X. Новый Иерусалим и невеста Агнца
(21:1 — 22:5)
1. Новый Иерусалим — невеста (21:1−8)
Композиция
Чтобы правильно понять последние главы Откровения, необходимо поместить Откр 21−22 в контекст всей книги. Какое место эти главы занимают в Откровении? Как они связаны с предыдущими главами?
В середине книги, начиная с главы 12, Иоанн вводит несвятую Троицу: дракона-сатану (глава 12), зверя и лжепророка (глава 13). Чуть позже он вводит еще одного персонажа: великий Вавилон-блудницу (глава 17). Иоанн выводит их из повествования в обратном порядке: сначала суд над Вавилоном-блудницей (глава 18), потом над зверем и лжепророком (глава 19), наконец — над драконом-сатаной (глава 20). В какой-то момент Иоанн кратко упоминает невесту Агнца и свадьбу Агнца (19:7−9).
В Откр 21−22 Иоанн возвращается к невесте Агнца и противопоставляет ее блуднице-Вавилону. В этом противопоставлении и заключается смысл второй половины Откровения, то есть глав 12−22.
Иоанн дает нам три явных знака того, что он сознательно выстраивает контраст между Вавилоном-блудницей и Иерусалимом-невестой. Во-первых, само присутствие в повествовании двух городов-женщин не может быть случайностью. Во-вторых, начало описания Иерусалима-невесты (21:9−10) повторяет начало описания Вавилона-блудницы (17:1−5):
И пришел один из семи ангелов, имеющих семь чаш, и…
сказал мне: подойди, я покажу тебе суд над великой блудницей…
И повел меня в духе в пустыню; и я увидел женщину, сидящую на звере багряном… И на лбу ее написано имя: тайна,
Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным.
(17:1−5)
И пришел ко мне один из семи ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца.
И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святой Иерусалим, который нисходил с неба от Бога.
(21:9−10)
Мы видим совпадение не только в описании ангела, который показывает Иоанну город-женщину, но и в том, что встречается важное для Иоанна выражение «в духе» (аллюзия на Иез 2:2; Иез 3:12, 14, 24 и т. д.). Оно используется в Откровении всего четыре раза (1:10; 4:2; 17:3; 21:10). Иоанн употребляет его в тех случаях, когда ему дается начало нового видения. В главе 1 в целом начинаются видения Иоанна, в главе 4 начинается видение неба, в главах 17 и 21 даются видения важнейших персонажей-антиподов: Вавилона и Иерусалима, блудницы и невесты.
В-третьих, блудница и невеста одеты одинаково. На первой одето золото, драгоценные камни, жемчуг (17:4), на второй — также золото (21:18), драгоценные камни (21:19), жемчуг (21:21). Правда, кто-то может возразить: «Но второе описание относится к городу, а не к невесте!» И это, конечно, верное наблюдение. При этом город Иерусалим и есть невеста Агнца, поэтому описание города и есть описание невесты. Здесь мы опять сталкиваемся с приемом «услышал-увидел», который Иоанн применял уже неоднократно (например, 5:5−6; 7:4, 9).
Вот что Иоанн слышит от ангела:
21:9: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца.
21:1−8 Новый Иерусалим — невеста
А вот что Иоанн видит сразу после этих слов:
21:10: и показал мне великий город, святой Иерусалим.
И поскольку новый Иерусалим есть невеста Агнца, то описание города в 21:9−22:5 (его размеров, материалов и устройства) нельзя понимать буквально. Верующие не будут буквально жить в огромном золотом кубе, потому что они и есть этот куб. Смысл символического описания нового Иерусалима будет рассмотрен в комментариях на соответствующие отрывки.
Итак, Откр 21−22:5 — это противопоставление Иерусалима — невесты Агнца Вавилону-блуднице.
Новое небо и новая земля (21:1)
Начало главы 21, а именно 21:1−8, завершает большой раздел Откровения, начатый Иоанном в главе 17. Как уже было сказано, здесь повествуется о городе и женщине, о городе-женщине, но уже не о Вавилоне-блуднице, а об Иерусалиме — невесте Агнца. Одновременно 21:1−8 предвосхищает заключительный (не считая эпилога) раздел Откровения, а именно 21:9−22:5, и задает ключевые темы, которые в этом последнем разделе будут раскрыты более подробно. Наконец, виден тематический контраст между концом главы 20 и началом главы 21. Неверующие в Христа, не ожившие из мертвых, — осуждены, их постигает вторая смерть (20:11−15; 21:8). Но верующие, ожившие с Христом, обретают вторую жизнь на новой земле под новым небом (21:1−7).
В 21:1 Иоанн возвращает нас к 20:11 — мы видим еще одну сторону последнего суда у белого престола:
20:11: бежало небо и земля, и не нашлось им места;
21:1: и увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали.
Небо и земля, которым не нашлось места во время суда у белого престола (20:11), — это прежние небо и земля, которые миновали (21:1). Им на смену пришли новое небо и новая земля. Очевидно, что здесь Иоанн отсылает нас к Ис 65:16−19 и Ис 66:22, а также в целом к ветхозаветной традиции использования слова «новый» (евр. хадаш). В Септуагинте еврейское слово хадаш переведено греческим кайнос Использование слова «новый» (греч. кайнос) в Новом Завете уходит корнями в Ветхий Завет.
В Ветхом Завете «новый» (евр. хадаш) может использоваться в светском, бытовом значении: новый царь (Исх 1:8), новый дом (Втор 20:5), новые мехи (Нав 9:13), новая одежда (3Цар 11:29). Но «новый» имеет и важное религиозное значение: оно описывает ожидаемые искупительные деяния Бога. В первую очередь у больших пророков говорится о новом завете (Иер 31:31−34), в котором Бог даст Своему народу новый дух и новое сердце (Иез 11:19; Иез 18:31; Иез 36:26) и сотворит новое небо и новую землю (Ис 43:19; Ис 65:17; Ис 66:22; ср. Ис 42:9; Ис 48:6). Очевидно, что здесь пророки говорят о возвращении израильского народа из вавилонского плена: в результате этого сурового наказания евреи научились не поклоняться другим богам, твердо стали на путь монотеизма. В ответ на новые, искупительные деяния Бога израильский народ пел новую песнь (Пс 32:3; Пс 39:4; Пс 143:9; Пс 149:1).
Когда мы встречаем слово «новый», кайнос, в Новом Завете, мы видим его схожее использование в религиозных контекстах. По сути, кайнос в Новом Завете — это богословски нагруженное прилагательное, обозначающее смену эпох в истории искупления и, соответственно, результаты искупления, совершенного Иисусом Христом. Иисус заключает новый завет (1Кор 11:25; Лк 22:20 — ср. Мф 26:28 и Мк 14:24, где слово «новый» есть только в некоторых манускриптах; 2Кор 3:6; Евр 8:8, 13; Евр 9:15; Евр 8:6−7; Евр 13:20), дает новую заповедь (Ин 13:34; 1Ин 2:7−8), создает новое творение (2Кор 5:17; Гал 6:15), обновляет жизнь и Дух (Рим 6:4; Рим 7:6; Рим 12:2; Гал 4:5; Тит 3:5), творит нового человека (Еф 2:15; Еф 4:24; 2Кор 4:16; Кол 3:10).
При более подробном исследовании этих случаев употребления слова «новый» можно увидеть, что новизна не абсолютна, что, скорее, ее нужно понимать как обновление и восстановление предыдущего. Например, новый завет, который противопоставляется синайскому, Моисееву завету, не отрицает его полностью, а продолжает и расширяет его. Совершенно ясно, например, в 2Кор. 3, что и Моисеев завет обладал славой и жизнью, но в сравнении с новым заветом Христа слава Моисеева завета меркнет, а даруемая им жизнь выглядит как смерть. Так и новая заповедь любви — на самом деле старая (1Ин 2:7), но благодаря новому откровению любви Бога на кресте она звучит как новая. Новый человек — несомненно, человек, которого Христос обновляет силой Своего Духа, а не создает из ничего. Мы воскресшие будем в определенном смысле сами собой, нами нынешними, но в теле, находящемся под особым воздействием Духа. Наше воскресение будет подобно воскресению Иисуса: ученики и узнавали Его, и не узнавали.
В Откровении слово «новый» тоже играет важную роль и используется так же, как и в остальном Новом Завете: оно указывает на результат совершенного Христом искупления и подразумевает обновление и восстановление, а не абсолютно новое начало. Верующим в Христа дается новое имя (2:17; 3:12), они поют новую песнь (5:9; 14:3), живут в новом Иерусалиме (3:12; 21:2). Другими словами, они получают блага Христова искупления и откликаются на него, подобно ветхозаветным верующим, новой песней. Соответственно, новые небо и землю следует понимать как обновленные и восстановленные небо и землю. Между старым и новым творением есть определенная преемственность. Материальный мир будет очищен от зла, от греха и его последствий. На новой земле, в отличие от старой, будет обитать праведность (2Пет 3:13). В этом новизна. При этом мир не будет пересотворен с нуля после уничтожения нынешней вселенной, а будет продолжением нашего мира, в котором мы сейчас живем.
Слова Иоанна «моря уже нет» (21:1) не следует понимать буквально: как будто новая земля будет сплошной сушей, а моря и океаны исчезнут. «Море» уже встречалось нам совсем недавно: «Тогда отдало море мертвых, бывших в нем» (20:13). Очевидно, что в главе 20 «море» — не водоем, а символ источника зла, угрозы Божьему народу. Теперь же Иоанн говорит, что не будет не только самого зла, но даже его источника. В этом смысл обновления нынешнего мира, смысл новизны новых неба и земли. Обычное же море на новой земле будет — готовьте купальники и плавки! (Более подробно о «море» см. комментарий на 4:6.)
Новый Иерусалим (21:2)
В 21:2 Иоанн продолжает тему «нового», но теперь он меняет образ и говорит о новом Иерусалиме. При этом он создает целый комплекс аллюзий на Исаию. Во-первых, «святой город Иерусалим» — это отсылка к Ис 52:1: «Восстань, восстань, облекись в силу твою, Сион! Облекись в одежды величия твоего, Иерусалим, город святой!» Во-вторых, Иерусалим назван «новым», и это название позаимствовано из Ис 62:1−2: «Не умолкну ради Сиона, и ради Иерусалима не успокоюсь… и назовут тебя новым именем, которое нарекут уста Господа». В-третьих, представление нового Иерусалима в виде «украшенной невесты» также восходит к Исаие:
Радостью буду радоваться о Господе, возвеселится душа моя о Боге моем; ибо Он облек меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня, как на жениха возложил венец и, как невесту, украсил убранством.
(Ис 61:10)
Не будут уже называть тебя «оставленным», и землю твою не будут более называть «пустынею», но будут называть тебя: «Мое благоволение к нему», а землю твою — «замужнею», ибо Господь благоволит к тебе, и земля твоя сочетается.
Как юноша сочетается с девою, так сочетаются с тобою сыновья твои; и как жених радуется о невесте, так будет радоваться о тебе Бог твой.
(Ис 62:4−5)
Иоанн использует взаимосвязанные ветхозаветные образы нового Иерусалима и народа Божьего как невесты Яхве. Иерусалим получает новое имя в результате совершенного Господом искупления, и это искупление приводит к обновлению близких заветных отношений между Яхве и Его народом. Украшения, одежда невесты — это совершенное Яхве спасение и дарованная Им праведность: «Он облек меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня» (Ис 61:10).
Если у Исаии новый Иерусалим лишь метонимически является народом и невестой Яхве, то у Иоанна в Откровении новый Иерусалим и есть народ Божий, а не город, в котором этот народ живет, — ведь у Иоанна новый Иерусалим и есть невеста Агнца. Иоанн видит окончательное исполнение ветхозаветных обещаний о новом Иерусалиме и новом браке народа Божьего с Яхве в искуплении Христа, которое привело к возникновению нового творения и обновленного народа Божьего, церкви, включающей в себя как евреев, так и язычников. Иоанн и раньше в Откровении отождествлял новый Иерусалим с межэтнической церковью: христиане в филадельфийской церкви названы новым Иерусалимом (Откр 3:12). Обновленный народ Божий, церковь, есть невеста Агнца — в нем исполняется самое главное заветное обещание Ветхого Завета об обитании Бога среди Своего народа.
Эту же тему Иоанн явным образом продолжает в 21:3−8.
Скиния Бога с человеком (21:3−8)
Синодальный перевод 21:3 требует по крайней мере двух исправлений. Во-первых, «громкий голос с неба» следует исправить на «громкий голос от престола»; во-вторых, «они будут Его народом» должно звучать как «они будут Его народами». Оба изменения обусловлены свидетельствами манускриптов, и они учтены в переводе Кассиана.
«И услышал я…» — следует после того, как Иоанн «увидел» в стихах 1−2, поэтому стих 3 в определенном смысле служит толкованием увиденного Иоанном. Схождение нового Иерусалима на землю и украшенную невесту голос от престола объясняет как скинию Бога с людьми.
Очевидно, что в 21:3 Иоанн отсылает нас к двум ветхозаветным текстам:
И будет у них жилище Мое, и буду их Богом, а они будут Моим народом.
(Иез 37:27)
И поставлю жилище Мое среди вас, и душа Моя не возгнушается вами;
и буду ходить среди вас, и буду вашим Богом, а вы будете Моим народом.
(Лев 26:11−12)
Интересно, что как у Иезекииля, так и в Левите говорится о народе в единственном числе: «Они будут Моим народом». Иоанн же изменяет число на множественное: «Они будут Его народами». Тем самым он сообщает, что ветхозаветное обещание Бога об обитании среди этнического Израиля исполняется как обитание Бога среди церкви, состоящей из множества народов. Более того, Иоанн, возможно, создает аллюзию на пророка Захарию, который раньше него уже использовал множественное число в похожем выражении:
И прибегнут к Господу многие народы в тот день, и будут Моим народом.
(Зах 2:11)
Ни Захария, ни Иоанн не искажают ветхозаветных обещаний, поскольку включение всех народов земли в народ Божий было изначальной целью Авраамова завета. Обещание, данное Аврааму, исполнилось в Христе и церкви. Иоанн красной нитью проводит через всю книгу мысль о том, что ветхозаветные обещания, данные этническому Израилю, исполняются в искуплении людей «из всякого колена, и языка, и народа, и племени» (Откр 5:9; Откр 7:9).
В 21:4 Иоанн описывает блаженство людей, среди которых обитает Бог. При этом он возвращается к аллюзиям на Исаию. Весь стих 4 соткан из нескольких цитат из Исаии:
Поглощена будет смерть навеки, и отрет Господь Бог слезы со всех лиц.
(Ис 25:8)
Они найдут радость и веселье, а печаль и воздыхание удалятся.
(Ис 35:10; ль и воздыхание удалятся.
(Ис 51:11)
И буду радоваться о Иерусалиме и веселиться о народе Моем; и не услышится в нем более голос плача и голос вопля.
(Ис 65:19)
Смысл всех этих аллюзий прозрачен: обещания Бога об искуплении, которые Он дал Израилю, окончательно исполняются, с точки зрения Иоанна, в обитании Бога в обновленном заветном народе, в церкви. Особый интерес представляет аллюзия на Ис 51:11. В предыдущих двух стихах Исаия вспоминает об исходе, о том, как Бог спас Израиль от армии фараона, позволив перейти через Красное море:
Восстань, восстань,
облекись крепостью, мышца Господня!
Восстань, как в дни древние,
в роды давние!
Не ты ли сразила Раава,
поразила крокодила?
Не ты ли иссушила море,
воды великой бездны,
превратила глубины моря в дорогу,
чтобы прошли искупленные?
(Ис 51:9−10)
Как Бог вывел евреев из Египта, так Он выведет их из вавилонского плена. И даже если море станет на пути народа Божьего, Бог иссушит его и откроет дорогу к земле обетованной. Море иссушено, а избавленные Господом придут на Сион с пением, они найдут радость и веселье: «печаль и вздохи удалятся» (Ис 51:11). Ту же последовательность мы наблюдаем у Иоанна: «И моря уже нет… ни плача, ни вопля… уже не будет» (Откр 21:1, 4). Иоанн собирает воедино ветхозаветные мотивы искупления: как искупление из Египта, так и возвращение из Вавилона предвосхищают новый исход и новое творение, совершенные Богом в Христе для церкви.
В 21:5 Иоанн продолжает связывать окончательное восстановление мира и народа Божьего с пророчествами Исаии. В этот раз он отсылает нас к Ис 43:19: «Вот, Я делаю новое». Как обычно, Иоанн несколько меняет слова Исаии, добавляя слово «все»: «Вот, творю все новое» (Откр 21:5). Речь идет не о том, что все люди спасутся. Скорее, этим словом Иоанн подчеркивает завершенность искупления, достижение окончательного этапа спасения. В следующем стихе Бог говорит: «Совершилось!» (21:6). Поэтому, несмотря на настоящее время глагола «творю», подразумевается не промежуточное, частичное обновление творения посреди истории, а окончательное искупление.
Вторая часть стиха 5 также отсылает нас к пророчествам Исаии о новом небе и новой земле: «И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны» (21:5). Исаия дважды называет Бога «Богом истины»:
Господь Бог… рабов Своих назовет иным именем, которым кто будет благословлять себя на земле, будет благословляться Богом истины; и кто будет клясться на земле, будет клясться Богом истины, — потому что прежние скорби будут забыты и сокрыты от очей Моих. Ибо вот, Я творю новое небо и новую землю.
(Ис 65:15−17)
Иоанн истолковывает истинность Бога и как истинность, и как верность. Бог не говорит неправды и не нарушает Свои обещания.
Стих 6 продолжает первые пять стихов как аллюзиями на Исаию, так и тематически20. В этот раз Иоанн словами «/i>жаждущему дам даром от источника воды живой» (21:6) отсылает нас к двум отрывкам Исаии. Из первого он берет выражение «источник вод», а из второго — идею получения воды «даром»:
Не будут терпеть голода и жажды, и не поразит их зной и солнце; ибо Милующий их будет вести их и приведет их к источникам вод.
(Ис 49:10)
Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко.
(Ис 55:1)
Иоанн добавляет к словам Исаии прилагательное «живой»: «…от источника воды живой» (Откр 21:6). Тем самым он подчеркивает, что имеется в виду не обычная вода, и продолжает центральную мысль, уже прозвучавшую в Откр 21:1−5. Живая вода — это вечная жизнь (ср. 22:1, 17), заключающаяся в общении с Богом и Агнцем в Духе.
В 21:7 Иоанн возвращается к одной из главных тем своей книги: победе верующего. Эта победа парадоксальна, потому что она заключается в верности свидетельству Иисуса, которое приводит к столкновению с нечестивой империей, гонениям и, возможно, мученичеству. При этом Иоанн не только повторяет мысль о скинии Бога с человеком (21:3), но и продолжает отсылать нас к Исаие, хотя и непрямо. Основная же аллюзия — на завет, заключенный Богом с Давидом: «Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном» (2Цар 7:14).
Бог обещает Давиду потомка, который будет вечно восседать на его престоле, — Бог обещает Христа. Завет с Давидом нашел свою окончательную реализацию именно в Иисусе Христе. Иоанн же говорит в 21:7 не о Христе, а о побеждающем, то есть о христианах, которые остались верными свидетельству Иисуса. Однако здесь нет никакого противоречия, потому что мы, верующие, соединены с Христом: все, что происходит с Ним, происходит и с нами. Наследие, полученное Христом как Сыном, — это и наше наследие. Мы усыновлены, мы братья Христу, а значит, и сонаследники с Ним. Обещания, данные Христу и о Христе, — в определенном смысле есть обещания, данные нам и о нас. В Христе мы обретаем самое тесное и непревосходимо близкое общение с Богом. Он и есть наша скиния с Богом.
Интересно, что в начале Ис 55 — то есть в тексте, на который Иоанн только что ссылался в 21:6, говоря о живой воде, — упоминается завет с Давидом: «Дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду» (Ис 55:3). Эта аллюзия еще раз подчеркивает, что главное заветное обещание об обитании Бога среди народа, данное в том числе и Давиду в словах «Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном» (2Цар 7:14), исполняется в Христе и церкви.
Наконец, в 21:8 Иоанн создает контраст между вечными судьбами Вавилона и Иерусалима. Список грешников, чья участь в озере огненном, начинается с «боязливых и неверных», а заканчивается «лжецами». Скорее всего, имеются в виду те, кто, называя себя христианами, побоялся свидетельствовать о Христе и оказался неверным свидетельству Иисуса. Тем самым под давлением гонений они раскрыли свою истинную сущность — оказались христианами лишь на словах. Этот вывод косвенно подтверждается тем, что мы встречаем такой же порядок «боязливые — неверные» в евангелиях: «Что вы так боязливы, маловерные?» (Мф 8:26) и «Что вы так боязливы? Как у вас нет веры?» (Мк 4:40). Иисус связывает боязливость с отсутствием веры. Грешники, перечисленные посередине, — «скверные и убийцы, и любодеи и чародеи, и идолослужители» (Откр 21:8) — это, видимо, язычники вне церкви, принадлежащие Вавилону.
Вдобавок следует обратить внимание на выражение «смерть вторая» (21:8). Противопоставление «первое — второе» аналогично противопоставлению «прежнее — новое». Как «прежнее» является частичным, промежуточным исполнением в истории Божьего искупительного замысла, а «новое» — окончательным искуплением в вечности, так «смерть вторая» — это окончательное и необратимое наказание грешников в вечности, в отличие от «смерти первой» (20:4−5), которой поражены все живущие на земле люди, но которые еще могут ожить, если уверуют (20:6).
Замысел Иоанна
Вернемся к большому композиционному замыслу Иоанна. Всю глубину противопоставления Вавилона-блудницы и Иерусалима-невесты мы, пожалуй, поймем, если зададимся вопросом: какое наивысшее благо получают жители Вавилона и Иерусалима? Вавилон — экономическое благосостояние нечестивой империи, которым он искушает и соблазняет все народы. Это наивысшее благо, которое может предложить блудница. Это предел. При этом цена экономических благ очень высока: поклонение императору как Богу при жизни, а затем и необратимая гибель, вторая смерть (20:11−15; 21:8).
У Иерусалима с экономикой тоже порядок: улицы и стены города выстроены из золота (21:18), основания инкрустированы драгоценными камнями (21:19), а ворота сделаны из гигантских жемчужин (21:21). Более того, медицина достигнет невероятных высот, так что будут побеждены не только болезни, но и сама смерть; никто не будет кричать и плакать от боли (21:4). Но экономика и медицина Иерусалима — это далеко не предел мечтаний. Наивысшее благо Иерусалима — скиния Бога с людьми, окончательная реализация главного заветного обещания: «Они будут Его народами, и сам Бог с ними будет Богом их» (21:3).
Думаю, я не ошибусь, если скажу, что 21:4 — один из самых известных и цитируемых стихов книги Откровение и даже, пожалуй, всей Библии. А стих 3 по сравнению со стихом 4 намного менее известен. Но если говорить о наивысшем благе, которое дано Иерусалиму, то оно находится в стихе 3: «Вот, скиния Бога с людьми».
Что такое скиния? Это священный шатер, место встречи Бога с человеком. Наивысшее благо для человека — скиния Бога с людьми; чтобы Бог был его Богом; чтобы ему быть с Богом. Быть с Богом — это не средство достижения более великой цели и более великого блага. Напротив, все остальное — это средство попасть в эту скинию Бога с человеком. Если ад — полное удаление от лица Господа и потеря себя как человека, то рай — это обитание в максимальной близости к Богу и обретение себя настоящего в присутствии Бога.
Какова цель такой композиции Откровения? Верующие конца первого века находились под давлением, Римская империя требовала поклонения императору как Богу. Возникло сильное искушение пойти на компромисс и перестать быть верным свидетельству Иисуса. Главная задача Иоанна — призвать к верности Иисусу и свидетельству о Нем. Иоанн показывает, что компромисс — сомнительное приобретение, он ведет к гибели. В 21:8 говорится не вообще о грешниках, а именно о тех, кто проявил неверие и неверность Иисусу. Но Иоанн не только пугает второй смертью. Он напоминает об истинном высшем благе. Именно поэтому он противопоставляет блудницу-Вавилон и невесту Агнца — Иерусалим. Выбрать Вавилон — значит получить лишь экономическое благоденствие. Выбрать Иерусалим — значит получить самого Бога, скинию Бога с людьми.
2. Подробное описание нового Иерусалима (21:9 — 22:5)
Иоанн, Иезекииль и храм (21:9−10)
В этом заключительном разделе Откровения Иоанн разворачивает темы, затронутые в 21:1−8, а именно дает подробное описание нового Иерусалима. Как уже было сказано выше, начало раздела о новом Иерусалиме (21:9−10) повторяет начало раздела о Вавилоне-блуднице (17:1−3). Иоанн противопоставляет эти два города-женщины. Опять же, как было отмечено, ангел говорит Иоанну, что покажет ему невесту Агнца (21:9), а затем показывает Иерусалим (21:10). Из чего мы делаем вывод, что Иерусалим и есть невеста Агнца. Описание нового Иерусалима нельзя понимать буквально, как описание кубического города, в котором будет жить народ Божий. Народ Божий не живет в новом Иерусалиме, народ Божий и есть новый Иерусалим. Описание города — это описание народа Божьего.
«Великий город, святой Иерусалим» (21:10) — отсылает нас к Ис 52:1. О смысле данной аллюзии см. комментарий на 21:2.
Говоря о том, что ангел вознес его «на великую и высокую гору» (21:10), Иоанн отсылает нас к Иез 40:2: «В видениях Божьих… поставил меня на весьма высокой горе». С этого момента у Иезекииля начинается длинное видение будущего храма. Данной аллюзией Иоанн готовит нас к тому, что и он начнет описывать эсхатологический храм Более того, эта аллюзия означает, что Иоанн собирается сообщить нам об окончательном исполнении пророчества Иезекииля о храме. Но парадоксальным образом он заканчивает свое описание города словами: «Храма же я не видел в нем» (21:22).
Аллюзия на Иез 40:2 может показаться недостаточно убедительной. Но давайте вновь рассмотрим большой композиционный замысел Иоанна, чтобы убедиться, что он вполне целенаправленно готовил своего читателя к появлению храма в 21:9−21 и что слова «храма же я не видел в нем» (21:22) являются большим сюжетным сюрпризом, неожиданной развязкой.
Мы уже говорили, что образы Гога и Магога Иоанн берет из Иез 38 и 39. Причем Иезекииль дважды описывает одно и то же сражение Израиля с Гогом и Магогом — в главах 38 и 39. Иоанн делает то же самое — он дважды описывает последнее сражение народа Божьего с его врагами: в 19:19−21 и в 20:7−10.
И это не единственная связь с Иезекиилем. В 20:4−6 Иоанн описывает воскресение народа Божьего и тысячелетнее царство Мессии. В Иез 37 сначала описывается поле сухих костей, которые превращаются в живых людей, а потом описывается царство Мессии. Таким образом, Иоанн строит сюжет в главе 20 в том порядке, в котором он разворачивается в последних главах Иезекииля.
Что же следует у Иезекииля после глав 37, 38, 39? Описание храма! Стихи Иез 40−48 посвящены подробному описанию нового храма. И у нас нет сомнений в том, что Иоанн продолжает выстраивать свое повествование по шаблону Иезекииля. Другими словами, Откр 21 соответствует Иез 40−48.
Иез 37: оживление сухих костей и царство Мессии Откр 20:4−6: воскрешение мертвых и царство Мессии
Иез 38−39: война с Гогом и Магогом Откр 20:7−10: война с Гогом и Магогом
Иез 40:2: пророк в Духе вознесен на весьма высокую гору Откр 21:9−10: Иоанн в Духе вознесен на великую и высокую гору
Иез 40−48: описание храма Откр 21:9−21: описание…?
В 21:9−21 должно быть описание храма. Мы можем быть совершенно уверены в этом в силу множества параллелей между текстами Откровения и Иезекииля:
- Храм на весьма высокой горе (Иез 40:2; Откр 21:10).
- Дух Господень вознес Иезекииля и Иоанна (Иез 43:5; Иез 40:1−2; Откр 21:10).
- Стена и ворота (Иез 40:5−6; Откр 21:12−13).
- Измерение храма и города тростью (Иез 40:3; Откр 21:15).
- Храм и город — четырехугольник (Иез 45:2−3; Откр 21:16).
- Из-под храма и престола Бога и Агнца течет река (Иез 47:1, 12; Откр 22:1−2).
- Ворота названы именами колен Израилевых (Иез 48:31; Откр 21:12).
- Слава Бога в храме и в городе (Иез 43:4; Откр 21:11).
- Ничто нечистое не войдет (Иез 44:9; Откр 21:27; Откр 22:3).
Если очевидно, что Иоанн следует порядку глав в Книге пророка Иезекииля, то почему он вместо измерения храма описывает измерение города? Более того, почему он подчеркивает, что в городе храма нет? Храм разделял евреев и язычников. В храме Соломона, во втором храме и в храме Иезекииля был внутренний двор и внешний двор. В храме Ирода был двор язычников, двор женщин, двор обычных евреев, двор священников. Храм одним своим существованием разделял евреев и язычников. Но с приходом Христа уже не разделяет. В новом Иерусалиме только одна стена — и она охватывает весь город. Его жители едины с Богом и между собой. Об устранении внутрихрамовой стены пишет Павел: «Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду» (Еф 2:14). Храм — символ разделения народов, поэтому не следует ждать восстановления буквального храма в Иерусалиме. Пророчество Иезекииля исполнилось неожиданным образом: не в постройке храма, а в скинии Бога с людьми в Христе.
Можно ли сказать, что Бог не выполнил обещанного Израилю? Подвел ли Бог Свой народ? Оказался ли Бог неверен Своему завету? Обещал восстановить храм, но не восстановил. Если родители в 1990 году обещают детям подарить на новоселье дисковый телефон, но в 2010 году они дарят им по айфону, то станут ли дети обвинять родителей в невыполнении обещания? Бог исполнил Свое обещание Израилю бесконечно лучшим образом, чем могли надеяться евреи! Обещание о новом храме исполнилось в том, что Бог стал человеком и стал близок к людям так, как не может быть близок ни один храм Бог сам стал храмом, когда Слово стало плотью. Иоанн намекает на это в Ин 1:14: «Слово стало плотью и обитало [буквально: поставило скинию] с нами».
Итак, в чем смысл сюжетного сюрприза? В том, что обещание о храме исполнится не в буквальном восстановлении храма, а уже исполнилось в рождении, смерти и воскресении Иисуса Христа и в сошествии Духа. Сам Бог стал храмом.
Ворота и основания города (21:11−14, 18−21)
Теперь мы можем более детально рассмотреть описание города. Иоанн выстраивает его в виде очевидного хиазма:
21:11а: он имеет славу Бога
21:11б: яспис как кристалл
21:12−13: двенадцать ворот
21:14: двенадцать оснований
21:15−17: измерение города
21:18−20: двенадцать оснований
21:21а: двенадцать ворот
21:21б: прозрачное стекло
21:22−23: слава Божья осветила Его
Начнем с ворот и оснований. Здесь нас тоже ждет сюрприз: в основании города — 12 апостолов, а не 12 колен Израилевых. Это не логично. Ведь исторически должно быть наоборот! Почему же Иоанн меняет естественный исторический порядок?
Но и этого парадокса Иоанну кажется мало. Выясняется, что основания города сделаны из драгоценных камней. Нетрудно догадаться, что Иоанн отсылает нас к Исх 28:17−20. В Ветхом Завете первосвященник носил на груди специальную дощечку, в которую были вставлены 12 драгоценных камней. Когда он входил в День искупления в Святое святых, он одевал эту дощечку на себя. Камни символизировали 12 колен Израиля, весь израильский народ. Названия камней в Исх 28 и в Откр 21 отличаются в Синодальном переводе. На самом деле это одни и те же камни. И это не может быть случайностью. Иоанн тем самым говорит: 12 апостолов — это теперь новые 12 колен Израиля, они представляют новый Божий народ, обновленный Израиль. Иоанн мог бы связать 12 камней с 12 воротами, на которых написаны имена колен Израилевых, но он этого не делает! Именно апостолы, а не колена этнического Израиля теперь представляют народ Божий. Основание обновленного Израиля — исполнение ветхозаветных обещаний в Христе и церкви. Народ Божий трансформировался из мононационального еврейского народа в интернациональную церковь. Павел пишет о том же:
Итак, вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании апостолов и пророков, имея самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божье Духом.
(Еф 2:19−22)
Итак, перед нами еще один сюрприз: в очередной раз Иоанн переворачивает роли евреев и неевреев в истории спасения. То, что должно было исполниться в еврейском народе, исполнилось в этнически смешанной христианской церкви. Этническое еврейство утратило значение как фактор, определяющий, кто принадлежит к народу Божьему. Не этнический Израиль, а межнациональная церковь, ставшая народом Божьим, получила исполнение всех ветхозаветных обещаний.
Таким образом, пророческое видение Иезекииля об эсхатологическом храме (Иез 40−48), как видно из Откр 21:9−21, реализовалось в новом Иерусалиме, то есть в обновленном народе Божьем, среди которого обитает Бог.
Наконец, когда в 21:19−21 Иоанн говорит о драгоценных камнях в основании города и воротах-жемчужинах, он вновь отсылает нас к Исаие, к его пророчеству о восстановлении Иерусалима:
Бедная,
бросаемая бурею, безутешная!
Вот, Я положу камни твои на рубине
и сделаю основание твое из сапфиров.
И сделаю окна твои из рубинов
и ворота твои — из жемчужин,
и всю ограду твою — из драгоценных камней.
(Ис 54:11−12)
Данная отсылка к Книге пророка Исаие органично продолжает целый комплекс аллюзий на Исаию, которые мы встретили в 21:1−8. Иоанн соединяет пророчества Исаии о новом Иерусал име с видением Иезекииля об измерении храма, чтобы подчеркнуть главную мысль заключительных глав своей книги: Бог будет обитать среди Своего народа и защищать его от всякого зла.
Измерение города (21:15−17)
Измерение города отсылает нас к Иез 40:1−5 и означает защиту. Бог как бы производит опись города и гарантирует сохранность всего, что у Него есть.
Мы уже встречались с измерением храма в Откр 11:1−2. Тогда был измерен только внутренний храм, а внешний двор был отдан на попрание язычникам На протяжении истории Бог обещает сохранить Свой народ духовно, несмотря на страдания. Теперь же измерен весь город целиком, по внешней стене. В вечности Бог обещает Своему народу скинию Бога с людьми. И эта скиния будет находиться в полной безопасности. Стена города сама по себе защищает город, но Бог еще и измеряет ее, чтобы с ней ничего не случилось!
Бог будет рядом — и навсегда. Бог будет рядом — и ничто не нарушит и не омрачит Его присутствия. Бог будет рядом — и мы будем находиться в полной безопасности. Никакое зло на причинит нам вреда. И разве не этого мы хотим? Безопасности? Гарантии мира и покоя? Мы так беззащитны перед природой, катастрофами, болезнями, людьми, государством; очень часто мы сами — свои худшие враги. Но Бог обещает Своему народу Свое присутствие и защиту от всякого зла.
Четырехугольное основание города, а также упоминание длины и ширины отсылают нас к Иез 45:2−3:
От него к святилищу отойдет четырехугольник по пятисот тростей кругом, и кругом него площадь в пятьдесят локтей.
Из этой меры отмерь двадцать пять тысяч тростей в длину и десять тысяч в ширину, где будет находиться святилище, Святое святых.
(Иез 45:2−3)
Можно ли воспринимать размеры, указанные Иоанном, буквально? Давайте представим, как при буквальном прочтении будет выглядеть город. Высота стены — 144 локтя (примерно 66 метров). При этом высота самого города (зданий) — 12 000 стадий (примерно 2200 километров). Смысла в такой стене нет никакого. Можно предположить, что в стихе 17 измеряется не высота, а толщина стены, а высота стены такая же, как ширина и длина города, то есть 12 000 стадий. В таком случае, 66 метров — совершенно недостаточная ширина основания для сооружения высотой в 2200 километров. Иоанн лишает нас всяких шансов понять его слова буквально.
Символическая природа размеров города подчеркивается в конце стиха 17: «…измерил… мерою человеческою, какова мера и ангела». По сути Иоанн говорит: «Я видел, как город измеряется обычной человеческой мерой, но в реальности эта мера — ангельская, то есть не такая, как у человека. Не воспринимайте эти размеры буквально».
Числа 12 000 (12, умноженное на 1000) и 144 (отсылка к Откр 7:4−9 и Откр 14:1−5) — это символ полноты народа Божьего, символ того, что искупленные из всех народов станут новым Иерусалимом, эсхатологическим храмом, а не только этнические евреи.
Храм, солнце и Агнец (21:22−23)
Как уже было сказано, слова «храма же я не видел в нем» (21:22) неожиданные. Иоанн, композиционно следуя последним главам Книги пророка Иезекииля, подводил читателя к появлению храма, но вдруг заявляет о его отсутствии. Объясняет он это тем, что «Господь Бог Вседержитель — храм его, и Агнец» (21:22). Он применяет тот же художественный прием, который мы уже встречали в главе 21. Как новый Иерусалим оказывается самим народом Божьим, так храм оказывается самим Богом. Видимо, по этой причине Иоанн сжимает длинное и подробное описание храма в Иез 40−43 в один короткий стих в 21:22. Множество деталей физического храма, данных Иезекиилем, теряют свое значение, потому что пророческое ожидание физического храма реализуется в присутствии Бога среди Своего народа в лице Агнца, то есть Иисуса Христа.
Здесь Иоанн отсылает нас к Ис 60:19. И, как всегда, Иоанн не может обойтись без своих маленьких трюков, и кодов, и шифров, и сигналов, наполненных важным богословским смыслом. Давайте сравним исходный текст Исаии с тем, как его воспроизводит Иоанн.
Не будет уже солнце служить тебе светом дневным,
И сияние луны — светить тебе;
Но Господь будет тебе вечным светом,
И Бог твой — славой твоей.
(Ис 60:19)
Перед нами четверостишье, состоящее из двух параллелизмов:
1. Не будет солнца / не будет луны
2. Господь свет твой / Бог слава твоя
Вот как звучит Откровение:
И город не имеет нужды ни в солнце,
Ни в луне для освещения своего,
Ибо слава Божья осветила его,
И светильник его — Агнец.
(Откр 21:23)
Перед нами слегка измененное четверостишье из Ис 60. Оно тоже состоит из двух аналогичных параллелизмов:
1. Нет нужды в солнце / нет нужды в луне
2. Божья слава осветила / светильник — Агнец
Слушатели, хорошо знающие текст Ис 60, слышат привычное им четверостишье. Оно знакомым ритмом ложится на их слух: ни солнце, ни луна / Господь свет, Бог слава.
Но в самом конце ритм сбивается. И это вызывает дискомфорт у слушателей. Как будто они слушают старую пластинку и конец песни заезжен, затерт — они не слышат привычного заключительного аккорда. Вместо «Господь свет / Бог слава» они слышат «Бог слава / Агнец светильник».
Зачем Иоанн испортил эту прекрасную поэзию Исаии? Или не испортил? Или он хочет что-то сказать нам? Зачем он поставил вместо слова «Бог» слово «Агнец»? Неужели так можно делать? Неужели он хочет сказать, что Агнец — Бог?
При помощи такого художественного эффекта, слухового дискомфорта, Иоанн доносит до своих слушателей глубочайшую богословскую мысль: Агнец — Бог. На самом деле он красной нитью проводит эту мысль в главах 21 и 22.
21:9: «невеста Агнца» — кому еще может быть обручен народ Божий, кроме самого Бога Яхве?
21:22: «Бог Вседержитель — храм его, и Агнец» — может ли человек своим присутствием заменить храм?
21:23: «светильник его — Агнец» — у Исаии на этом месте четверостишья стоит имя Бога, а Иоанн заменяет его именем Агнца;
22:1, 3: «престол Бога и Агнца» — один престол, а не два; один Бог, а не два; но на престоле Бога восседает Агнец;
22:1: «чистая река воды жизни, исходящая от престола Бога и Агнца» — может ли человек восседать на престоле Бога и давать вечную жизнь?
22:3: «рабы Его будут служить Ему» — люди поклоняются Богу и Агнцу; в свете 22:8−9 поклонение возможно исключительно Богу.
Все эти выражения по отдельности могут ничего не значить, могут быть случайностью. Но, взятые вместе, собранные Иоанном буквально на одной странице, они, несомненно, указывают, что Иоанн хочет что-то сказать, они не случайны. Агнец, то есть Иисус Христос, — Бог.
Может показаться, что Откровение — не богословская книга, что это книга апокалиптических образов, книга утешения народу Божьему и угроз его врагам Но очевидно, что Иоанн хочет донести при помощи своей книги, возможно, самую глубокую и непостижимую богословскую мысль: Иисус — Бог. Мы так часто слышим, что в Новом Завете нет учения о Троице, что оно было изобретено позже. Но только слепой может говорить, что у Иоанна нет учения о Троице, что он не писал об Иисусе как о Боге. Книга Откровение, несмотря на всю свою художественность, несет в себе очень солидное богословие, очень серьезную христологию.
Богословская четкость и твердость веры — обязательное условие для того, чтобы успешно перенести гонения. Если христианин не уверен в том, что Иисус Бог, а ему предлагают поклониться императору как Богу и отречься от Христа, то искушение поддаться давлению — слишком сильное, христианин падет. И это касается не только императорского культа. Христианская вера в целом рассыпается, если в ее основе нет четкого и твердого убеждения в божественности Иисуса. Если Иисус не Бог, тогда нас спасает человек, а не Бог; в вечности нас ждет скиния с человеком, а не с Богом; мы, как народ Божий, обручены человеку, а не Богу. Учение о Троице — не пустая теория, а самая суть нашего спасения, нашей вечной жизни. От того, как мы отвечаем на вопрос о Троице, зависит, кто нас спасает и с кем мы будем проводить вечность.
Жители Иерусалима (21:24−27)
В данных четырех стихах Иоанн продолжает аллюзию на Ис 60. Например:
И придут народы к свету твоему, и цари —
к восходящему над тобою сиянию.
Возведи очи твои и посмотри вокруг:
все они собираются, идут к тебе.
Сыновья твои издалека идут
и дочерей твоих на руках несут.
Тогда увидишь, и возрадуешься, и затрепещет и расширится сердце твое, потому что богатство моря обратится к тебе, достояние народов придет к тебе.
Множество верблюдов покроет тебя —
дромадеры из Мадиама и Ефы.
Все они из Савы придут, принесут золото и ладан
и возвестят славу Господа.
(Ис 60:3−6)
И еще:
И будут всегда отверсты врата твои,
не будут затворяться ни днем, ни ночью,
чтобы приносимо было к тебе достояние народов
и приводимы были цари их.
(Ис 60:11)
Исаия ожидает, что в мессианском царстве народы земли принесут в Иерусалим свои богатства. Иоанн же, как всегда, несколько изменяет слова Исаии и дважды повторяет, что народы принесут «славу и честь» (Откр 22:24, 26). В Откровении выражение «слава и честь» встречается еще лишь в двух главах (см. 4:9, 11; 5:12−13) — в тех фрагментах, где происходит поклонение Богу и Агнцу. Очевидно, что с точки зрения Иоанна, пророческое ожидание Исаии о том, что народы принесут свои богатства в Иерусалим, исполнится в поклонении народов Богу в Христе. Народы принесут не столько свои богатства, сколько самих себя Богу. У самого Исаии есть намек на такое исполнение: «Все они… возвестят славу Господа» (Ис 60:6). Следует помнить, что Иерусалим — это сам народ Божий, поэтому приход народов в Иерусалим означает их присоединение к единому народу Божьему.
В 21:27 присутствует аллюзия на Ис 35:8 и Ис 52:1. Исаия ожидает, что нечистые и необрезанные не будут больше входить в Иерусалим. Только те, кто верит в Яхве и поклоняется ему, будут допущены в святой город. Иоанн же заменяет необрезанных на «преданных мерзости и лжи». Внешние признаки принадлежности к этническому Израилю не будут иметь значения, важна лишь будет вера в Иисуса и верность Ему. Жителями Иерусалима будут «только те, которые написаны у Агнца в книге жизни». Иоанн отсылает нас к Ис 4:3: «Тогда оставшиеся на Сионе и уцелевшие в Иерусалиме будут именоваться святыми, все вписанные в книгу для житья [жизни] в Иерусалиме». Агнец еще при начале мира Своим благодатным и всевластным решением вписал в книгу жизни имена тех, кого Он призовет из нечестивых народов для жизни в новом Иерусалиме.
Сноски
[20] Об имени Бога «Альфа и Омега, начало и конец» и о его значении для учения о Троице в книге Откровение см. комментарий на 1:8.
