Но неужели это доброе принесло мне смерть? Конечно же, нет! Грех сделал это. Так должна была открыться его истинная природа.[10] Когда грех использовал доброе, чтобы умертвить меня, он через заповедь стал более грешен, чем когда-либо.
Но неужели это доброе принесло мне смерть? Конечно же, нет! Грех сделал это. Так должна была открыться его 'истинная' природа". Когда грех использовал доброе, чтобы умертвить меня, он через заповедь стал более грешен, чем когда-либо.