7:1−25 Свобода от рабства закону

Основной смысл этой главы очень сходен с главным мотивом главы предыдущей. Подобно тому, как в гл 6 христиане, соединяясь с Христом, «умирают для греха» и становятся «рабами Богу», пожиная благой плод святости, в гл. 7 они умирают для закона Телом Христовым и, обретая связь с Иисусом Христом, приносят плод Богу (4). Павел полагает, что закон Моисея, подобно греху, в каком-то смысле представляет собой «власть» ветхого строя истории спасения, от которого христианам надо освободиться, поскольку им надлежит насладиться жизнью в новом состоянии праведности и жизни, возвещенном Иисусом Христом. На эту мысль апостол уже намекал в 6:14,15. Эти стихи служат непосредственным поводом для разъяснения и анализа, предложенного в гл. 7.

В первом фрагменте (1−6) сообщается основной мотив всей главы. Однако негативное отношение к закону Моисея, выраженное в этих стихах, заставляет Павла сделать важное отступление, в котором он говорит о Божественном происхождении и благости закона и показывает, каким образом закон обнаружил столь отрицательные результаты в истории спасения (7−25).

7:1−6 Освобожденные от закона; соединенные со Христом. Суть этого отрывка заключается в том, что из области закона верующий переносится в ту область, где главенствует Христос. Павел подводит к этой мысли, напоминая о временной природе закона: закон властен над людьми только до тех пор, пока они живут. «Закон», который апостол здесь имеет в виду, может быть римским правом (Кеземан) или законом вообще (Санди-Хедлем), но, вероятно, речь идет о законе Моисея (большинство ученых). В ст. 2,3 эта истина иллюстрируется аналогией с замужеством. И хотя эту иллюстрацию иногда рассматривают как иносказание об опыте христианской жизни, надо помнить, что для Павла она просто способ отметить два момента: смерть разрывает наши отношения с законом и освобождение от одного закона дает возможность соединиться с другим.

Таковы положения, которые в ст. 4 Павел осмысляет в богословском контексте. Через связь с Христом в Его смерти на кресте — Телом Христовым — мы, верующие, умерли для закона, то есть освободились от рабства по отношению к нему (см.: 6:2). На ветхозаветном этапе истории спасения закон Моисея главенствовал над иудеями и через них над всеми людьми (ср.: 2:14). Он регулировал отношения завета между Богом и Его народом и, требуя послушания, но не давая силы к послушанию, обострял власть греха и смерти над человеком (см.: 4:15; 5:20; 6:14,15; Гал 3:21−25). Только освободившись от власти закона, мы можем освободиться также от греха и соединиться с Христом в новом устроении, где сможем принести плод Богу.

Связь между грехом и законом излагается в ст. 5. «Когда мы находились под властью греховной природы» — такой вариант перевода дан в N1V. Однако лучше (более буквально) перевести: когда мы жили по плоти (еп te sarki). В таких текстах Павел использует слово «плоть» для того, чтобы обозначить не склонность к греху, живущую в человеке (как предполагается в NIV), а ту «сферу власти», в которой человек живет. Поскольку в его основной богословской идее утверждается то, что характерно именно для этого мира, в отличие от мира духовного, слово «плоть» можно понимать здесь как краткое обозначение ветхозаветного этапа истории спасения. Выражение когда мы жили по плоти, по существу, означает «когда мы жили в ветхом, нехристианском устроении». В нем закон служил орудием для обострения и выявления греховных страстей, так как подогревал свойственный нам мятежный дух, направленный против Бога. Теперь же мы умерли для закона и можем служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве. Как и в 2:29 контраст между «буквой» (gramma) и «духом» — это контраст между законом Моисея как определяющей силой ветхого века и Духом, движущей силой века нового.

7:7−25 Подзаконные история и опыт иудеев. В отрывке 7:1−6 Павел высказывает несколько критических замечаний о законе: он связывает его с грехом как «властью» ветхого устроения смерти и утверждает, что он лишь обнаруживает грех (5). Данные стихи представляют собой кульминацию в череде отрицательных высказываний о законе, содержащихся в Послании к Римлянам. Павел показал, что закон не может оправдать (3:20а), что им познается грех (3:20б) и что он на самом деле умножает грех (5:20) и производит гнев (4:15).

Таким образом, вполне можно представить человека, который считает, что для Павла закон — зло. У Павла достаточно опыта, чтобы предвидеть, что его «богословие закона» может быть превратно истолковано. Поэтому он делает отступление, в котором ограждает закон Моисея от такого ложного истолкования. Он отстаивает его благость, показывая, что отрицательные последствия, им производимые, коренятся не в самом законе, а в силе греха и в человеческой немощи. В 8:3а Павел кратко резюмирует основной мотив отрывка 7:7−25: «Как закон, ослабленный плотию, был бессилен...» Такие положения Павел высказывает в контексте краткого обзора того, как сказалось на иудейском народе влияние закона.

7−12 Этот фрагмент, в котором говорится о появлении закона, преследует две цели: вопреки возможному превратному пониманию (7а) показать, что закон Моисея свят, праведен и добр (12), и пояснить связь между грехом и законом (7б-11). Осуществляя последнее, Павел утверждает, что закон был средством, благодаря которому он «узнал» грех (7б). Павел имеет в виду не просто тот факт, что закон разъяснил ему, что такое грех, но что, ясно излагая Божьи заповеди, закон дал греху возможность подогревать бунт против Бога и со всей определенностью показал Павлу, что он грешен и подвержен смерти (8−11). Наша греховность такова, что само именование какого-либо действия преступлением против святого Божьего закона ведет нас к его нарушению, и именно в этом смысле закон «умножает грех» (5:20; 7:5) и производит гнев (4:15).

Чтобы лучше донести эту мысль, Павел использует местоимение «я», и отсюда возникает вопрос, какой опыт апостол имеет в виду. Многие считают, что он размышляет о себе как о еврейском юноше, достигшем совершеннолетия, когда грех ожил в его опыте и дал ему понять, что он — грешник (я умер). Существует и другая точка зрения, согласно которой Павел описывает время, когда, незадолго до его обращения, Дух начал убеждать его в его греховности. Однако тот факт, что этот опыт имел место тогда, когда пришла заповедь, говорит о другой возможности. Из контекста ясно, что «заповедь» должна относиться к закону Моисея (см.: ст. 7,12) и что этот закон «пришел» тогда, когда Бог дал его народу Израиля на горе Синай. Евреев I в. учили тому, чтобы они воспринимали себя как причастников исторического опыта Израиля (как в ритуале Пасхи).

Таким образом, возможно, что в этих стихах Павел описывает не свой личный опыт, а опыт всего еврейского народа. Следовательно, он, вероятно, говорит, что для Израиля обретение закона означало не жизнь (как учили некоторые раввины), а смерть, так как закон Моисея, «умножая грех», «произвел гнев», как никогда ясно показав, насколько иудеи далеки от Бога.

13−25 Вторая часть отступления, в котором Павел продолжает рассуждать о законе Моисея, образует «связующее звено» его аргументации в 7:7−12: человеческая немощь — вот причина, почему грех может использовать закон как нечто смертоносное. Хотя закон и духовен, он не может освободить человека от рабства перед грехом и смертью (21−25), потому что человек плотян (14), не способен исполнить закон, который считает добрым (16). В этих стихах Павел сосредоточивается именно на законе Моисея.

Учение о законе развивается апостолом в рамках пространной «личной исповеди». Чей опыт Павел здесь описывает? Многие, отмечая, что теперь Павел использует настоящее время (в противоположность прошедшему в ст. 7−11), утверждая, что находит удовольствие в законе Божьем, полагают, что апостол описывает свою ситуацию как зрелый верующий.

Таким образом, согласно данному отрывку, закон не может даровать христианину победы над властью греха в его душе, и даже родившись свыше и освободившись от осуждающий власти греха, он все равно не может избежать его когтей (ср.: 14,23,25). Несмотря на то что такое истолкование данного отрывка имеет очень сильную поддержку (напр.: Августин, Лютер, Кальвин) и заслуживает большого уважения, существует и другой подход к проблеме. Большинство из нас, христиан, могут увидеть себя в борьбе, описанной в ст. 15−20. Однако объективное рассмотрение ситуации, о которой говорит Павел, не дает оснований считать, что речь идет о христианине. Павел говорит, что он продан греху (14б; ср.: ст. 25) и является пленником закона греховного (23). Кажется, что первое утверждение прямо противоположно описанию христианина из гл 6 — «освободились от греха», — а последнее противоречит утверждению Павла из гл. 8, где он говорит, что христианин освободился «от закона греха и смерти» (8:2).

Таким образом, в этих стихах Павел, вероятно, описывает свой опыт невозродившегося иудея, когда любовь к Божьему закону и желание его исполнять постоянно оборачиваются своей обратной стороной. Мы, конечно, не можем знать, сколь полно Павел в действительности осознавал масштабы этой борьбы в те дни, когда он еще не был христианином. (Его утверждение, что «по правде законной» он был «непорочным» [Флп 3:6], относится к его юридическому положению согласно фарисейским нормам, а не к его действительной ситуации.) Ясно, однако, что всю глубину описываемой здесь греховности Павел осознает только в свете своего познания Христа.

Таким образом, в ст. 7−11 Павел описывает тот результат, к которому привело обретение закона им самим и другими иудеями, а в ст. 13−25 — ситуацию, в которой продолжает находиться подзаконный иудей, каковым некогда был он сам. Настоящее время, которое он начинает употреблять в ст. 14, гораздо лучше соотносится с этим описанием обычного положения дел. Ст. 13 — переходный, он резюмирует аргументацию, содержащуюся в ст. 7−12 (закон добр, но грех использует его для того, чтобы порождать смерть, следовательно, закон являет грех в его «истинных красках»; крайне грешен), и представляет собой отправную точку для ст. 14−25. Тот факт, что закон духовен, а «я» плотян (sarkinos, «телесный», «плотский»), подготавливает почву для борьбы, описанной в ст. 15−20. Признание благости Божьего закона и желание его исполнять сталкиваются с неспособностью осуществить это на практике. «Хочу» и «делаю» противостоят друг другу. Отсюда Павел делает вывод, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе (18) и что ответственность за совершаемые поступки несет живущий во мне грех (17,20). Те, кто считает, что в данном отрывке речь идет о «зрелом христианине», утверждают, что Павел говорит здесь о непреходящей власти греха и плоти в жизни верующего. Однако складывается впечатление, что на самом деле речь идет о том, почему именно нехристианин не может исполнить Божий закон — по причине господствующей над ним власти греха.

В ст. 21 Павел резюмирует содержание закона (в данном случае лучше перевести «принцип», «начало»; ср.: RSV), которое он обнаруживает в борьбе, описанной в ст. 15−20: желание добра уравновешивается и даже подавляется тягой к злу. Радости пребывания в Божьем законе — что было типично для иудеев — противостоит сила иного закона. Некоторые считают, что иной закон представляет собой другую функцию самого Моисеева закона, однако слово «иной» (heteros) дает основание полагать, что Павел имеет в виду «закон», отличный от Моисеева. Этот «закон» представляет собой «силу» или «власть» греха, которую Павел противопоставляет Божьему закону (см. также: 3:27; 8:2). Павел признается, что является пленником закона греховного — яркое свидетельство того, что он описывает свой прошлый опыт подзаконного иудея (ср.: 8:2).

По поводу этого пленения Павел восклицает: Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? Эмоциональность этого восклицания наводит на мысль, что Павел действительно находится в том «жалком» состоянии, о котором пишет, и что он, как христианин, просит избавить его от физической смерти. Однако как христианину Павлу нет нужды спрашивать о том, кто его Избавитель, и в данном отрывке слово «смерть» относится к смерти во всех ее аспектах как Божье наказание за грех (см.: ст. 5,9−11,13). Следовательно, это восклицание, скорее всего, исходит из уст искреннего и благочестивого иудея, подавленного своей неспособностью исполнить Божий закон и жаждущего получить освобождение от греха и смерти. Столь реалистичный и страстный стиль объясняется тем, что Павел сам все это пережил и хорошо знал, что в этом состоянии по-прежнему трагическим образом пребывает большинство его «братьев... родных... по плоти» (см.: 9:1−3). В начале ст. 25 Павел-христианин прерывает свое описание подзаконной жизни иудея, чтобы возвестить, в Ком надо искать избавление от смерти — в Иисусе Христе, Господе нашем. Затем в конце стиха Павел резюмирует ситуацию, в которой находится подзаконный иудей: умом моим служу закону Божию (т. е. допускаю, что закон добр и стремлюсь его исполнить), а плотию [служу] закону греха (т. е. плоть препятствует исполнению закона).

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

новый Библейский Комментарий на послание к Римлянам, 7 глава

НАМ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ

Римлянам 7 глава в переводах:
Римлянам 7 глава, комментарии:
  1. Комментарии Баркли
  2. Новой Женевской Библии
  3. Толкование Иоанна Златоуста
  4. Учебной Библии МакАртура
  5. Комментарии Жана Кальвина
  6. Комментарии Мартина Лютера
  7. Комментарии МакДональда
  8. Серия комментариев МакАртура
  9. Толкование Мэтью Генри
  10. Толковая Библия Лопухина
  11. Толкование Далласской семинарии
  12. Толкование Феофилакта Болгарского
  13. Лингвистический. Роджерс
  14. Комментарии Давида Стерна
  15. Библия говорит сегодня
  16. Толкования Августина
  17. Комментарии Скоуфилда


2007–2022, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.