Ибо если отвержение их — примирение мира, то что будет принятие, как не жизнь из мёртвых?
Ведь если их отвержение принесло миру примирение, то чем будет их принятие, как не воскресением из мертвых?[75]
Если их отпадение ведет мир к примирению с Богом, то их возвращение будет не чем иным, как воскресением из мертвых!
Современный перевод РБО
Если их отвержение примирило весь мир с Богом, то что же будет, когда они будут приняты? Жизнь для умерших!
Ибо если их отвержение принесло примирение миру, то что может значить принятие их? Возвращение от смерти к жизни!
Ведь если их отвержение — примирение для мира, то что принесёт принятие — не жизнь ли для мёртвых?
Так как, отвернувшись от иудеев, Бог примирился с другими народами мира, и потому, когда Бог примет иудеев, это будет подобно воскресению из мёртвых.
Ибо отвернувшись от иудеев, Бог примирился с другими народами мира, и потому, когда Бог примет иудеев, то это бесспорно принесёт людям жизнь после смерти.
Ибо, если отвержение их — примирение мира, что будет принятие их, как не жизнь из мёртвых.
Ведь если их отвержение приносит миру примирение, то чем же будет их принятие, как не воскресением из мертвых?
Ведь если потеря их — примирение человечества, то обретение — разве не жизнь для мертвых?
Ведь если отвержение Иисуса с их стороны несёт примирение миру, то что же принесёт принятие? Это будет жизнь из мёртвых!
Ведь если отстранение их — приобретение для мира, то приятие — не иначе, как жизнь из мертвых.
Ибо естьли отверженіе ихъ есть примиреніе міра: то что будетъ принятіе ихъ, какъ не оживленіе изъ мертвыхъ?
Если их отвержение привело к примирению всего мира с Богом, то к чему приведет принятие? А к тому, что мертвые будут жить.
Аще убо отложение их примирение мира • Что приятие, разве животъ от мертвых?
А҆́ще бо ѿложе́нїе и҆́хъ, примире́нїе мі́рꙋ, что̀ прїѧ́тїе, ра́звѣ жи́знь и҆з̾ ме́ртвыхъ;
А́ще бо отложе́ние их, примире́ние міру, что прия́тие, ра́зве жизнь из ме́ртвых?