но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников.
В таком случае нам остается лишь со страхом ожидать суда и яростного огня, который пожрет врагов Божьих[91].
мы можем лишь в страхе ожидать суда и огня, который яростно пожрет противников Бога.
Современный перевод РБО
Остается одно: в ужасе дожидаться Суда и того яростного огня, который пожрет противников Бога.
а только страшное ожидание суда остается и ярость огня, готового пожрать всех противящихся Богу.
но остаётся какое-то страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников.
а останется только со страхом ждать суда и адского огня, который поглотит тех, кто идёт против Бога.
а останется только со страхом ожидать суда и адского огня, который поглотит тех, кто идёт против Бога.
но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников.
В таком случае нам остается лишь со страхом ожидать суда и яростного огня, который пожрет Божьих врагов.
В таком случае нам остается лишь со страхом ожидать суда и яростного огня, уже уготованного для противников Бога.
а только вселяющее ужас ожидание Суда, яростного огня, который пожрёт врагов.
Пронизанному ужасом ожиданию Суда и бушеванию огня, готового пожрать ниспровергателей.
но предстоитъ страшное нѣкое ожиданіе суда, и яростный огнь, готовый пожрать противниковъ.
Но сташного неякого ожидание суду, и огня прикрого, поясьти хотящего супротивныя •
стра́шно же нѣ́кое ча́ѧнїе сꙋда̀ и҆ ѻ҆гнѧ̀ ре́вность, поѧ́сти хотѧ́щагѡ сопроти̑вныѧ.
Стра́шно же не́кое ча́яние суда́, и огня́ ре́вность, поя́сти хотя́щаго сопроти́вныя.