СМЕРТЬ ДЛЯ ЗАКОНА (7:1-6)
1 Братья, вы, конечно, знаете (я говорю это тем, кто знает, что такое закон), что закон властен над человеком только при его жизни. 2 К примеру, замужнюю женщину закон привязывает к мужу. Но если муж умрет, она свободна от закона, который привязывал ее к мужу. 3 Так, если при живом муже она будет принадлежать другому, она нарушит супружескую верность. А если муж умрет, она будет свободна от этого закона и, выйдя замуж за другого, верности не нарушит.
4 То же и с вами, братья: и вы умерли для Закона через смерть Христа, чтобы принадлежать другому, Тому, кто был поднят из мертвых, и теперь будете приносить плоды Богу. 5 Когда мы жили, подчиняясь своей низшей природе, греховные страсти, подстегиваемые Законом, действовали в нашем теле для того, чтобы приносить плоды смерти. 6 А теперь мы свободны от Закона, потому что умерли для всего того, что держало нас в плену; и теперь мы служим Богу по-новому, духовно, а не как встарь — следуя букве Закона.
7:6 Закона, потому что умерли — в некоторых рукописях: «закона смерти».
7:4 Кол 2:14 7:5 Рим 5:21; Рим 8:6,13 6:6 Рим 6:4; Рим 8:2
Ст. 1 — Братья, вы, конечно, знаете (я говорю это тем, кто знает, что такое закон), что закон властен над человеком только при его жизни — Апостол называет своих адресатов братьями второй раз в этом письме (первый раз в 1:13; см. комментарий). Апостол уверен в том, что его адресаты знают, что такое закон. Он всячески подчеркивает свою уверенность, что римляне не нуждаются в наставлениях того, кто не является их духовным отцом и поэтому не собирается их учить (ср. 15:14). Это способ не оттолкнуть от себя людей, но, наоборот, добиться благожелательного отношения к себе.
Не совсем понятно, какой закон имеется в виду — Закон Моисея или закон в самом широком смысле — как некий принцип. Если это Закон Моисея, то возникает вопрос, откуда он известен бывшим язычникам. Но есть предположение, что очень многие римские язычники обратились в христианство не непосредственно из язычества, но первоначально принадлежали к так называемым боящимся Бога, то есть они уже верили в единого Бога, придерживались заповедей Закона, хотя оставались необрезанными. Большинство ученых склоняются к мысли, что апостол подразумевает Закон Моисея. Но что бы ни значило здесь это слово — Закон Моисея, римское законодательство или естественный закон, — смысл фразы понятен: любой закон властен над человеком лишь при его жизни. Когда он умирает, он умирает и для закона.
Ст. 2 — К примеру, замужнюю женщину закон привязывает к мужу. Но если муж умрет, она свободна от закона, который привязывал ее к мужу — Апостол приводит пример с браком. Женщина, имеющая мужа, не может выйти замуж за другого мужчину. Это брачное законодательство, которое действует до сих пор во всех странах, где существует моногамный брак. Но, овдовев, она может выйти замуж снова. Кроме того, надо помнить, что в древности женщина в браке была подчинена мужу. Замужняя — в греческом языке это слово не «за-мужем», а «под-мужем», то есть под его властью. Женщина вообще считалась собственностью своего мужа. Вот почему апостол употребляет глагол «привязывать». Кроме того, апостол указывает на временный характер брачного закона, который прекращает свое действие после смерти супруга. Ср. слова Талмуда: «она свободна по свидетельству о разводе или из-за смерти мужа». Интересно, что вдова становится свободной от закона, а не от мужа. Но в данном контексте нет речи о разводе[83].
Ст. 3 — Так, если при живом муже она будет принадлежать другому, она нарушит супружескую верность. А если муж умрет, она будет свободна от этого закона и, выйдя замуж за другого, верности не нарушит — Женщина, которая отдается другому мужчине, нарушает права своего мужа и владельца. Ее освобождает от власти мужа лишь его смерть.
Ст. 4 — То же и с вами, братья: и вы умерли для Закона через смерть Христа, чтобы принадлежать другому, Тому, кто был поднят из мертвых — Когда апостол приводит пример с браком, его цель — показать при помощи этого сравнения, что Закон больше не привязывает христиан к себе, не владеет ими. Вы умерли — дословно: «вы были умерщвлены». Павел часто употребляет метафоры, связанные со смертью, когда говорит о Законе. В Письме галатам, например, он говорит: «Закон меня умертвил, и я умер для Закона, чтобы жить для Бога» (Гал 2:19). Здесь же страдательный залог глагола указывает на то, что умерщвление совершено Богом, а не Законом или людьми. Апостол не боится употреблять такие, на первый взгляд, пугающие сравнения. В то время как муж умирал естественной смертью, Бог прерывает власть Закона над человеком самым радикальным образом.
Павел уподобляет христиан замужней женщине, которая была привязана к мужу, под которым здесь должен пониматься Закон. Но, как известно, «всякое сравнение хромает», и здесь оно тоже несовершенно. Ведь, следуя логике сравнения, не христиане должны были умереть, но Закон! Закон же еще жив, умерли для него некогда принадлежавшие ему христиане. Но мысль апостола все равно понятна. Закон символизирует зависимость, подчинение, рабство, характерные для этого века.
Теперь христиане могут наконец принадлежать другому — «новому мужу», то есть Христу. Брачная символика часто встречается в Библии, где Бог изображается как муж или жених Своего народа. В Новом Завете она прилагается к Христу и Церкви (см. 2Кор 11:2; Еф 5:25-32; Откр 19:7). Через смерть Христа — дословно: «через тело Христа»; имеется в виду смерть Христа на кресте. Христос умер, чтобы освободить верующих от тирании Закона, но Он воскрес, а с Ним воскресли и те, что принадлежат Ему. И теперь будете приносить плоды Богу — Слово плод связывает этот отрывок с предыдущей главой, где оно было употреблено в ст. 21 и 22. В контексте брака оно должно было означать потомство, но здесь, конечно, у него другой смысл. Плод, который будут приносить христиане, — это вера, любовь, послушание, новая жизнь, свободная от нечистоты и порока.
Ст. 5 — Когда мы жили, подчиняясь своей низшей природе, греховные страсти, подстегиваемые Законом, действовали в нашем теле для того, чтобы приносить плоды смерти — Апостол снова напоминает адресатам их печальное прошлое, он говорит «мы», тем самым подчеркивая, что это и его личная история. Греховные страсти были теми плодами смерти, которые приносили злу потомки Адама. Своей низшей природе — буквально: «плоти».
* * *
Экскурс: Плоть, или низшая природа
В богословском словаре Павла это очень важное и сложное понятие. Слово «плоть» (евр. «баса́р» и греч. «саркс») может выступать в разных значениях: это материя, из которой состоит человек; это физическое происхождение; человечество; человеческая природа в ее слабости и ее зависимости от удовлетворения телесных потребностей, в ее тленности и разложении, противопоставленная Божеству. Но, хотя апостол Павел иногда употребляет его в нейтральном значении, он сделал его одним из наиболее важных понятий своего богословского словаря, придав ему резко отрицательное значение. Ведь, при всем различии значений, их объединяет общая идея: плоть — это человек падшего миропорядка, воображающий себя самодостаточным, несмотря на свою слабость и смертность. Еврейские богословы учили о наличии двух побуждений в человеке: желании добра («ецер-ха-то́в») и желании зла (ецер-ха-ра́»). В отличие от буддизма библейская мысль не считала всякое желание злом, понимая, что без него невозможна жизнь. Как сказано в Талмуде, без желания «невозможно ни построить дом, ни зачать детей, ни заняться торговлей». Но если человек не контролирует свои желания, они обязательно приведут его к желанию зла. Согласно представлениям коллег фарисея Шауля (будущего апостола Павла), таким противовесом желанию зла был Закон. Но см. Иак 1:14-15: «Всякий человек искушает себя сам: его увлекают и манят собственные желания. А желание, зачав, рождает грех. Грех же, созрев, производит на свет смерть». Апостол же, объявив, что с приходом Христа время Закона прошло (Рим 10:4; Гал 3:19, 24-25), призывает христиан отдать себя под водительство Духа (Гал 5:25).
Плоть в понимании Павла — это побуждение к злу, которое человек не может или не хочет контролировать. «Только Дух Божий обладает достаточной силой, чтобы победить и превзойти силу слабости плоти»[84]. Именно в этом богословском, отрицательном смысле чаще всего употребляет это слово Павел. Он видит в «плоти» нечто удаленное от Бога и сосредоточенное на себе или на чем-то ином, чем Бог. В понятие «плоти» заложено представление не об исконной греховности человеческого существа, но о наклонности к упадку, к греху, к удалению от Бога неискупленного человеческого существа. Вероятно, это можно было бы назвать эгоцентризмом, сосредоточенностью на себе с ее приоритетом собственных интересов. Это жизнь на одном только физическом уровне. Когда апостол резко говорит о плоти, он не призывает каким-то образом отказаться от человеческой природы, но он опасается, как бы люди не ограничились жизнью на уровне удовлетворения материальных запросов. Ведь это неизбежно приводит к самодостаточности, к отпадению от Бога, то есть к греху. Иногда апостол сознательно соединяет «дела плоти» с «делами Закона», показывая их внутреннюю связь, потому что ни Закон, ни плоть не имеют отношения к Духу. Иногда же под словом «плоть» нужно понимать весь ветхий миропорядок, или эпоху Адама.
* * *
Жили, подчиняясь своей низшей природе — то есть жили в рабстве у греха, не повинуясь Богу, но враждуя с Ним. Под греховными страстями апостол имел в виду не только разврат, но и заносчивость и гордость, которую испытывали люди, обладавшие Законом, по отношению к тем, кто его не имел. Закон Моисея диагностировал грех, но не имел силы для его уничтожения, он требовал послушания Богу, но не давал сил для этого и поэтому подстегивал, обострял власть греха и смерти над человечеством (см. 4:15; 5:20; 6:14,15; Гал 3:21-25). Вот почему мы приносили не плоды добра, но плоды смерти. Апостол снова указывает на неразрывную связь между грехом и смертью. «Смерть, с одной стороны, есть сила, властвующая над человеком в этом веке (в противоположность Богу в ст. 4), и одновременно его плод, конечный продукт греховных страстей с их неограниченным влиянием на телесное существование в этой жизни (как в 6:21,23)»[85].
Ст. 6 — А теперь мы свободны от Закона, потому что умерли для всего того, что держало нас в плену; и теперь мы служим Богу по-новому, духовно, а не как встарь — следуя букве Закона — Свобода от Закона для апостола равнозначна свободе от греха. Таким образом, может показаться, что он почти отождествляет Закон с грехом. Но надо помнить, что, читая Павла, нельзя делать скоропалительные выводы. У апостола сложное и неоднозначное отношение к Закону. О нем он будет подробнее говорить в следующем отрывке. Служим по-новому, духовно — Новое, духовное служение означает, что мы живем под водительством Святого Духа (дословно: «в новизне Духа»). Слово «Закон» в переводе добавлено для ясности, дословно же: «в старости/обветшалости буквы». Под буквой Павел понимает все внешнее, видимое в отличие от внутреннего, невидимого, ритуал, Закон, а не Дух. Это внешнее символизирует старый (ветхий) Договор, некогда заключенный с Моисеем. Он пришел к концу, потому что сменился Новым Договором через Христа и Святого Духа. Ср. 2Кор 3:6: «Потому что буква убивает, а Дух дарует жизнь». Тема Духа станет главенствующей в 8-й главе письма.
ЗАКОН И ГРЕХ (7:7-13)
7 — Что из этого следует? Значит, Закон — то же, что и грех?
— Ни в коем случае! Но если бы не Закон, я и не знал бы, что такое грех. Если бы Закон не сказал: «Не пожелай...», — я и не знал бы такого желания. 8 Грех, воспользовавшись заповедью как орудием, пробудил во мне разные желания. А вне Закона грех мертв. 9 Было время, когда я жил, не имея Закона; но когда появилась заповедь, стал жить грех, 10 а я умер. И заповедь, призванная давать жизнь, принесла мне смерть. 11 Грех, воспользовавшись заповедью как своим орудием, обманул меня и с ее помощью убил. 12 Но сам Закон исходит от Бога, и заповеди его святы, справедливы и хороши.
13 — Так значит, нечто хорошее принесло мне смерть?
— Вовсе нет! Это сделал грех и тем явил себя в своем истинном обличье: он воспользовался этим хорошим как своим орудием и принес мне смерть. Итак, благодаря заповеди становится еще яснее, насколько грешен грех.
7:7 Исх 20:17; Втор 5:21; Рим 13:9 7:8 Рим 5:13 7:10 Лев 18:5 7:11 Быт 3:13; Евр 3:13 7:12 1Тим 1:8 7:13 Рим 5:20
Ст. 7 — Что из этого следует? Значит, Закон — то же, что и грех? — Это закономерный вопрос, потому что, казалось бы, все предыдущие рассуждения апостола неизбежно приводили к такому выводу. Кроме того, его раннее письмо, обращенное к христианам Галатии, свидетельствовало о его резко отрицательном отношении к Закону, который уподоблен одной из стихий мира, держащих людей в плену (Гал 4:8-10). Правда, нужно отметить, что в Письме римлянам апостол высказывает гораздо более спокойное и сбалансированное отношение к Закону Моисея.
Но кто задает этот вопрос? Маловероятно, что это говорит все тот же Павлов оппонент. Возникает впечатление, что перед нами сам Павел, мучительно пытающийся разобраться в том, почему же Закон, исходящий от Бога, принес человечеству не благо, но зло. Апостол пока что ни разу не сказал ничего положительного о Законе, но только то, что он навлекает Божий гнев; умножает преступления; обладает властью над людьми; умножает сознание греха; освободиться от него можно лишь через смерть. Когда Павел говорит об умирании для Закона, он знает, что это такое, потому что сам пережил это умирание в момент встречи с Господом на дамасской дороге.
Ни в коем случае! — Подобное предположение шокирует Павла, и он отвечает резким ни в коем случае. См. коммент. на 6:2. Но если бы не Закон, я и не знал бы, что такое грех — О том, что через Закон приходит осознание греха, было уже сказано в 6:20 (см. комментарий). Такова его функция. Человек, не знающий Закона, грешит, но не знает, что грешит. Следовательно, Закон, указывающий ему на это, полезен. Но апостол совсем недавно (7:5) сказал, что греховные страсти подстегиваются Законом.
Так как этот отрывок — один из самых трудных у Павла, возникает ряд вопросов. И первый из них, кто такой «я», от имени которого говорит апостол. Это очень важно понять, потому что иначе смысл отрывка останется темным. Толкователи понимали «я» по-разному: а) как автобиографическое: так думал не Павел, а Савл до того, как он встретил Христа; б) как психологическое: апостол говорит от имени еврейского мальчика, который переходит от детского незнания и невинности к опыту взрослеющего человека, обязанного исполнять требования Закона[86]; в) он говорит как уже переживший обращение христианин, осознающий, что теперь он должен жить новой жизнью с ее качественно новыми требованиями (это точка зрения многих западных Отцов, например, Августина, Фомы Аквинского, а также Лютера, Кальвина и многих современных комментаторов); г) это «я» общечеловеческое: Павел говорит от имени всего человечества, жившего до прихода Христа (точка зрения преимущественно Отцов восточной Церкви, таких, как Иоанн Златоуст[87], Кирилл Александрийский; ее разделяет и ряд современных ученых). Согласно Уильяму Баркли, «здесь Павел дает нам свою собственную духовную автобиографию и раскрывает свою душу и сердце»[88].
Если бы Закон не сказал: «Не пожелай...», — я и не знал бы такого желания — Многие Отцы Церкви видели здесь риторическое уподобление Адаму, а они ведь прекрасно знали греческий и риторику того времени, так что им можно доверять. Следовательно, когда апостол говорит «я», он говорит это от имени Адама, нашего всеобщего прародителя, чья беда ясна в свете Христа. Ведь только его одного можно назвать человеком, который некогда жил, не зная греха. Именно он впервые узнал заповедь и нарушил ее. Не пожелай — В некоторых еврейских преданиях утверждалось, что Закон существовал еще до сотворения мира и был дан Адаму в раю. Считалось, что Адам нарушил ту заповедь, которая позже стала называться десятой и которая запрещала вожделение, то есть желание присвоить себе то, что тебе не принадлежит. Такое желание рассматривалось как основной грех, как грех-матрица, из которого проистекают все прочие грехи. Оно опасно и тем, что его греховность не всегда очевидна.
Существенным элементом Закона для современников Павла был запрет похоти (она понималась в широком смысле). Апокрифические Апокалипсисы Моисея и Авраама связывают грех с сексуальностью человека. Филон Александрийский истолковывал рассказ Бытия аллегорически, видя в Адаме разум, в Еве чувственность; для него Змей был символом наслаждения или желания. Ср. Иак 1:14-15.
Ст. 8 — Грех, воспользовавшись заповедью как орудием, пробудил во мне разные желания — Павел впервые начинает оправдывать Закон, указывая, что не он виновен в появлении греховных желаний, нарушающих волю Бога, но грех. Здесь мысль апостола несколько отличается от того, что он писал в более раннем письме — Письме галатам. Грех выступает в персонифицированном виде, как, впрочем, и Закон, заповедь, желания, смерть. Именно грех воспользовался заповедью (в данном контексте под заповедью понимается весь Закон) как своим орудием. Он, по словам одного комментатора, превратил в союзника того, кто должен был бы быть его смертельным врагом[89]. См. также коммент. на 5:13; ср. 6:12,13. Закон не приравнивается к греху, но между ними есть связь. Грех правит через Закон, тот самый Закон, который запрещает грех!
Желания — Это не все человеческие желания, а греховные вожделения. В отличие от буддизма, который видит зло в любых желаниях, библейская мысль не ставила своей целью избавление от желаний вообще, она различала желания хорошие и плохие. Ведь без желаний невозможна жизнь, но, если оставить их без контроля, они, по мнению еврейских богословов, обязательно превратятся в дурные побуждения, они называли их «ецер-ха-ра́», то есть побуждение к злу. Впрочем, существовало и противоположное мнение, утверждавшее, что желание порождает грех (см. апокрифическую «Жизнь Адама и Евы»). Ева там говорит, что Змей «окропил своим злым ядом плод, который дал мне есть, то есть желанием». Та же мысль есть и в новозаветном тексте — письме Иакова: «каждый человек искушает себя сам: его увлекают и манят собственные желания. А желание, зачав, рождает грех. Грех же, созрев, производит на свет смерть» (1:14-15). См. также экскурс Плоть. Но у Павла грех производит желание, а не наоборот.
О том, что запретный плод сладок, говорили и языческие авторы (Ливий, Овидий). Любопытно отметить, что в той же «Жизни Адама и Евы» Змей, зная об этом, говорит Еве: «Я передумал, я не позволю тебе съесть этот плод», после чего Ева уже не может удержаться и срывает его. Если античные авторы настроены по большей части пессимистически[90], в Израиле пророки были, скорее, оптимистами. Те же люди, которые собирали древние устные сказания для Книги Бытия, были бо́льшими реалистами. Согласно им, добро и зло в человеке переплетается так, что иногда их невозможно разделить. В Книге Даниила в ее апокалиптических разделах звучит пессимизм. Но особенно много его в кумранских текстах.
А вне Закона грех мертв — Апостол, вероятно, говорит о том, что до появления заповеди «Не пожелай», грех уже существовал — в образе Змея. Но без заповеди, которая понимается здесь как резюме всего Закона, грех существовал потенциально, он, так сказать, спал, был пассивен, заповедь же пробуждает, активизирует его. Грех был мертв, то есть бессилен, неспособен толкнуть человечество на мятеж против Бога. В этом значении, например, употребляется слово «мертв» у Иакова (см. 2:17,26).
Ст. 9-10 — Было время, когда я жил, не имея Закона; но когда появилась заповедь, стал жить грех — Эти слова подтверждают гипотезу о том, что Павел, скорее всего, говорит от имени Адама. Ведь еврейского мальчика, даже не достигшего религиозного совершеннолетия, нельзя было назвать не знающим Закона, потому что его с самых малых лет наставляли в Законе. Появилась заповедь — Апостол в Письме галатам говорил о том, что Закон не извечен, а был добавлен (Гал 3:19). Так и заповедь вошла в мир позже сотворения мира, чтобы показать людям, что их греховные поступки есть нарушение Божьей воли. Стал жить грех — Нарушение Адамом воли Бога, Его непослушание пробудило спящий грех, дало ему жизнь. А я умер. И заповедь, призванная давать жизнь, принесла мне смерть — Бог, запретив первым людям есть плоды с дерева познания добра и зла, предупредил их, что иначе они умрут. И действительно, вслед за грехом пришла смерть, хотя и не в тот же миг (см. 5:12). Еврейское предание утверждало, что люди должны были быть бессмертными, но были наказаны смертью за свой грех. Хотя Адам, согласно Книге Бытия, прожил 930 лет, он жил уже в состоянии духовной смерти, а затем умер и физически. Будучи прародителем людей, он передал смерть своим потомкам.
Нужно сказать, что не все разделяют такую точку зрения. Некоторые толкователи видели в человеке, который жил, не зная Закона, невинного ребенка[91]. Но эта точка зрения устарела, и в наше время мало кем поддерживается.
Ст. 11 — Грех, воспользовавшись заповедью как своим орудием, обманул меня и с ее помощью убил — Слова «воспользовавшись заповедью как своим орудием» уже были в ст. 8 (см. комментарий) и будут еще раз повторены в ст. 13. Обманул — Змей в Раю обманул Адама и Еву: он извратил смысл заповеди, внушив им, что Бог дал ее из страха, как бы они, нарушив ее, не стали равными Ему и не превратились в Его соперников. Кроме того, он убедил их в том, что Бог не станет их наказывать за это (Быт 3:4-5). Но в итоге они потеряли все, были изгнаны из Рая, а затем умерли. Смерть не настигла их в момент грехопадения, но они не стали бессмертными. Филон Александрийский называл эту смерть внутренней. Ср. также Откр 12:9. Ср. Прем 2:24: «Смерть вошла в мир по зависти дьявола». В Евангелии от Иоанна дьявол назван человекоубийцей, лжецом и отцом лжи (8:44). Грех извратил смысл Закона, который был призван диагностировать грех, но он внушил людям, что их спасение зависит только от исполнения Закона, что не они должны Богу, но Бог будет им должен.
Ст. 12 — Но сам Закон исходит от Бога, и заповеди его святы, справедливы и хороши — Уже говорилось о том, что отношение апостола к Закону неоднозначно. Павел допускал очень резкие высказывания в его адрес в Письме галатам, но здесь его суждения гораздо более сбалансированы. Не Закон виноват в падении людей, но грех, который воспользовался Законом при помощи обмана. Павел не может отрицать, что Закон исходит от Бога, ведь об этом говорится в Писании, а он не подвергает сомнению свидетельство Писания. Правда, в том же Письме галатам он несколько туманно намекает на изъяны Закона, потому что «он был установлен через ангелов и с помощью посредника» (3:19) в отличие от Договора с Авраамом, который был установлен лично Богом. Но такие резкие выпады в адрес Закона можно объяснить обстоятельствами написания письма: обращенные им галаты по наущению неких сторонников обрезания готовы были подчиниться Закону. Здесь же ситуация иная. Будет небезынтересно перечислить все качества Закона, которые Павел приводит в этом письме: Закон свят (7:12), справедлив (7:12), хорош (7:12,16), духовен (7:14); через него приходит осознание греха (3:20; 7:7); Закон умножает преступления (4:15; 5:13; ср. 20; 7:5,8,9,13; ср. Гал 3:19); грех умеет использовать Закон (7:5,11,13; 1Кор 15:56); Закон слаб из-за слабости нашей природы (8:3); Закон дает невыполнимые обещания (7:10).
Ст. 13 — Так, значит, нечто хорошее принесло мне смерть? — Вопрос очень похож на тот, что был поставлен в ст. 7. Даже если сам по себе Закон прекрасен, как можно его оправдать, если его появление причинило смерть? Вовсе нет! — Апостол решительно отвергает предположение, что нечто, данное Богом во благо человеку, стало непосредственной причиной его смерти. Это сделал грех и тем явил себя в своем истинном обличье: он воспользовался этим хорошим как своим орудием и принес мне смерть — Виноват грех, а не Закон, данный Богом. Грех сумел исказить и извратить Закон. Итак, благодаря заповеди становится еще яснее, насколько грешен грех — Таким образом, становится еще очевидней, насколько страшен и опасен грех. Иногда он выглядит очень приятным и соблазнительным, но апостол показывает его истинное обличье.
ВНУТРЕННИЙ КОНФЛИКТ (7:14-25)
14 Ведь мы знаем, что Закон исходит от Духа. А я человек из плоти, проданный в рабство греху. 15 Я сам понять не могу своих поступков. Чего хочу, того не делаю, а то, что мне ненавистно, делаю. 16 И если я делаю то, чего не хочу, значит, я признаю, что Закон хорош. 17 Но на самом деле это действую не я, а живущий во мне грех. 18 Я знаю, что добра во мне (то есть в моей природе) нет. Желание делать добро есть, но это у меня не получается. 19 И я не делаю добра, хотя и хочу, а зло, хотя и не хочу этого, делаю. 20 А если я делаю то, чего не хочу, это значит, что действую не я, а живущий во мне грех.
21 Итак, я открыл в себе закон: каждый раз, когда я хочу сделать добро, у меня выходит зло. 22 Внутренний человек во мне радуется закону Бога. 23 Но в своем теле я вижу иной закон, восстающий против закона моего разума и делающий меня пленником закона греха, который действует во мне. 24 Несчастный я человек! Кто освободит меня от этого смертоносного тела! 25 Благодарю Бога моего — Он сделал это через Иисуса Христа, Господа нашего.
Итак, сам по себе я только разумом служу закону Бога, а своей плотской природой — закону греха.
7:18 это у меня не получается — в некоторых рукописях: «этого я не нахожу». 7:25 Благодарю Бога — в ряде рукописей: «Благодарение Богу», «Благодарение Господу».
7:14 Пс 51(50):5; Ин 3:6 7:18 Быт 6:5; Быт 8:21 7:23 Гал 5:17; Иак 4:1; 1Пет 2:11 7:25 1Кор 15:57
Ст. 14 — Ведь мы знаем, что Закон исходит от Духа — В дополнение к тем качествам, что были перечислены в ст. 12, Закон теперь назван духовным (в буквальном переводе), а это указывает на его происхождение от Духа Божьего. Такое утверждение не может не вызвать удивления, ведь совсем недавно апостол противопоставлял Дух и Закон (он был назван буквой), заявляя, что Дух дает жизнь, а буква убивает. А я человек из плоти, проданный в рабство греху — Слово «плоть» употреблено здесь не в невинном значении «материя; телесность», но в его резко отрицательном значении, указывающем на слабость и конечность человеческой природы, противопоставляющей себя Богу (см. экскурс Плоть). Проданный в рабство — Метафора была распространенной, ведь в древности военнопленных обычно продавали в рабство. См. 6:16-22. Апостол не говорит о том, кто его продал. В качестве владельца несчастного «я» выступает грех, та темная сила, с которой сам человек не в силах справиться. Не Закон является причиной мучительной раздвоенности человека, его внутреннего конфликта, когда он почему-то предпочитает повиноваться не Закону, но греху и, следовательно, выбирает для себя не жизнь, но смерть.
Ст. 15 — Я сам понять не могу своих поступков. Чего хочу, того не делаю, а то, что мне ненавистно, делаю — Человек, проданный в рабство, теряет не только свободу. Ведь если его хозяин — грех, то, можно сказать, он теряет и разум, потому что перестает понимать себя и превращается в загадку для самого себя. Он понимает, что его поведение неадекватно, но ничего изменить не может. Налицо внутренний конфликт. То, что мне ненавистно, делаю — Человеческий опыт слишком часто подтверждает правоту этих слов, особенно тогда, когда речь идет о сильных желаниях и страстях[92].
Ст. 16 — И если я делаю то, чего не хочу, значит, я признаю, что Закон хорош — Но человек откуда-то знает, как следует поступать. Источник такого знания — Закон, он учит человека добру и поэтому охарактеризован словом «хорош», которое, вероятно, лучше было бы перевести «прекрасен». Встает вопрос, о каком законе говорит апостол. Это Закон Моисея или некий естественный закон, который мы назвали бы законом совести или законом сердца? Почти все толкователи согласны с тем, что для Павла это слово практически всегда значит Закон Моисея. Человек знает не только из Библии, что Закон исходит от Бога, но и сознает из собственного нравственного опыта, что Божий Закон духовен и прекрасен. Но, хотя он и свят и прекрасен, у него нет средств, чтобы остановить человека от совершения греха, напротив, он часто даже подстегивает греховные желания (см. ст. 13).
Ст. 17 — Но на самом деле это действую не я, а живущий во мне грех — Это знание не является непреодолимым препятствием для греха, который толкает человека на зло. Зло понимается как нечто коренящееся в самом человеке. Это напоминает нам слова Иисуса о том, что человека оскверняет не то, что в него входит, но то, что из него исходит (см. Мф 15:18-19). Апостол противопоставляет не Закон и грех, но самого человека и грех. Итак, человека, как своего раба, заставляет творить зло не Закон, но грех, живущий в нем. Мы видим, что в Библии есть две теории зла. Согласно первой, зло объективно и внешне по отношению к человеку (Змей, Сатана, бесы), согласно же второй, зло субъективно, потому что коренится в самом человеке, из него исходят злые помыслы, реализующиеся в греховных поступках. Обе теории сосуществуют в Новом Завете.
Ст. 18 — Я знаю, что добра во мне (то есть в моей природе) нет. Желание делать добро есть, но это у меня не получается — Если в человеке живет грех, повелевающий им, в нем (дословно: «в моей плоти») не может быть добра; см. экскурс Плоть. Он знает о добре и хочет его делать, но противник слишком силен, и все попытки сопротивления раз за разом проваливаются. Конечно, Павел говорит это в сильном волнении, он этим не утверждает, что человек — абсолютно безвольное существо, которое грех превратил в свое послушное орудие. Апостол повторяет другими словами то, что уже было сказано в ст. 15-17.
Ст. 19 — И я не делаю добра, хотя и хочу, а зло, хотя и не хочу этого, делаю — См. ст. 15.
Ст. 20 — А если я делаю то, чего не хочу, это значит, что действую не я, а живущий во мне грех — См. ст. 15. Если бы это говорил не апостол, а обычный, рядовой человек, возникло бы ощущение, что он просто находит себе оправдание, как некогда Адам, после грехопадения ответивший Богу, что его побудила к этому женщина, которую Бог ему дал. Но к словам апостола нужно отнестись в высшей степени серьезно, их нужно продумать. Грех, хотя и живет в человеке, осознается им как некая чуждая сила, захватившая его в плен.
Ст. 21 — Итак, я открыл в себе закон: каждый раз, когда я хочу сделать добро, у меня выходит зло — Ситуация так часто повторялась, что нельзя не сделать вывод: увы, это не случайность, но общее правило. Здесь слово «закон» значит не Закон Моисея, но некий общий принцип, закономерность. Именно этот принцип противопоставлен Закону. Следовательно, перед нами человек, не ищущий для себя оправдания, но страдающий и мучительно раздумывающий над тайнами добра и зла, над загадкой человеческой природы.
Ст. 22 — Внутренний человек во мне радуется закону Бога — Понятие внутреннего человека встречается у Павла в Еф 3:16, оно значит то же, что «сердце» (ср. 2Кор 4:6) и «ум» (ср. Рим 12:2; 1Пет 3:4). Представление о «внутреннем человеке» было широко распространено: например, Платон говорил о «внутреннем человеке человека», а Филон Александрийский о «человеке в человеке». Это истинная сущность человека. Итак, в душе он любит Бога, радуется Его Закону, жаждет его исполнять, но в нем есть раздвоенность, две части его существа борются друг с другом. Закон Бога — вероятно, здесь апостол возвращается к пониманию закона как Закона Моисея, хотя нельзя исключить и смысл: «воля Бога».
Ст. 23 — Но в своем теле я вижу иной закон, восстающий против закона моего разума и делающий меня пленником закона греха, который действует во мне — Если в предыдущем стихе говорилось о конфликте между двумя частями моего «я», то здесь присутствует идея борьбы двух законов. В своем теле — дословно: «в моих членах». У Павла иногда слова «тело» или «члены тела» выступают в роли той самой зловещей плоти. Возможно, это объясняется тем, что, хотя греческий язык для него был родным, он также великолепно знал еврейский и арамейский и, может быть, думал на них. А в еврейском было одно слово «баса́р», которое означало и «плоть» и «тело»[93]. Закон моего разума — по поводу точного значения этих слов существуют споры. Некоторые ученые считают, что это равнозначно совести, другие же утверждают, что Павел здесь так назвал Закон Моисея. Закон «в моих членах», видимо, синоним словосочетания «закон греха». У Павла тело и разум не враждующие силы, как думали Платон и его последователи. Закон Бога — это внешняя сила, которая выступает против закона греха. В такой же роли выступает и закон разума («внутренняя сила»), она выступает против закона в теле. См. также ст. 25.
Ст. 24 — Несчастный я человек! Кто освободит меня от этого смертоносного тела! — Заключенный молит о спасении из плена, из уз закона греха в своем теле. Смертоносного тела — дословно: «тела этой смерти». Как и в 6:6, тело — это нечто большее, чем та материя, из которой мы состоим, это все наше существо. Как говорилось выше, здесь оно, вероятно, выступает как синоним «плоти». Но это не вопль мольбы о спасении от тела, как может показаться, ведь наше тело, в отличие от языческих представлений, которые видели в нем темницу души, — храм, в котором будет обитать Святой Дух (1Кор 6:19), оно будет искуплено и станет свободным (см. 8:23)[94].
Ст. 25 — Благодарю Бога моего — Он сделал это через Иисуса Христа, Господа нашего — В греческом тексте отсутствует глагол, который приходится добавлять по смыслу. Но, возможно, это ответ на вопрос ст. 24: «Кто освободит...?» — «Освобождает доброта Бога через Иисуса Христа». Действительно, Бог через жертвенную смерть своего Сына разрешил тот внутренний конфликт, что мучил человека.
Итак, сам по себе я только разумом служу закону Бога, а своей плотской природой — закону греха — Эта фраза представляет собой повторение того, что уже было сказано в ст. 23. Но удивляет не повтор (их много у апостола), а то, что после слов о разрешении этой проблемы человечества, о ней снова говорится так, как будто ничего не изменилось. Многие ученые даже предлагают изменить порядок, поставив вторую половину стиха на первое место, перед благодарением. Некоторые переводчики так и делают. Есть также мнение, что эти слова не принадлежат апостолу, но представляют собой глоссу переписчика. Но, увы, нет ни одной рукописи письма, в котором не было бы ст. 25б или была бы перестановка частей стиха.
После того, как были рассмотрены все стихи этого отрывка, перейдем к гораздо более трудной теме — к его истолкованию. Споры по этому поводу начались давно, еще с раннехристианских времен. Существуют две основные точки зрения. Первая гласит, что перед нами личная исповедь Павла, он раскрывает свою душу, так что мы видим его в минуты кризиса и смятения. Основанием для такого понимания является употребление личного местоимения «я», которое понято здесь в автобиографическом смысле, а также настоящее время глаголов. Ведь в предыдущем тексте (ст. 7-13) глаголы стояли в прошедшем времени, что давало основание говорить о том, что апостол говорил о прошлом — своем или человечества. Но главное доказательство — это то, что практически все христиане как в древности, так и в наши дни, читая этот текст, узнают себя. Об этом, например, У. Баркли говорит так: «Павел обнажает свою душу, и он делится с нами своим жизненным опытом, который является таким типичным человеческим положением. Он знал, что есть доброе, и хотел делать его, но как-то никогда не получалось. Он знал, что такое зло, и ему не хотелось его делать, но как-то выходило, что он именно его и делал. Он чувствовал себя раздвоенной личностью. Все было так, как будто в одном теле находились два человека, тянувшие его в разные стороны. Его преследовало чувство полного крушения, его способность видеть, что есть добро, и его полная неспособность делать его, его способность познавать зло и неспособность удержаться от него. Современники Павла хорошо знали это чувство, знаем его и мы»[95]. Да, говорим мы, и с нами время от времени такое происходит... Христианам становится даже как-то легче от того, что и Павел страдал. Вот что говорил, например, Мартин Лютер: «Воистину, большое утешение для нас узнать, что такой великий апостол тоже испытывал те же борения и печали, в которых пребываем мы, желая быть послушными Богу». О том, что вместе с обретением веры конфликты, внутренняя борьба, ощущение раздвоенности никоим образом не заканчивается, говорит сам апостол в Письме галатам: «То, чего хочет наша природа, противоположно Духу, а то, чего хочет Дух, противоположно природе. Они постоянно враждуют, чтобы вы не всегда поступали так, как хотели бы» (5:17).
Толкователи, уверенные в том, что Павел говорит о себе, даже высказывали предположения, что его хроническое заболевание, о котором говорится в Письме галатам (4:13-14) и во 2-м Письме коринфянам (12:7-10), это, так сказать, приступы потери веры или похоти. Это не более чем гипотезы, причем ни на чем не основанные.
Вторая точка зрения противоположна первой: этот отрывок есть продолжение того, что Павел обсуждал в первой части главы. Там он говорил от имени Адама, а это имя значит не только «человек», но и «человечество». Апостол употреблял «я» в риторических целях, что было очень распространено в древности, да и в более позднее время. Известно, что в риторических школах ученикам давались упражнения, где они должны были произносить речи от имени знаменитых людей древности. Так что употребление «я» естественно и нормально. Если же Павел говорит от своего имени, то тогда возникает закономерный вопрос: когда же это он пребывал в счастливом неведении и не знал Закона, а потом узнал и Закон его умертвил? См. коммент. на ст. 9. Итак, употребление личного местоимения не является доказательством, так же как и употребление настоящего времени. Оно широко использовалось и используется в разговорном языке и в риторике, когда люди говорят о прошлых событиях, желая придать рассказу больше живости и эмоциональности. Со словами о борьбе двух сил в человеке Павел обращался к новообращенным христианам, еще очень неустойчивым и слабым. Если он сам и знал сомнения, то не в таком масштабе, иначе апостол предстает перед нами не тем, кем он был в действительности, а каким-то копающимся в себе нытиком (именно таким его изображает Уильям Баркли).
Но это еще не главные доказательства. Действительно, этот текст выглядит странно, ничего подобного в других его письмах нет. Поэтому обратимся к свидетельству более широкого контекста, в котором находится этот отрывок. В 6-й главе апостол доказывает христианам, что раньше они были рабами у греха и поэтому не могли быть одновременно рабами у добра. Но из этого рабства их выкупил на свободу Бог через искупительную жертву Своего Сына. В первой части ст. 25 7-й главы говорится о том же. Но особенно важно рассмотреть следующую, восьмую, главу и сравнить ее с 7:14-26. Они словно антиподы друг другу.
7:14 Я продан греху — 8:2 Христианин освобожден от закона греха
7:17 Грех живет во мне — 8:9 Дух живет в вас
7:18 Я = плоть — 8:9 Вы больше не плоть
7:23 «Иной закон» — 8:6 Мир в Духе
Поэтому естественно будет предположить, что Павел описывал состояние, в котором пребывало неискупленное человечество, а может быть, и он сам до своей встречи с Христом. Он пишет не только об Израиле, но и о тех язычниках, которые не были укоренены в грехе и знали некий естественный закон (см. 2:14-15). Зная о добре, они не всегда могли его делать, потому что сила зла намного превосходит силы человека. Вот почему нужна была страшная жертва на Голгофе. Да, христиане живут на пересечении двух миров: они уже частично в Новом Мире, но и в старом веке тоже. Уйдя от диктата «плоти» и начав жить в сфере Духа, они еще не достигли совершенства, но его и невозможно достигнуть в этом веке, пока они живут земной жизнью. Их жизнь характеризуется напряжением между «уже» и «еще не», на них все еще остаются, так сказать, «родимые пятна проклятого прошлого». Вот почему христиане иногда терзаются внутренними противоречиями. Но сила тех, кто отдал себя Христу, в том, что они уже не беззащитны перед силами плоти и греха, ведь им на помощь приходит Дух самого Господа, который поддерживает их, укрепляет и наставляет. Пока человек живет в двух измерениях, он представляет собой поле битвы двух противоположных сил. Вероятно, конфликт двух сил приводит к тому, что «плоть» иногда мешает нам исполнить веления Духа, а иногда Дух препятствует тому, чтобы мы поддались влечению «плоти». Христианин, еще будучи до какой-то степени «плотью», противостоит Духу, но он же, обладая Духом, противостоит «плоти». Вот почему так важно принять внутри себя решение отдать себя Духу, чтобы вместе с ним суметь не покориться плоти в себе. Освящение, которое является целью христианской жизни, это процесс, это длительный путь, а не мгновенное событие.
Есть и варианты этих двух толкований. Так, например, утверждается, что Павел описывает свой дохристианский опыт, когда он переживал внутренний конфликт, некое раздвоение. «Если бы Павел был совершенно “счастливым” евреем до того, как он встретил Христа, его христианский взгляд на свое несчастное еврейское прошлое в Рим 7:7-25 был бы фальшивым и не аутентичным, потому что его утверждения были бы лишены какого-либо основания в собственном опыте... Когда он уличает евреев в нарушении Закона и в хвастовстве, невзирая на их нарушения, он должен был испытать это напряжение в своей собственной еврейской жизни»[96]. Возможно, автор этой цитаты прав. Но, увы, сам апостол, вспоминая свою прежнюю жизнь, не говорит ни о каком борении. Автобиографические данные содержатся в Письме галатам и в Письме филиппийцам. Особенно важен для нас текст из Письма филиппийцам: «Обрезанный на восьмой день, родом израильтянин, из племени Вениамина, чистокровный еврей; по отношению к Закону — фарисей, по рвению — гонитель Церкви, по праведности, достигаемой исполнением Закона, — человек безупречный» (3:5-6). В Письме галатам апостол говорит: «Во всем народе мне не было равных среди моих ровесников в том, что касалось нашей религии, и особенно ревностно я придерживался отеческих преданий» (1:14). Есть даже ощущение, что у апостола возникает невольное чувство гордости при этих воспоминаниях. Конечно, в этом же письме есть намек на то, что никто не способен исполнить требования Закона полностью. Но у нас есть многочисленные свидетельства того, что люди были уверены в том, что они способны это сделать, и они радовались Закону, а не видели в нем укор для своей совести. Особенно много таких свидетельств в целом разделе псалмов, посвященных Закону (см., например, псалом 118, столь любимый в православной Церкви). Поэтому многие толкователи не принимают гипотезы, что Савл испытывал подобные терзания. Но другие все же полагают, что он, будучи глубоким и мыслящим человеком, не мог не задумываться над этими проблемами. По их мнению, даже его борьба с христианством была попыткой подавить в себе зарождающиеся сомнения и тревоги. И все же «большинство Отцов верило, что Павел говорит от имени невозрожденного человека, а не описывает свою собственную борьбу как христианина... Становясь христианином, человек освобождается от той дилеммы, которую излагает здесь апостол»[97].
Но, скорее всего, если допустить, что Павел действительно описывает свой прежний опыт, теперь он видит его уже с христианской перспективы. Психологически это понятно и объяснимо. Став христианином, человек оценивает свою прежнюю жизнь совсем не так, как раньше, многие события, которым он не придавал значения, теперь вызывают в нем стыд и раскаяние. Приведем еще одну цитату, на этот раз из Толковой Библии под редакцией Лопухина: «Апостол... говорит здесь не о естественном человеке в его состоянии неведения добровольного греха, не о чаде Божием, возрожденном благодатию Божией, а о человеке, совесть которого, пробужденная законом, с серьезностью, со страхом и трепетом, но все-таки собственными силами, начала сомнительную борьбу со злом. Конечно, такая борьба должна была окончиться для человека неудачею... Так же оканчивается она и для возрожденного, когда он становится в положение человека, изображенного в VII гл. Ап. Павлом. Если он забывает о Христе и Его благодатной помощи, то и для него не может быть надежды на успех, как бы ни были идеальны те цели, к которым он стремится. Поэтому жалобы Ап. Павла на разлад душевный, какой он испытал в фарисействе, могут снова раздаться из уст христианина без Христа!»[98]
Примечания
[83] В Риме вдова не имела права вторично выйти замуж, пока не пройдет год со смерти мужа, иначе она лишалась имущества, оставленного ей покойным.
[84] J. D. G. Dunn, The Epistle to the Galatians, p. 297.
[85] J. D. G. Dunn, Romans, 1-8, р. 365.
[86] Сейчас это называется бар-мицва́ («сын заповеди»), обряд совершается в возрасте тринадцати лет.
[87] Златоуст считал, что апостол говорит от имени Израиля, потому что только этому народу был дан Закон.
[88] Толкование на Послание к Римлянам, с. 108.
[89] J. A. Fitzmyer, Romans, р. 467.
[90] Пессимистическая антропология у Сократа, Платона, Еврипида, Овидия, Диодора Сикула, Сенеки, Диона Хризостома.
[91] Так, например, Ориген говорил: «Каждый человек жил некогда без закона, когда был дитятей».
[92] Подобные пессимистические взгляды высказывали и античные авторы, и современники Павла (Еврипид, Эпиктет, Овидий и др.) Так, например, Овидий говорит от имени карфагенской царицы Дидоны: «Video meliora proboque, deteriora sequor», что в переводе с латинского значит: «Вижу лучшее и одобряю — худшему следую» (Метаморфозы, 7:20-21). Стоик Эпиктет утверждал: «Что хочет [согрешающий человек], того не делает, а делает то, чего не хочет». Конечно, были среди эллинистических мыслителей и наивные оптимисты, верившие, что человек, у которого есть знание о добре, уже не может творить зло.
[93] Ср., например, евхаристическую формулу у синоптиков: «Это Мое тело» (Мф 26:26; Мк 14:22; Лк 22:19), а у Иоанна (6:53-56) — «Моя плоть».
[94] Такие же пессимистические настроения были и в Кумране, насельники которого называли себя сынами света, а все остальное человечество сынами тьмы. Они отделились не только от язычников, но и от своих соплеменников, считая их недостаточно благочестивыми. Но и они, оказывается, не всегда были оптимистами. Один из текстов, найденных в пещерах Кумрана, гласит: «Что до меня, то я принадлежу к порочному человечеству, к собранию нечестивой плоти. Мои пороки, мои преступления, мои грехи вместе с порочностью моего сердца, принадлежат собранию червей и тех, кто ходит во тьме... Я знаю, что праведности нет у человека, нет совершенных путей у сына человеческого. Богу Всемогущему принадлежат все деяния праведности, путь же человека зыбок». Ср. 3(4) Ездр 3:19-22, где утверждается, что Израиль не подчиняется Закону, потому что в сердце его живет зло.
[95] У. Баркли, Толкование на Послание к Римлянам, с. 112.
[96] J. Christian Beker, The Triumph of God: The Essence of Paul’s Thought, p. 108.
[97] G. Bray, Romans, p.189-190.
[98] Толковая Библия, том 3, Толкование на Послание к Римлянам, с. 463.