пришел (27). Здесь мы также видим сходство с Гефсиманией. «Не как Я хочу, но как Ты» (Мф 26:39). Истина здесь гораздо глубже, чем мы можем себе представить, так как Бог борется с Богом на краю Голгофы. Это Евангелие может показаться простым, но не поверхностным. Оно может оказаться бесплатным, но не дешевым.

В момент агонии из глубины души Иисуса рождается крик, который раскрывает единственную страсть Его бытия: Отче! прославь имя Твое (28). Эта мольба схожа с просьбой в начале молитвы, которой Он обучал учеников: «Отче! Да святится имя Твое».

Браун идет еще дальше и предполагает, что «первые три просьбы молитвы Господней синонимичны» [R. Brown, 2, р. 476.]. Освящение имени Господа, почитание Его Святым, наступление Его Царства и исполнение Его воли на земле и на небесах – это именно те реалии, которые подчеркивают прославление Бога. Нет более великой молитвы. Воистину, не может быть другой молитвы, ибо все наши просьбы находят свое оправдание и исполнение только через прославление Господа.

Неудивительно, что Бог незамедлительно отвечает с небес: …прославил и еще прославлю (28). Для народа, стоящего вокруг, – это явное свидетельство (30), хотя не все его поняли (29). То, что звучит ясно и отчетливо для Иисуса, – всего лишь шум для тех, кто не хочет этого слышать. Ответ Отца касается как прошлого, так и будущего (28). Отец подтверждает, что одобряет служение Сына, в повиновении и миссии Которого Он действительно был прославлен. Далее Он обещает, что, смирившись с грядущим распятием, Иисус снова исполнит этот замысел, и Отец еще раз будет прославлен. Это не что иное, как решение Бога признать Себя Господом в миссии Иисуса.

Иисус завершает Свою проповедь словами, объясняющими значение распятия (30-32). Через Его смерть исполнятся четыре пророчества.

1. Будет вынесен приговор миру. Это произойдет двумя путями (31). Во-первых, Он обнажит грех мира. «Так как Сын Человеческий послан в этот мир Богом в качестве Его представителя и посредника, значит, отворачиваясь от Сына Человеческого, мы отворачиваемся от Самого Бога. В убийстве Сына Человеческого грех проявляется в своей самой ужасной форме» [G. R. Beasley-Murray, р. 213.]. Бог послал Своего любимого Сына в этот мир, а мир, восстав против Него, приговорил Его к смерти. Таким образом, через распятие осуждается мир, и, вместе с тем, суду подлежит каждый из нас. Во-вторых, в Божественной любви Господа Сын является перед нами не просто как представитель и посредник Отца, но и как представитель восставших творений Господа. Распятый, Он открывает не только вину, делающую суд неизбежным, но также и Сам встает на наше место и умирает за наши грехи.

2. Смерть Иисуса изгонит князя мира сего (31). Событие на Голгофе, которое покажется сторонним наблюдателям самой грандиозной победой сатаны, на самом деле – его полное поражение. Распятием сатана изгнан вон, потому что Иисус Своим абсолютным повиновением воле Господа разрывает те цепи вины и проклятия, которыми сатана сковал детей Адама со времен падения. «Святость Иисуса – это единственное, что было неподвластно силе дьявола, и эта святость увенчалась на кресте, поэтому распятие – это сокрушение сатаны» [Р. Т. Forsyth, The Glorious Gospel (London, n. d.), p. 6.].

В связи с этим многие комментаторы вспоминают еще один образ, описанный Иоанном в Откровении: сатана «низвержен» (Отк 12:10), побежденный «кровью Агнца и славой свидетельства Его». Конечно же, Иоанну известно, что до этого времени «весь мир» лежал «во зле» (1Ин 5:19). Но крест ниспроверг сатану, «его конец предрешен» (Лютер), рана на сердце зла смертельна. Царства этого мира должны стать Царством Господа нашего Иисуса Христа (Отк 11:15). В своем служении церковь никогда не должна забывать об этой победе. Иисус – Царь.

3. Смерть Иисуса вознесет Его (32). Глагол вознесен здесь имеет двоякий смысл. Речь идет о «вознесении» на кресте (как сразу же дает понять Иоанн в ст. 33), но это также может означать «вознесение» как экзальтацию. Как это ни парадоксально, но оба значения актуальны. Ибо возвышение на кресте должно пониматься как возвышение Того, Кто царствует. Крест – это трон, распятие Иисуса – это Его коронация; Он правит с древа. «Его прославление – это не вознаграждение и не компенсация за распятие, это неизбежное последствие распятия» [F. F. Bruce, p. 267.].

4. Смерть Иисуса привлечет всех к Нему (32). И это произойдет не потому, что крест расположен на возвышенности и потому виден отовсюду. Обещание о всемирном урожае уже было дано самарянам, верующим в Спасителя мира (4:42), некоторым фарисеям («другие овцы» будут приведены во двор народа Божьего, 10:16) и грекам, искавшим Иисуса (12:21), – первым плодам всего мира, которые действительно пойдут за Ним (12:19). Здесь говорится и о том, как будет собран урожай: через «вознесение Сына Человеческого». Урожай будет великим. Он будет состоять из плодов от всех народов, но первое зерно должно упасть в землю и погибнуть. Однако, погибнув, оно принесет много плодов – основание первых церквей во всех народах навеки.

Столь поразительное учение требует определенной реакции. Как это ни удивительно, но реакция была слабой. Она передана Иоанном в ст. 34 – это все, что мы имеем, хотя, по сути, отклик был глубоким. Если Ветхий Завет учит, что Мессия пребывает вовеки, то как Иисус мог быть Мессией, если Ему должно «вознестись»? Проще говоря, как они могли уверовать в распятого Мессию?

Если речь зашла о ветхозаветном Писании, то можно обратиться к следующим текстам: Пс 71:17; Пс 88:35-37; Ис 9:7; Иез 37:25. Мнение о том, что придет Мессия и установит вечное Царство, было широко распространено. Настоящей трудностью оказалось соотнесение Его слов с Его распятием (и не только для слушателей Иисуса, но и для первых читателей Евангелия от Иоанна). Действительно, Иисус не дает прямых ответов на вопросы слушателей. Он на них уже ответил. Царство, которое Он несет, – вечное; жизнь, которую Он предлагает, – это вечная жизнь. Однако, чтобы дать ее, необходимо свергнуть князя мира сего, и его кандалы порабощения должны быть разбиты. Это произойдет лишь после окончательного и абсолютного повиновения Сына Человеческого. Грех веков нельзя просто замести под ковер, он должен быть выставлен на свет и осужден. Сын Человеческий должен умереть, чтобы править вечно. Так, вместо того чтобы еще раз напомнить им о Своей уникальной связи с Всемогущим, Иисус в последний раз призывает всех последовать за Ним. Он – свет, пришедший в этот мир (35). Он пока еще с ними. Если они все же уверуют в Него, то сами станут сынами света (36). Но скоро этой возможности не будет: …еще на малое время свет есть с вами (35). И это действительно невероятная возможность. Если они не пойдут к свету, говорит Он им, то будут объяты мраком и не будут знать, куда идти (35).

Этим призывом заканчивается описание публичного служения Иисуса. Но прежде, чем глава закончится, Иоанн поделится с нами еще некоторыми высказываниями Иисуса более общего характера. Последнее слово нашего Господа – это великое предупреждение. Отказаться пойти за Ним – значит навсегда остаться во мраке.

В этом последнем призыве Иисуса улавливается настоятельность, которой современной церкви стоит поучиться. Те дни, когда с церковной кафедры произносились проповеди об аде и его ужасных муках, давно прошли. И, в принципе, об этом не стоит сожалеть. Страх перед адским пламенем не должен быть первичной причиной, толкающей нас к поиску спасения в Христе. Кроме того, проповеди, во время которых в основном осуждаются грешники, оставляют спасенных самодовольно спокойными и не задумывающимися о глубоких моральных и этических обязанностях, которые подразумевает жизнь во «спасении». Мы не стали бы возвращаться в те дни, даже если бы могли. И все же предупреждение, сделанное здесь Иисусом, всегда уместно. Если мы отвернемся от света Божьего, то последствия будут ужасными, и Иисус хочет, чтобы люди знали об этом. Мы, несомненно, должны привлекать людей к спасению Божьему всеми возможными способами. Мы также должны свидетельствовать о спасении, которое даровал Иисус грешникам, и о безмерной радости тех, кто сдастся на Его милость. Однако нам следует напомнить им, что Искупитель – это также и судья, и что не раскаявшиеся в грехах осуждаются, и когда Царь вернется, будет «страшно впасть в руки Бога живого!» (Евр 10:31). Пока у людей есть возможность спастись, мы должны говорить с ними и, если надо, уговаривать их, как это делал наш Спаситель: …еще на малое время свет есть с вами …чтобы не объяла вас тьма… Доколе свет с вами, веруйте в свет (35, 36).

Ст. 37-50 – это заключительные строки, написанные Иоанном о публичном служении Иисуса. Начиная с 13:1, Иоанн больше не рассказывает о том, как Иисус проповедует Благую весть и спасение, как открывает славу Господа через знамения Царства. Теперь Он – наставник Своих учеников (13-16), заступник, посланный Отцом (17), и Агнец Божий, распятый за грехи мира и вознесшийся на небеса (18-21). В этой главе Иоанн касается двух моментов. Он обращается к неверию иудеев (37-43) и затем кратко излагает послание, которое иудеи и неверующие отвергают.

Неверие иудеев (и особенно их религиозных лидеров) – не главный мотив этой истории. Однако очевидно, что оно станет основной проблемой в последующем десятилетии, так как самым большим камнем преткновения на пути к признанию Иисуса Мессией для многих современников Иоанна была неспособность еврейского народа признать Его таковым во времена Его служения. Иоанн уже писал о том, что их неприятие Иисуса происходило от нежелания выйти «к свету, чтобы не обличились дела их» (3:20). Он только что рассказал нам о том, какую цену приходится платить, чтобы следовать учению Христа (24-26). Сейчас он добавляет еще две причины их неверия.

Во-первых, Иисус был отвергнут, потому что так хотел Сам Бог. Это звучит как крайний фатализм, но Иоанн, как мы увидим далее, некоторым образом смягчает его. Его основное положение (а значит, и Господа, ведь Иоанн пишет под особым вдохновением Святого Духа) – это то, что человеческое неверие является неотъемлемой частью всеобъемлющего замысла Божьего. Как? Нам этого не понять. Но Иоанн, нисколько не сомневаясь, признает это, давая нам хороший пример для подражания.

В доказательство Иоанн приводит две цитаты из Ветхого Завета, из Ис 6:10 и 53:1. Последнее особенно уместно в связи со ст. 31, ибо отрывок, из которого он взят, представляет нам мученика как возвышенного, вознесенного и возвеличенного раба (Ис 52:13). В предыдущей цитате говорится о призыве Господа к пророку провозгласить Его слово, несмотря на то что сердца людей окаменели. Тот же самый отрывок используется другими евангелистами, чтобы объяснить, почему слушатели Иисуса не смогли понять Его притчу о Царстве (Мк 4:12). Павел также обращается к стиху из Ис 53:1 (наряду с другими подобными), когда в Послании к Римлянам (9-11) пишет о неверии иудеев.

Несомненно, в словах Исайи присутствует ирония. Служение Иисуса казалось бесплодным и призывающим людей стремительно бежать от суда. Тем не менее вполне понятно, почему Иоанн использует этот отрывок. Реакция людей на слова Иисуса также входит в Божий замысел. Помогая верующим укрепиться в своей вере, он, тем не менее, поддерживает и отказ тех, кто избрал путь неверия. Для Иоанна подобный отказ не означает, что Господь снимает с человека всякую ответственность за его действия, на что указывают многочисленные упоминания об испытании веры, среди которых – и призыв Иисуса, переданный в данном отрывке (44-50). Как и в случае с Израилем во времена Исайи, существует небольшая группа уверовавших, в числе которых есть иудейские начальники (42). Иоанн показывает нам, что Господь использует этот отказ, чтобы исполнить Свой замысел о спасении (20:30). Если Исайя видел славу Его и говорил о Нем, значит, отказ от Иисуса был предсказан в этих отрывках из Ветхого Завета и поэтому входил в вечный замысел Бога.

Слова о том, что Исайя видел славу Иисуса (41), нуждаются в пояснении. Это может означать, что Исайя пророчествовал о служении Иисуса и в этом смысле «видел» Его и «говорил» о Нем. Или Иоанн, может быть, думает о еще не воплотившемся Христе (см. также слова Павла в 1Кор 10:4) либо как о части Божественной славы (Ис 6:1), либо как о Том, Чей приход был предсказан возле жертвенника, рядом с которым пророк был очищен от греха (Ис 6:6,7). Этот Посланник не должен ассоциироваться только с земным периодом Его служения. Он вечен, и слава, которую Он открывает, – это слава Того, Кто есть «единородный Сын, сущий в недре Отчем» (1:18), слава, которую Он разделял с Отцом «прежде бытия мира» (17:5).

Но не все иудеи, даже начальники, были неверующими (42). Нет сомнений, что Иоанн подразумевает Никодима и, возможно, Иосифа из Аримафеи, о котором вскоре будет говорить как о «верующем» (19:38). Понятно, что были и другие, но они не хотели предавать свою веру огласке. Вероятно, позже их вера полностью угасла из-за страха.

Здесь Иоанн указывает вторую причину, по которой люди (особенно религиозные) не признавали Иисуса (42,43). Такое признание означало отлучение от синагоги, что было слишком высокой ценой. По большому счету, они не признали Иисуса только потому, как было уже сказано в 5:44, что возлюбили славу мирскую более, чем славу Божью. Как писал Кальвин, они были связаны «золотыми оковами земной славы» и поэтому отказывались прославлять Господа [J. Calvin, 2, р. 49.]. В этом они – полная противоположность Иисусу, Который отвергал любые почести, кроме почестей Отцу (7:18; 8:29; 8:50). Многие читатели Евангелия от Иоанна сталкивались с той же самой дилеммой, и с тех пор ничего не изменилось. Чтобы следовать за Иисусом, нужно заплатить высокую цену. «Ибо, кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Мк 8:38). Не существует такого понятия, как тайный ученик.

Додд называет ст. 44-50 «керигмой Иисуса» [С. Н. Dodd, Fourth Gospel, p. 382. В богословии «керигма» – это главное содержание христианского вероучения.]. Это, конечно же, преувеличение. Однако этот отрывок включает в себя много основных принципов Его послания. Во-первых, Иисус был послан Отцом (44) и полностью повинуется Ему (49). Во-вторых, Иисус един с Отцом. Видеть и слышать Его – значит слышать Самого Отца (45, 49, 50). В-третьих, Иисус – это свет миру. Прийти к Нему и уверовать в Него – значит принять свет спасения (46, 47, 50). В-четвертых, отказаться от Иисуса – значит предпочесть остаться во тьме и в будущем предстать на суде (46, 48). В-пятых, этот суд состоится, так как о нем говорит Иисус, а следовательно, и Сам Отец (48-50). В-шестых, последовав за Христом, мы обретаем вечную жизнь (50).

Наконец, Иоанн упоминает о том, каким образом были сказаны эти слова (что сказать и что говорить, 49). В ст. 44 мы читаем: Иисус же возгласил… Этот же глагол мы встречаем в описании сцены у могилы Лазаря: «Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон» (11:43). Временами Иисус был тихим и кротким (Мф 12:19 и дал.). Иногда же, как здесь, Он был страстным и эмоциональным. Тем, как и что Он говорит, Иисус показывает, что Он – слуга Своего Отца.

Страстность речи Иисуса подлинна, ибо Его публичное служение подходит к концу. Однако на тех, кто призван провозглашать Благую весть, лежит немалая ответственность. Ричард Бак-стер жалуется по этому поводу:

«Я не представляю, как бы я мог проповедовать Слово Божье поверхностно и бесчувственно, как бы мог оставить человека в грехах и не ходить за ним, и не умолять его покаяться ради Господа, как бы он к этому ни относился и какой бы боли и трудов мне это ни стоило. Я редко покидаю кафедру, но совесть постоянно грызет меня, говоря, что я недостаточно серьезен и искренен в своих речах. Она обвиняет меня: „Разве тебе не следует оплакивать этих людей и не должны ли слезы прерывать твою речь? Разве тебе не следует громко взывать к ним и указывать им на их грехи, просить и умолять их покаяться ради жизни и смерти?""» [R. Baxter, The Reformed Pastor, (SCM, 1956), p. 110.].

Проповедник с бесчувственным сердцем никогда не растопит холодное сердце и не пробудит совесть своих слушателей. Проповедовать – значит не просто передавать послание Господа, но передавать это послание в манере, сообразной содержанию. Послание содержит в себе пламя любви Господа и пламя Божьего суда, и поэтому оно должно произноситься только с искренним сердцем, охваченным пламенем Святого Духа. Ложная эмоциональность и неестественная драматизация послания не прославляют Господа, а только больше отдаляют от Него тех, кто еще не уверовал. Сердце истинного проповедника Слова Божьего наполнено искренностью. Оно является отражением сердца Самого Господа, Которому нужны проповедники, которые, как и Его Сын, будут «возглашать»."

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Баркли на евангелие от Иоанна, 12 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2021, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.