Библия » Библия говорит сегодня

Римлянам 11 глава

14. Будущее Израиля: долгосрочный план Бога. 11:1−32

Павел начал эти три главы с трагического парадокса в положении Израиля, особым образом облагодетельствованного Богом и все же пораженного неверием (9:1 и дал.)- Это явление нельзя объяснять неверностью или несправедливостью Бога (9:6 и дал.), но скорее следующими двумя факторами: Его собственным «изволением в избрании» (9:11) и тем, что Израиль преткнулся о Христа (9:32), а также их упорным отвержением настойчивых обращений Бога к ним (10:21).

Теперь Павел обращается к анализу такого явления, как непослушание Израиля. Он ставит два вопроса, на которые немедленно сам же и отвечает с негодованием.

Вопрос 1: «Итак спрашиваю: неужели Бог отверг народ Свои ? Никак» (1а).

Можно подумать, что поскольку они отвергли Бога, то и Бог отверг их. Но это не так. Они не оставлены Богом, как это может показаться. Их отпадение носит частичный характер; верующий остаток существует, о чем Павел говорит в стихах 1−10.

Вопрос 2: «Итак спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть? Никак!» (11а).

Падение Израиля нельзя считать окончательным, оно носит временный характер. В действительности же их отступничество, несмотря ни на что, привело к неожиданным благословениям, и историческое провидение Бога будет явлено еще неоднократно, о чем Павел ведет речь в стихах 12−32.

В таком случае «отвержение иудеев не является ни всеобщим, ни окончательным» [одж. С. 353. Фактически Павел отмечает «его временный и предопределенный характер» (Фитцмайер. С. 608).]. Такова тема данной главы. В настоящем существует верующий остаток Израиля, в будущем — возрождение Израиля, которое приведет к благословению всего мира.

1. Современная ситуация (1−10)

В стихе 1 Апостол спрашивает напрямик: «Неужели Бог отверг народ Свой?» В стихе 2 он дает выразительный ответ: «Не отверг Бог народа Своего». Вполне вероятно, что Павел сознательно перекликается с псалмопевцем: «Ибо не отринет Господь народа Своего и не оставит наследия Своего» (Пс 93:14. См. также: 1Цар 12:22). Но он не полагается исключительно на догматические постулаты; он приводит четыре свидетельства в подтверждение своих аргументов.

Первое свидетельство личного характера: Ибо и я Израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова (1б). Можно усмотреть в этих словах и иудейский национальный патриотизм Павла: разве мог он согласиться с этой нелепой идеей, что Бог отверг его народ? Однако наиболее логичным толкованием является следующее: сам Павел как иудей был прямым доказательством того, что Бог не отверг Свой народ, ибо не отверг Он даже его — богохульника и преследователя, «который изо всех своих сил усердствовал против Бога» [Лютер (1515). С. 421.].

Второе доказательство теологического свойства. Апостол касался его уже раньше, когда, размышляя над отношениями Бога и Израиля, назвал иудеев Его народом, то есть Его особым избранным народом, народом завета, который Он объявил нерушимым (Иер 33:19 и дал.). Отвечая здесь на свой вопрос, Павел выделяет эту мысль, представляя их как народ Свой.., который Он наперед знал (2а). А в рассуждениях по поводу 8:29 говорилось, что «предузнать» означает «наперед возлюбить» и «избрать». И хотя здесь речь идет о целом нарне менее, такие явления, как знание наперед и отвержение представляются несовместимыми.

В качестве третьего доказательства Павел приводит библейский эпизод из времен пророка Илии. После победы, одержанной им над пророками Ваала на горе Кармил, он бежал в пустыню от преследования царицы Иезавели и позже устроился в пещере на горе Хорива. И там он «жалуется Богу на Израиля» (2 б), говоря: Господи!пророков Твоих убили, жертвенники Твои разрушили; остался я один, и моей души ищут (3) (3Цар 19:10). Но Бог показал Илии, что расчет его неверен. Он не был единственным преданным Господу, оставшимся в живых. Бог сказал: Я оставил себе 7 тысяч человек, которые не преклонили колена пред Ваалом (4) (3Цар 19:18) [В русском переводе Библии: «Я соблюл себе семь тысяч человек…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. Значит, отступничество Израиля не было абсолютным. Хотя доктрина о верном остатке появилась только при жизни Исайи, все же этот остаток уже существовал и лет за 100 до его пророческого служения, и во время его.

И четвертое доказательство того, что Бог не отверг полностью Свой народ, относилось к современности. Как во время Илии сохранялся остаток 7 тысяч человек, так и в нынешнее время (то есть в дни Павла) сохранился остаток (5). И видимо, он был немалый. Через некоторое время Иаков сказал Павлу в Иерусалиме, что там было «много тысяч уверовавших иудеев» (Деян 21:20). Но самым важным было то, что этот остаток был избран по благодати (5б). Буквально это значит, что он появился по изволению Божию в избрании (kaе' eklogen — здecь, как и в 9:11). «Благодать» ясно говорит о том, что Бог призвал остаток точно так же, как Он «соблюл» Себе преданное меньшинство в дни Илии (4). Ибо благодать — это Божье великодушие и милость к не заслуживающим ее, и поэтому если они избраны по благодати, то значит не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатью (6).

В наше время, когда конкретность и четкость выражения мысли стали редкостью, когда все вокруг заполнено туманом релятивизма, как прекрасно, как свежо выглядит на этом современном фоне решимость Апостола Павла добиваться чистоты и четкости языка. Цель его — донести истину, что благодать исключает дела; это значит, что инициатива Бога исключает всякую нашу инициативу. «Если смешивать такие противоположные понятия, как вера и дела, тогда слова просто теряют свой смысл» [Барретт. С. 209.].

Что же? То есть каким образом Павел объединяет теологическое учение об остатке с современной ему реальностью и событиями? Здесь ему приходится прервать свои обобщения по поводу «Израиля» и произвести некоторое разделение. Ведь Израиль, чего искал (праведности, согласно 9:31), того не получил, во всяком случае весь народ целиком. Избранные же получили, конкретно те, кто был призван по избранию благодати (5) и оправдан по вере. А прочие, то есть неверующее израильское большинство, ожесточились (7). Несомненно, это следует понимать так же, как понимает Павел, а именно: они были ожесточены Богом, — потому что следующий стих говорит, что Бог дал им дух усыпления…

Но как в случае ожесточения сердца фараона, так и с теми, о которых говорится в 9:18 (ср.: 11:25), вслед за этим совершается суд (фактически возмездие, стих 9), когда Бог предает людей их собственному упрямству. Для более полного осмысления слова «ожесточение» Павел приводит два ветхозаветных текста, где говорится о глазах, которые не видят.

Первая цитата (8) представляет собой объединение двух текстов в один (Втор 29:2 и дал. и Ис 29:10). В первом Моисей говорит иудеям, что, хотя они видели великие чудеса и знамения Господа, не дал Он им «сердца, чтобы разуметь, очей, чтобы видеть, и ушей, чтобы слышать» (Втор 29:4). Из текста Исайи Павел цитирует только первую фразу, что Бог дал им «дух усыпления», то есть полную потерю духовного чувства, и что (как об этом свидетельствует контекст) уже было совершено ими в самих себе прежде, чем обратилось в Божественное осуждение. И в этом состоянии, добавляет Павел, Израиль продолжает пребывать до настоящего времени: Бог дал им дух усыпления, глаза, которыми не видят, и уши, которыми не слышат, даже до сего дня (8).

Вторая цитата (9) взята из псалма 68, рассказывающего о страданиях гонимого праведника. О таком же гонении на Себя говорит и Иисус {возненавидели Меня без причины) (Ин 15:25 = Пс 68:5), и первые христиане сразу же поняли мессианский подтекст этих слов. Этот праведник, жертва беспричинной враждебности, вопиет к Богу в молитве, чтобы Он защитил его и обратил Свой справедливый суд на его врагов. И поскольку мессианский смысл этого псалма очевиден, Павел совершенно по-новому использует его: Израиль, вместо того чтобы быть гонимой жертвой, здесь сам становится преследователем в своем отвержении Христа. Вот молитва псалмопевца Давида:

Да будет трапеза их западней и ловушкой и камнем преткновения и возмездием…» (9) [В русском переводе Библии: «…да будет трапеза их сетью, тенетами и петлею в возмездие им…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. «Да помрачатся глаза их, чтоб не видеть, и хребет их да будет согбен навсегда (10).

Нелегко толковать такую символику. Их «трапеза», видимо, — символ безопасности, домашнего благополучия й общения, и все это благоденствие может каким-то образом перейти в свою противоположность, став «западней и ловушкой, камнем преткновения и возмездием» [Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. Образ навсегда «согбенного хребта» довольно смутен. Хотя согбенная спина обычно ассоциируется с несением на себе тяжелого груза, в данном случае, вероятнее всего, это символ горя, страха и подавленности.

2. Перспективы (11−32)

Итак, первый вопрос Павла о том, отвергли Бог Свой народ, теперь имеет ответ: хотя они и не отвергнуты, но ожесточены. Или, выражаясь точнее, пока имеется верующий остаток, остальные (составляющие большинство) ожесточились. Такова настоящая ситуация. Что же в будущем? Неужели положение безнадежно? Здесь Павел готов поставить второй вопрос.

Итак спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть? Никак/ (11а) И это страстное отрицание Апостола проясняет, что падение Израиля не только не общенационально (о чем свидетельствует первая часть главы), но и не окончательно. Они не только не находятся сейчас в состоянии дальнейшего неуклонного отпадения, но, напротив, движутся но восходящей. Они споткнулись не для того, чтобы совсем пасть, но чтобы подняться и на этом своем восхождении пережить самим и заставить пережить язычников более великие благословения, чем те, которые они имели бы, не упав вначале. Так открывается Божье милосердное провидение.

а. Цепочка благословений (11−16)

Очень важно понять последовательность развития мысли Павла в этом отрывке, так как данная тема разрабатывается с различными модификациями на протяжении всей главы. Все это представляет собой как бы цепочку из трех звеньев.

Во-первых, спасение уже пришло к язычникам через падение Израиля.

Во-вторых, спасение язычников вызовет зависть в Израиле, которая побудит его к возрождению или «полноте».

В-третьих, возрождение Израиля принесет миру величайшие благословения.

Таким образом, благословение как бы бумерангом возвращается от Израиля к язычникам и от язычников назад к Израилю, и вновь к язычникам. Первый этап данного процесса уже завершился; он представляет собой основание, на котором совершатся второй и третий этапы, Павел в этом отрывке даже дважды прослеживает эту цепочку, вначале в общих выражениях (11−12), а потом в связи со своим личным служением как Апостола язычников (13−16).

В первом случае, то есть в общих выражениях, Павел так характеризует первый этап: Из-за их преступления спасение перешло к язычникам...(11а) [В русском переводе Библии: «Но от их падения спасение язычникам…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. Таким образом, Апостол «дает теологическую интерпретацию историческим событиям» [Цислер (1989). С. 273.]. Лука в Деяниях Апостолов приводит не менее четырех не связанных между собой, но существенных эпизодов, показывающих, каким образом отвержение Благой вести евреями способствовало передаче и принятию ее язычниками. Во время своего первого миссионерского путешествия в Антиохию Писидийскую Павел и Варнава говорили иудеям: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию; но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян 13:46).

В период своего второго и третьего похода в Коринф и Эфес соответственно Павел опять («как обычно») начал проповедовать в синагоге. Но когда иудеи воспротивились ему и отвергли благовестие, он сделал решительный шаг — ушел от них и начал миссионерское служение у язычников в ближайшем светском доме (Деян 14:1; 18:6; 19:8 и дал.). Четвертый эпизод произойдет позже, когда он прибудет в Рим (Деян 28:28).

В каждом из этих эпохальных по своей важности решительных шагов Апостола совершалось одно и то же: иудеи отвергали Благую весть, а язычники принимали ее. Второе, естественно, следовало за первым, как и предсказывал Иисус (Мф 8:11 и дал.; 21:43). Но здесь Павел превращает историю в богословие, когда говорит, что первый процесс создавал четкие предпосылки для совершения второго. Бог таким образом использовал греховное отступничество Израиля во благо язычникам, ради их спасения.

Этап спасения язычников (второй по порядку) уже состоялся. Но Павел направляет свое рассуждение дальше, к следующему этапу: спасение язычникам пришло, чтобы [eis] возбудить в них ревность (11б; ср.: 10:19). В Деяниях Лука несколько раз свидетельствует о зависти иудеев (Деян 5:17; 13:45; 17:5). Понятно, что иудеи, глядя на толпы людей, следовавшие за Апостолами, завидовали их успехам, их воздействию на людей. Но Павел видит в этом другую, более продуктивную разновидность зависти. Он знает, что, когда Израиль увидит те благословения, которые имеют верующие язычники (их мир с Богом и друг с другом, их прощение, их любовь, радость и мир, получаемые от Святого Духа), тогда они возжаждут этих благословений для себя и раскаются, и уверуют в Христа, чтобы их иметь. Таким образом, побуждаемые вначале завистью, они затем придут к обращению.

Но это возрождение Израиля станет лишь началом третьего этапа, потому что спасение, в котором возрадуется Израиль, будет сопровождаться такими обильными благословениями, что они выплеснутся за его пределы в остальной мир. Рассуждая о размерах необыкновенных благословений, Павел не удовлетворяется обычной арифметической прогрессией: падение — спасение — зависть (или от спасения язычников к спасению иудеев, стихи 11,14); вместо этого он задает геометрическую а fortiori прогрессию: Если же их падение несет богйтство миру, и их оскудение несет богатство язычникам, то гораздо большие богатства принесет полнота их! (12) [В русском переводе Библии: «Если же падение их богатство миру, и оскудение их богатство язычникам, то тем более полнота их.» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. В этом предложении заложены обе прогрессии. Первая касается Израиля, а вторая — языческого мира. В случае с Израилем аргумент a fortiori состоит в том, что если их «падение» и «поражение» или «оскудение» принесли благословения язычникам, то какие же благословения сможет принести их «полнота» (pleroma). Вероятно, имеется в виду не только их обращение и восстановление, но также их численное увеличение, которое будет происходить до тех пор, пока верующий остаток (leimma) не превратится в значительное большинство.

Что касается языческого мира, то благословения, получаемые ими вследствие отпадения Израиля, названы спасением или богатствами; благословения же, которые они обретут вследствие полноты Израиля, названы гораздо большими богатствами. Нам не сказано, что конкретно подразумевают эти «богатства»; Павел предоставляет нам лишь строить догадки.

Завершив данную в общей форме «цепочку благословений», Павел конкретизирует ее применительно к своему служению. Он вторично прибегает к уже известному логическому приему. Вам говорю, язычники, — пишет он, обращаясь к христианам из язычников Римской церкви, составлявшим, по всей вероятности, большинство, — как Апостол язычников, — продолжает он утверждать то же самое, что в 1:1,5, и подтвердит эту же истину в самом конце Послания к Римлянам (15:16) (см.: другие ссылки на уникальное апостольское служение Апостола Павла язычникам: Деян 9:15 и дал.; 22:21; 26:16 и дал.; Гал 1:1; 2:7 и дал.; 1Тим 2:7). И далее: …Я прославляю [doxazo — «прославляю»] служение мое (13). «Он полностью и без остатка отдает себя ему» [Данн. Т. 38Б. С. 656.]. Он «исполняет его со всей своею силою и преданностью» [Крэнфилд. Т. 2. С. 560.].

Далее Павел разъясняет, почему он «прославляет» свое служение, отдаваясь ему с такой энергией и упорством. Дело в том, что надежда придает ему силы. Он знает, какую цель он преследует в своем служении. Не возбужу ли ревность в моем народе [В русском переводе Библии: «…в сродниках моих по плоти…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.] и, убедив их уверовать в Христа, не спасу ли некоторых из них?(14).

Это заявление замечательно по нескольким причинам. Во-первых, обращение к Христу вследствие действия такого чувства, как зависть, вероятно, может показаться недостойным. Но это не так. Не всякая зависть замешана на эгоизме, то есть не всегда в ней присутствует злобное недовольство или греховная алчность. Буквально слово «зависть» означает «желание обладать чем-либо, принадлежащим другому», и природа зависти (то есть заряжена ли она добром или злом) определяется тем, что является желаемым объектом и имеет ли желающий право на него. Если это нечто само в себе несет зло или принадлежит кому-то другому и мы не имеем на него никаких прав, тогда такая зависть греховна. Но если объект желаний сам по себе есть благо, если это благословение от Бога, которым Он хочет одарить весь Свой народ, тогда «алкать» его и «завидовать» обладающим им не может быть недостойным. Такое желание хорошо само по себе, и возбуждение его в людях представляет собой реальный стимул служения.

Второе, что поражает в высказывании Апостола, это его надежда на спасение некоторых, что звучит, как кажется, не очень оптимистично. Но следует помнить, что мысль его сфокусирована на грядущей полноте Израиля, а его надежда на спасение «некоторых» относится только к его личному скромному вкладу в достижение видимой им цели.

И в-третьих, самое замечательное состоит в том, что Павел рассматривает побуждение своего (иудейского) народа к зависти как один из аспектов своего служения язычникам. Как же это возможно? Он видит это непрерывно продолжающееся взаимодействие между иудеями и язычниками, и этот феномен вплетается в стратегию его служения. Не исключено, что он испытывал некоторое неудобство оттого, что он, Апостол язычников, так много говорит им, Римской церкви, состоящей из бывших язычников, об иудеях. Но этим он демонстрирует их неразрывное единство. Ведь известно, что его служение язычникам начиналось в результате отвержения иудеями Благой вести; теперь он показывает, что его служение, направленное на возбуждение в них зависти, окажется благотворным для языческого мира.

Далее следует более детальный анализ. Что же представляют собой эти гораздо большие богатства, которыми будут благословлены язычники через полноту числа уверовавших евреев? (12). Павел отвечает: Ибо, если отвержение их примирение мира, то что будет принятие, как не жизнь из мертвых? (15). Заметно, как изменился язык этого стиха, став более сильным и выразительным по сравнению с рассмотренным выше. Вместо «падения», «отступления» и «поражения» появляется «отвержение» Богом, хотя Бог никогда не отвергал Свой народ полностью и навсегда (1−2); вместо «спасения» и «богатств», уже полученных язычниками, мы видим здесь «примирение мира», потому что Христос «разрушил разделяющую стену вражды» [В русском переводе Библии: «…разрушил стоявшую посреди преграду…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.] как между ними и Богом, так и между ними и иудеями (Еф 2:14). Вместо «полноты» Израиля присутствует их «принятие» как оборотная сторона их временного и частичного «отвержения». И здесь мы уже видим не «гораздо ббльшие богатства», получаемые язычниками от полноты числа Израиля, но «жизнь из мертвых». Эта последняя фраза вызвала немало толкований среди богословов. Рассмотрим три основных позиции.

Первый подход буквальный, согласно которому Павел говорит здесь о всеобщем воскресении в последний день, об «окончательном исполнении, воскресении мертвых и следующей за ним вечной жизни» [Сэнди, Хедлэм. С. 319.]. Таким образом, обращение Израиля «станет сигналом к воскресению — последней стадии эсхатологического процесса, начало которому положено смертью и воскресением Иисуса [Барретт. С. 215. См. также: Крэнфилд. Т. 2. С. 563; Данн. С. 658, 670; Кэземанн. С. 307.]. Известно, что в иудейском апокалипсисе возрождение Израиля ассоциировалось с воскресением мертвых, и, естественно, Павел относит слово «жизнь» к человеческому телу (8:11). Однако если бы Павел подразумевал воскресение мертвых, он бы использовал слово anastasis, адекватно передающее это понятие, а не «жизнь из мертвых». Кроме того, неужели Павел в самом деле считал, что его служение иудеям и язычникам способно ускорить второе пришествие и воскресение? Вряд ли мы найдем хоть какое-то подтверждение этому.

Второй подход духовный, то есть Павел говорит здесь о нашем «воскресении» с Христом, что является одной из его любимейших тем (напр.: Еф 2:1 и дал.; Кол 3:1 и дал.). И ранее он говорил о нас как об «оживших из мертвых» (6:13). Но это статус и переживание всех христиан; это относится к «спасению» и тем «богатствам», которые христиане из язычников уже получили. Гораздо большие богатства наводит на мысль о чем-то совершенно новом, даже захватывающем, поэтому сведение мысли Апостола к новой жизни во Христе (которую мы уже имеем и в которой радуемся) не продвинуло бы нас вперед.

Третий подход можно назвать фигуральным. Согласно этой точке зрения, Павел предвидит «невообразимое благословение» [Денни. С. 679.], готовящееся сойти на язычников, — всемирное благословение, которое настолько превзойдет все прежние, что будет сравнимо лишь с новой жизнью из смерти. Возможно, Павел делает здесь косвенную ссылку на видение Иезекииля, в котором восстановление Израиля передано в образах оживающих мертвых, иссохших костей, обретающих плоть и жизнь (Иез 37:3 и дал.). Может быть, Павел ассоциирует это видение с языческим миром? Может быть, он пророчествует о «мощном и энергичном возрождении истинной религии из противоположного состояния, которое было религиозной смертью» [Моул (1884). С. 193.], или о «беспрецедентном возрождении всего мира вследствие широкой и успешной евангелизации» [Мюррей. Т. 2. С. 84.]? Если Бог использовал трагедию иудейского отпадения, чтобы дать спасение язычникам, то какими же несказанно богатыми могут быть Его благословения этому миру в результате принятия Израиля и его полноты?

Далее мы встречаемся с двумя небольшими метафорами, похожими на пословицы, одна из которых имеет отношение к обрядовой жизни Израиля, а вторая — к сельскохозяйственной. И та, и другая укрепляют, каждая по-своему, уверенное пророчество Апостола о великих грядущих благословениях, и, подобно стиху 15, обе части стиха 16 также начинаются с условного союза «если». Если начаток теста свят, тогда и весь замес свят (16а) [В русском переводе Библии: «если начаток свят, то и целое…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.] (ср,: Чис 15:17 и дал.). Одно из предлагаемых толкований звучит так: если часть чего-либо посвящается Богу, то и целое тоже принадлежит Ему, то есть если первые уверовавшие обратились, то последует обращение и остальных. Далее, «если корень свят, то и ветви» (16б), что может быть истолковано так: если израильские патриархи принадлежали Богу по завету, то и потомки их тоже входят в завет. Эти образы — «корень» и «ветви» — детали аллегории оливкового дерева.

б. Аллегория оливкового [В русском переводе Библии используется второе название этого дерева — маслина. — Прим. ред.] дерева (17−24)

Олива, как и виноградная лоза, всегда была признанной эмблемой Израиля (Иер 11:16; Ос 14:6; Пс 79:9 и дал.). Этот иносказательный образ помогает правильно понять учение Павла об иудеях и язычниках. Выращенное оливковое дерево — это народ Бога, корни которого — патриархи, а ствол — символ времени, символ истекших с тех пор столетий.

Некоторые из ветвей отломились - речь идет о неверующих иудеях, временно отброшенных; а ты [верующий язычник] дикая олива, привилась на место их [среди израильского остатка] и стала общником корня и сока оливы (17).

Некоторые комментаторы, пытаясь анализировать эту аллегорию Павла, заходят слишком далеко. Согласно обычному процессу, рассуждают они, «привои обязательно берутся от ветвей культивируемого оливкового дерева и прививаются к дикому стволу, обратный же процесс не имеет смысла и не выполняется» [Сэнди, Хедлэм. С. 328.]. К. X. Додд продвинулся еще дальше, дойдя до саркастической иронии в адрес Павла: «Павлу была свойственна ограниченность городского жителя… Он даже не нашел в себе достаточно любопытства, чтобы поинтересоваться тем, что происходило в оливковых садах, повсюду встречавшихся на его пути» [Додд. С. 180.]. Бедный Павел! Да он просто городской невежда! И вот некоторые исследователи начинают указывать на стих 24 как на «противоречащий природе», хотя и предполагают, что Павел все-таки знал, о чем говорил: просто он решал теологические, а не садоводческие задачи.

В 1905 году сэр Уильям Рамсей написал занимательную статью, до сих пор цитируемую, в которой он покушался на древние и на современные авторитеты. Процесс, описанный Павлом, как говорит Рамсей, все еще применяется в Палестине «в исключительных обстоятельствах…», потому что «существует традиционный способ укрепления оливкового дерева, переставшего плодоносить, который заключается в том, что к нему прививается черенок от дикой оливы; в результате этот дикий побег облагораживается соком дерева и последнее вновь начинает приносить плод» [Экспозитор. — The Expositor, 6th series, vol. XI (Hodder and Stoughton, 1905), pp. 16ff. and 152ff.; Рамсей У. Исследования трудов Павла и другие работы. — W. Ramsay. Pauline and Other Studies (1906), pp. 217ff.]. Поэтому Павел приводит описание не «обычного процесса прививки молодой оливы», а «способ укрепления неплодоносного оливкового дерева» [Там. же. С. 24, 34.]. В таком случае «противоречие природе» не в «прививке», а в «принадлежности», так как побег отсекается от дикого дерева, которому он (побег) естественным образом принадлежит, и прививается к садовой оливе, которой он таким же естественным образом не принадлежит [Цислер (1989). С. 281.].

Павел строит свою аллегорию на двух понятиях: «отломиться» и «привиться», желая преподать своим читателям два дополнительных урока. Первый адресован уверовавшим язычникам, которых он предостерегает от обольщения (17−22), а второй — иудеям, которым он обещает возрождение (23−24).

Что касается верующих из язычников, то здесь все предельно ясно: оливковое дерево подрезано и привито. Некоторые ветви срезаны. Это аллегорическое изображение факта отвержения определенной части иудеев. На их место привит дикий побег, то есть определенная часть язычников уверовала и воша в число тех, кто имеет завет с Богом. Не превозносись пред ветвями… Это предупреждение, которое Павел обосновывает рядом аргументов. Во-первых, напоминает он, ветви без корня не имеют в себе жизни. Вспомни, что не ты корень держишь, но кореньтебя (18). Во-вторых, нужно осознавать, что ты держишься только своей верой. Вы можете воспротивиться, говоря: ветви отломились, чтобы мне привиться (19). Формально это так. Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою… (20). Следовательно, твое положение довольно уязвимо.

В-третьих, не гордись, но бойся (20), потому что нельзя забывать, что произошло с неверующим Израилем, по естеству своему принадлежащим оливковому дереву. Ибо, если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя (21), не принадлежащего природно.

В-четвертых, вы должны размышлять постоянно о характере Бога. Итак, видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим [иудеям-отступникам], а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечен (22). Это не значит, что истинно верующие могут быть отвергнуты, это значит, что истинным детям Божьим свойственны твердость и стойкость (напр.: Евр 3:14; 1Ин 2:19).

Такое назидание избегать бахвальства, причем, подкрепленное столь серьезными аргументами, было необходимоуверошавшим римским язычникам. Дело в том, что хотя иудеи охранялись законом от посягательств язычников, они все же немало страдали от обычного злобного нрава язычников, иногда переходившего во вспышки насилия. Иудеи сопротивлялись ассимиляции с языческой культурой и не желали оставлять или изменять своих традиций, сохраняя «свою исключительность, которая порождала неприязнь язычников, из чего впоследствии возник антисемитизм. Иудеи были мишенью для насмешек, презрения и часто ненависти со стороны язычников, среди которых они жили» [Смолвуд Э. М. Иудеи под римским владычеством от Помпеи до Диоклетиана. — Е. М. Smallwood, The Jews under Roman Rule from Pompey to Diocletian (Leiden, 1976), pp. 123f.]. Павел верил, что уверовавшие во Христа римские язычники не станут участвовать в подобных антисемитских выпадах.

Сделав необходимые предостережения уверовавшим язычникам об опасности гордыни и обольщения, Павел спешит ободрить неверующих иудеев. Его довод таков: если привитые ветви могут быть отсечены, то отсеченные могут снова стать привитыми. Ключевым словом здесь является упорствовать (epimend), этот же глагол употреблен в предыдущем стихе 22 и переведен «продолжать быть» [В русском переводе Библии: «пребывать…» Рассуждение автора основано ан английском переводе. — Прим. пер.]. И если они не станут упорствовать в своем неверии, то будут привиты, потому что Бог может опять привить их (23) [В русском переводе Библии: «Но и те, если не пребудут в неверии, Привьются, потому что Бог силен опять привить их». Рассуждение автора Сновано на английском переводе. — Прим. пер.]. Более того, свою уверенность в этом Павел иллюстрирует, сравнивая прививку природных и неприродных ветвей: Ибо, если ты [уверовавший язычник] отсечен от дикой по природе оливы и не по природе привился к хорошей оливе, то тем более они [то есть верующие иудеи] привьются к своей оливе (24). Другими словами, «возрождение Израиля не такой сложный процесс, как обращение язычников» [Сэнди, Хедлэм. С. 330.].

Мы видим, что большая часть «цепочки благословений» вошла в аллегорию оливкового дерева, особенно отвержение иудеев (отсечение природных ветвей), присоединение язычников (дикие черенки привиты), а также ожидаемое возрождение иудеев (природные ветви будут вновь привиты). Однако в ней не нашло отражения то, что через восстановление Изралия в вере благословения язычников умножатся. Главную роль в ней играют предостережение и обетование. Вначале предостережение, ибо поскольку было возможно отсечение природных ветвей, привитые тоже могут быть отсечены (21). Язычники, как и иудеи, тоже могут быть отвергнуты. Здесь нет места самодовольству. Затем обетование: поскольку привиты дикие ветви, то и с природными может быть то же (24). Иудеи, как и язычни ки, могут быть восстановлены. Следовательно, нет основания для отчаяния.

в. Божественная тайна (25−32)

Выстроив свою аллегорию, Павел вновь напрямик обращается к читателям, «братьям», видимо, имея в виду иудеев и язычников, ставших членами церкви, намереваясь говорить с ними об их будущем: Хочу, братья, чтобы вы познали эту тайну, чтобы не впасть вам в самообман… (25) [В русском переводе Библии: «Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, — чтобы вы не мечтали о себе…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. Он уже предостерегал их от хвастовства (18) и гордости (20), а теперь предупреждает об опасности самодовольства. «Избегать невежества. чтобы избежать самообмана» — такова основная мысль этого отрывка, ибо Павел знает, что корень самодовольства в невежестве. Именно тогда мы впадаем в искушение гордыней, когда имеем неверное понятие или ложные фантазии о самих себе. И напротив, знание — путь к смирению, ибо смирение — честность, а не лицемерие. Абсолютным антиподом гордости является истина. Если бы иудеи и бывшие язычники, члены Римской церкви, смогли верно понять свои взаимоотношения в Божьем замысле, им было бы нечем хвалиться.

Это как раз то, что Павел называет тайной, и именно ее, уверен он, они должны знать. Под «тайной» Павел понимает не ту секретную информацию, которая доступна только участникам, но нечто, открывшееся всем и ставшее всеобщим достоянием. Эта «тайна» в первую очередь есть Сам Христос, «в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол 2:2 и дал.; 4:3). И в частности, это также добрая весть о том. что во Христе язычники теперь обрели равные с иудеями права на Божьи обетования и равное с ними членство в Его семье (16:25 и дал.; Еф 1:9; 3:3 и дал.; Кол 1:26 и дал.; 3:11). Но теперь Павел, видимо, намерен вникнуть глубже в смысл этой тайны. Она включает в себя три взаимосвязанные истины. Первая заключается в том, что ожесточение произошло * Израиле отчасти (25б). Это сообщение не новость, так как Павел уже сказал об этом в стихе 7. Как мы уже видели, «ожесточает» Сам Бог (9:18), но это есть не что иное, как Его справедливый суд, когда Он предает людей их же собственному упрямству. «Ожесточение» принимает форму духовной бесчувственности. Именно о таком «покрывале», лежащем на их сердцах и умах, говорит Павел в других Посланиях (2Кор 3:14 и дал.; 4:3 и дал.).

Однако Апостол подчеркивает, что это явление имеет, во-первых, частичный характер (отчасти), потому что не все израильтяне поражены ожесточением сердец (есть верующий остаток); во-вторых, оно временно (до времени, пока), потому что будет продолжаться вплоть до второго этапа осуществления Божьего плана. И Павел расшифровывает: пока войдет полное число язычников (25в). Пока Израиль остается в состоянии ожесточения и продолжает отвергать Христа, Благая весть будет проповедоваться по всему миру (ср.: Мк 13:10; ср.: Откр 7:9 и дал.) и все ббльшее число язычников будет отзываться на нее. И этот процесс будет продолжаться до тех пор, пока «полное число» или полнота (pleroma, то же самое слово было использовано в стихе 12, где говорится об иудеях) язычников не будет достигнута.

Это обусловит переход к третьему этапу: И так весь Израиль спасется… (26а). Три ключевых слова в этом предложении («весь», «Израиль» и «спасется») нуждаются в толковании.

Во-первых, какому конкретно Израилю предопределено спасение? Кальвин считал, что это обетование относится к Церкви. «Я считаю, что слово «Израиль» имеет широкое значение и объемлет весь народ Божий, так что, когда язычники составят необходимое число и когда возвратятся иудеи, тогда «спасение всего Божьего Израиля, представленного и теми, и другими, завершится…» [Кальвин. С. 255.]. Известно, конечно, что в Гал 6:16 Павел говорит о церкви как об «Израиле Божьем», однако везде в Послании к Римлянам «Израиль» означает этнический или национальный Израиль в противоположность языческим народам. Такое же значение оно имеет в стихе 25, так что вряд ли оно изменилось в следующем за ним стихе 26. Тогда с естественным толкованием слова «тайна» будет следующее: ожесточение Израиля как нации продолжится до тех пор, пока не наступит полнота числа спасенных язычников, и (как явствует) в этот момент ожесточению Израиля придет конец и «весь Израиль спасется». Вряд ли преувеличивал Джон Мюррей, когда сказал: «Экзегетически невозможно никакое иное значение слова «Израиль» в этом стихе, кроме того, которое оно имело здесь на протяжении всей главы»[Мюррей. Т. 2. С. 96.].

Во-вторых, слово весь. Кого Павел включает в понятие «весь Израиль»? В настоящее время весь Израиль, за исключением верующего остатка, находится в состоянии ожесточения и будет находиться в нем до достижения полного числа обратившихся язычников. В этом случае «весь Израиль», вероятнее всего, подразумевает большую массу еврейского народа, куда входит как ранее ожесточившееся большинство, так и уверовавшее меньшинство. Вряд ли здесь стоит искать буквально каждого отдельного израильтянина. Это слишком современное понимание. «Весь Израиль» — это характерное для иудейской литературы выражение, пишет Ф. Ф. Брюс, и там оно имеет значение не «каждый иудей без исключения», но «Израиль как одно целое» [Брюс. С. 209.].

Третье слово — спасется. Какого рода спасение имеется в виду? Здесь нам поможет свидетельство из Писания, представляющее собой коллаж, составленный Павлом из трех текстов, в которых говорится о спасении Божьего народа:

Придет от Сиона Избавитель и избавит Иакова от безбожия» (26б) [В русском переводе Библии: «…приидет от Сиона Избавитель и отвратит нечестие от Иакова…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.].

«И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их (27).

Итак, эти стихи позволяют сделать три определенных утверждения. Первое: «И придет Искупитель Сиона» (Ис 59:20). Оригинальный текст пророка Исайи говорит о первом пришествии Христа. Второе имеет отношение к морали: Он отвратит нечестие от Иакова. Очевидно, что это ссылка на Ис 27:9, где говорится, что вина Иакова будет искуплена и снята с него. Третье: Искупитель установит Божий завет, обещающий прощение грехов (Иер 31:33 и дал.). Искупитель приведет Свой народ к покаянию, а значит, к прощению в соответствии с обетованиями Божьего завета. Все это ясно свидетельствует, что «спасение» Израиля, о котором молился Павел (10:1) и к которому он поведет свой народ пробуждением в нем зависти и ревности (11:14), спасение, которое уже стало доступно язычникам (11:11; ср.: 1:16) и которое однажды переживет «весь Израиль» (11:26), — это спасение от греха через веру в Христа. Это не спасение Израиля как нации, потому что ничего не сказано здесь ни о политической организации, ни о возврате на свою землю. Нет здесь никакого намека и на какой-либо особый путь к спасению евреев без веры во Христа.

Вполне понятно, почему после жестокого уничтожения евреев они потребовали прекращения христианского миссионерства в их среде, и в рядах христиан в связи с этим возникло замешательство. Обсуждается даже такая точка зрения, что евангелизация евреев — это недопустимая форма антисемитизма. Поэтому некоторые христиане пытаются подвести теологический фундамент под необходимость оставить евреев наедине с их иудаизмом. При этом они напоминают о том, что Бог заключил с Авраамом «вечный завет», который имеет силу и в настоящее время, и, значит. Бог дает спасение еврейскому народу через их собственный завет, минуя веру в Иисуса. Такая концепция называется «теологией двух заветов». Одним из первых богословов, принявших ее, был епископ Кристер Стендаль [Стендаль. С. 4.]. Он считал, что существуют два различных «пути» к спасению: христианский путь — для верующего иудейского остатка и уверовавших язычников — и путь исторического Израиля, полагающегося на Божий завет, заключенный с ними. Несомненно, прав профессор Данн, назвавший это «ложной и совершенно ненужной антитезой» [Данн. Т. 38Б. С. 683. Ср.: Сандерс (1983). С. 194 и дал., 205; Цислер (1989). С. 285. Доступное и разумное обоснование иудейского евангелизма см. в: Уиллоубанкская декларация по христианскому евангелизму и еврейской нации. — The Willowbank Declaration on the Christian Gospel and the Jewish People (World Evangelical Fellowship, 1989).].

Несомненно, что глава 11 Послания к Римлянам противостоит упомянутой выше концепции, потому что исходит из аллегории оливкового дерева, а дерево, как явствует из контекста, только одно, и ему принадлежат как верующие иудеи, так и уверовавшие язычники. Опять же, иудеи привьются, если не пребудут в неверии (23). Следовательно, вера в Христа очень важна для них. Неизвестно, прав ли доктор Том Райт, отрицая теорию «крупномасштабного, в последнюю минуту совершающегося спасения этнических иудеев» [Райт. С. 233.], однако его мнение по поводу современного евангелизма (повторение слов «ныне», «теперь» в стихах 30 и 31) кажется довольно разумным: «Павел предвидит большой приток иудеев в церковь по благодати, через веру» [Там же. С. 249.].

Концепция двузаветной теологии сыграла отрицательную роль, являясь попыткой увековечить разделение между иудеями и язычниками, которое уничтожил Иисус Христос. «Ирония заключается в том, — пишет Том Райт, — что в конце XX века теология, пытаясь избежать антисемитизма, согласилась с такой позицией (неевангелизации иудеев), …которую Павел охарактеризовал бы как крайне антисемитскую» [Там же. С. 253.]. «Совершенно невозможно представить себе церковь любого времени, являющую собой чисто языческое представительство», либо «состоящую исключительно из иудеев» [Там же. С. 249.].

Вчитываясь в стихи 11−27, можно заметить, что Павел вновь и вновь (четырежды с некоторыми модификациями) прорабатывает цепочку: иудеи — язычники — иудеи — язычники. Во-первых, говоря о богатстве будущих благословений в стихах 11−12, он мысленно продвигается от отступничества Израиля к спасению язычников, от иудейской зависти к их полноте и «богатству» благословений для язычников. Во-вторых, говоря о своем служении (13−16), он свидетельствует об отвержении Израиля, примирении мира, принятии Израиля и «жизни из мертвых». В-третьих, в аллегории оливкового дерева (17−24) (отсечение природных ветвей с последующим привитием диких побегов) явственно указана перспектива возвращения природных ветвей на дерево, а для диких ветвей — перспектива пребывания в Божьей милости. В-четвертых, в своих рассуждениях о Божественной тайне (25−26) Павел прослеживает путь от частичного, временного ожесточения Израиля к полноте числа язычников и спасению всего Израиля. Однако ничего не сказано здесь о величайшем финальном благословении всему миру.

В заключительной части главы 11 (28−32), помимо хвалебного гимна (33−36), содержатся два существенных момента, преподанных с необычайным изяществом и мастерством. Оба сосредоточены на все еще пребывающем в неверии Израиле {они), но в связи с уверовавшими язычниками (вы); оба говорят о настоящей реальности (иудейское неверие) и оба разъясняют, почему можно быть уверенным в том, что Бог не отверг Свой народ (1−2) и не позволил им полностью отпасть (11). На чем же основана эта уверенность? Ответ известен: на Божьем выборе (28−29) и Божьей милости (30−32).

Во-первых, Божий выбор непреложен. В отношении к благовест ию, они враги ради вас; а в отношении к избранию, возлюбленные Божий ради отцев (28). Ибо дары и призвание Божие непреложны (29).

Имеются два противоположных подхода к оценке роли израильского народа, и смысл этой антитезы заключен в словах они враги и они возлюбленные. И поскольку «возлюбленные» — грамматически имеет пассивное значение, то и «враги» соответственно тоже. Это значит, что Бог враждебен им в том смысле, что они находятся под Его осуждением, и стих 28 действительно утверждает, что они являются объектами. Божьей любви и гнева одновременно. В этом же стихе для лучшего понимания приводится также противопоставление еще двух моментов: «они» (неверующие иудеи) и «вы» (уверовавшие язычники). Они — враги Благой вести из-за вас, но в то же время они — избранники Божьи и возлюбленные из-за патриархов. Эта истина нуждается в разъяснении.

С одной стороны, иудеи не только отвергли Евангелие, они активно противодействуют его распространению, чтобы помешать вам, язычникам, услышать его. Следовательно, по отношению к Благой вести и ради вас (потому что Богу угодно, чтобы вы услышали ее и уверовали) Он враждебен им. Но с другой стороны, иудеи — избранный, особый народ Бога, они — потомки знаменитых патриархов, с которыми был заключен завет и которые получили Божьи обетования. Следовательно, благодаря Божьему избранию и ради патриархов (потому что Бог верен Своему завету и обетованиям), Он любит их и намерен привести их к спасению. Дело в том, что Бог никогда не отбирает Свой дар и не аннулирует Свой призыв (29). Оба непреложны. Его дары — это привилегии, дарованные Им Израилю; они перечислены в 9:4−5. В отношении Его призыва сказано, что «Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет, и не сделает? будет говорить, и не исполнит?» (Чис 23:19). Только опираясь на эту неколебимую верность Бога Своему слову, мы можем быть уверены в будущем восстановлении Израиля.

Другим основанием нашей уверенности в том, что у Бога есть будущее для Его народа, является Его милосердие, и это милосердие даруется непокорным. Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их (30), так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы (31).

Эти тщательно выстроенные заявления отмечены скорее параллелизмом, чем контрастом. Здесь говорится, что человеческое непослушание и Божественное милосердие действуют и в среде язычников, и в среде иудеев, однако имеется одно четкое различие между ними, состоящее в том, что Бог уже явил Свою милость к непокорным, но раскаявшимся язычникам. С другой стороны, явление Его милости непокорному Израилю — дело будущего. Следует отметить также разнообразие причин явления Божьего милосердия, которые передаются в греческом тексте простым дательным падежом. Так, вы получили милость их непослушанием (30), а они получат ее данной вам милостью (31). Обобщая, скажем, что по причине непокорности Израиля непослушные язычники обрели милость от Бога; по причине этого милосердия к непослушным язычникам непокорные иудеи получат его также. Мы вновь выходим на ту же «цепочку благословений», потому что непокорность Израиля дала толчок явлению милости к язычникам, а это в свою очередь приведет к благословению Израиля Божьей милостью.

Стих 32 подводит черту под рассуждениями Апостола, тем самым подводя и к раскрытию Божьего всеобъемлющего замысла и плана. Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать. Непослушание — это подобие темницы, куда Бог заключил все человеческие существа, чтобы «у них не было оттуда другого выхода, кроме спасающего Божьего милосердия» [Крэнфилд. Т. 2. С. 587.]. В этом заключается основная мысль настоящего Послания. В первых трех главах Павел показал, что все люди грешны, виноваты и не имеют извинения; начиная с 3:21, он рассуждает о пути спасения по благодати через веру в Христа. Подобные мысли мы встречаем в Послании к Галатам: «Писание говорит, что весь мир в плену у греха»[В русском переводе Библии: «…Писание всех заключило под грехом…» Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. Мы заключены были под стражею закона до того времени, как надлежало открыться вере. Итак, закон «был уполномочен [ПНВ, «был нашим опекуном»] привести нас ко Христу…» [В русском переводе Библии: «…закон был для нас детоводителем ко Христу…» Рассуждение автора основано ан английском переводе. — Прим. пер.] (Гал 3:22 и дал.).

Итак, человеческое непослушание есть плен, из которого нас освобождает Божье милосердие. Но кто те «все», кои связаны непослушанием, и те «все», кому предстоит быть помилованными (32)? Некоторые исследователи, размышляя над этим стихом, впадают в иллюзию универсалистского толка. И действительно, в отрыве от контекста Послания к Римлянам этот стих может произвести впечатление обещания всеобщего спасения в конце истории. Однако настоящее Послание Павла не оставляет места для такой интерпретации, потому что в нем Апостол заявляет, что придет «день гнева от Бога» (2:5), в который некоторые получат «ярость и гнев», «скорбь и тесноту» (2:8 и дал.). Какова же альтернатива этому? Нужно отметить, что в обеих частях стиха 32, где говорится о тех, кого Бог заключил в непослушание, и о тех, кого Он помилует, Павел употребляет не просто сочетание «все люди» или «все», но «те все» (touspantas). И это уточнение относится к обеим группам, которые противопоставляются на протяжении всей главы и особенно в стихах 28 и 31, где «они» и «вы» есть иудеи и язычники Павел решительно доказывал, что нет различия между иудеями и язычниками ни в отношении греховности (3:9,22), ни в отношении спасения (10:12). Нет этого различия теперь, поскольку они находятся вместе в плену своего непослушания, вместе же они и возрадуются свободе через Божье милосердие. Более того, он предсказал будущую «полноту» как Израиля (12), так и язычников (25). И только когда придет время и эти две «полноты» сольются в одно, тогда выйдет на сцену новое человеческое общество, состоящее из огромного числа искупленных людей, великое множество народа из всех национальностей, которое невозможно будет сосчитать (Откр 7:9). Это будут «те многие», которые прежде были в Адаме, а сейчас во Христе, которые радуются в Его изливающейся через край благодати и царствуют с Ним в жизни (5:12 и дал.). Завершение Божьего замысла- это Его будущая «милость, милость безусловная и безграничная» [Крэнфилд. Т. 2. С. 587.], милость на «всех них», то есть «на всех без различия, а не на всех без исключения» [Брюс. С. 211.].

15. Хвалебный гимн Богу (Доксология). 11:33−36

На протяжении одиннадцати глав Павел проводил аналитический разбор Благой вести. Шаг за шагом он демонстрировал, каким образом Бог открывает Свой путь приближения к Себе грешников, как Христос умер из-за наших грехов и был воскрешен из мертвых ради нашего оправдания, как мы объединились с Ним в Его смерти и воскресении, что христианская жизнь проходит не под законом, а под руководством Святого Духа, как Бог планирует использовать полноту Израиля и язычников для создания нового сообщества Своих людей. Горизонты Павла широки. Его видение вмещает в себя время, вечность, историю и эсхатологию, оправдание, освящение и прославление. И здесь он делает остановку, чтобы передохнуть. Довольно анализов, аргументов — они должны уступить место прославлению. «Подобно путнику, достигшему вершины Альп, — писал Ф. Л. Годет, — Апостол оборачивается и созерцает пройденный путь. Бездна зияет у его ног, но сквозь нее пробиваются волны света, и повсюду, куда достигает его взгляд, перед ним простираются величественные горизонты» [Годет. С. 416.]. И прежде чем перейти к анализу практического применения благовестил, Павел падает на колени перед Богом и возносит Ему хвалу (33−36).

И хотя поклонение его, будучи неразрывно связанным с образами Писания, наполнено старозаветной фразеологией, тем не менее все оно пронизано смиренным благоговением и осознанием своей полной зависимости.

Он начинает с изумленного возгласа: О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!(33). Возможно двоякое толкование этого предложения. Первое: Павел относит свое восклицание к одной истине — мудрости и знаниям Бога — и прославляет их необозримые богатства (НМВ: «глубины богатств мудрости и знаний Бога»). Второе: Павел свидетельствует здесь о двух истинах — богатствах Бога, с одной стороны, и Его мудрости и знаниях, с другой — и прославляет обе (ПНВ: «глубины богатств и мудрости, и знаний Бога»). О правильности второй точки зрения (то есть восхваления богатства и мудрости Божьих) свидетельствует следующее параллельное место, в котором Павел говорит как о непостижимости «судов» [В русском переводе Библии: «судеб». Рассуждение автора основано на английском переводе. — Прим. пер.]. Его (того, что Он решает и постановляет), так и о недоступности нашему разуму «путей» Его (что Он делает, куда Он направляется). И это разграничение — Его богатство и Его мудрость (33а), Его суды и Его пути (33б), Его откровения (34) и Его дары (35) — сохраняется на протяжении всего заключительного отрывка.

Павел уже говорил о богатствах Бога: «богатство благости, кротости и долготерпения» (2:4), «богатство славы» (9:23), богатства, которые Господь Иисус бескорыстно дарует всем призывающим Его (10:12). В других Посланиях он говорит о Его «богатстве милостью» (Еф 2:4; ср.: 1:7) и о «неисследимом богатстве» Христа (Еф 3:8; 3:16. Ср. также: 2Кор 8:9; Флп 4:19). Смысловой доминантой во всех этих изречениях Апостола Павла является то, что спасение — это часть Божьих богатств, преподносимая как дар; оно невероятно обогащает всех, кто принимает его.

Далее речь идет о мудрости Бога, сокрытой в Иисусе (Кол 2:2 и дал.), проявившейся в Его Кресте (хотя, с человеческой точки, зрения это безумие) (1Кор 1:18 и дал.) и реализуемой в Божьем плане спасения (Еф 1:8; 3:10). Таким образом, если дело спасения рождено мудростью Божьей, то даруется оно по богатству Его. Более того, богатство и мудрость Бога не только бездонны, они на самом деле непостижимы (33б). Решения, которые Он принимает, невозможно постичь; пути, которыми Он действует, недосягаемы. Данное место в Новом Завете есть не что иное, как прямая аналогия с Ис 55:8 и далее, где Бог говорит о том, что Его мысли неизмеримо выше наших, а Его пути — не наши пути. Ну конечно! Можем ли мы, тленные и падшие творения, воображать себя способными проникнуть в бесконечный разум Бога? Его разум (о чем Он размышляет) и Его деятельность (как Он поступает) абсолютно недоступны нам (о непостижимости Божьего разума и Его тайн см., напр.: Иов 5:9; 11:7; Пс 138:6; Ис 40:28).

Далее Павел задает один, а точнее два риторических вопроса. За двумя восклицательными предложениями стиха 33 («О, бездна!..» и «Как непостижимы!..») следуют два вопросительных стиха 34 и 35 («кто познал?..» и «кто дал?..») (34):

Ибо кто познал ум Господень?

Или кто был советником Ему?» (Ис 40:13) (35).

«Или кто дал Ему наперед, чтобы Он

должен был воздать? (Иов 35:7−41:11).

Как видно из этих двух ветхозаветных текстов, цитируемых Павлом, совершенно нелепо всякое притязание на то, что мы можем поучать Бога или способны что-либо дать Ему. Смехотворны наши попытки познать Его разум (ведь мысли Его непостижимы для нас) или давать наши рекомендации. Точно так же абсурдно (потому что Его пути неисследимы) воображать, что мы, предложив Богу пару своих даров, можем включить Его в список наших должников. Конечно же, нет.

Не мы советники Богу, но Он — нам. Не мы Его кредиторы, но Он — наш. Мы находимся в полной зависимости от Него, ибо только Он может научить и спасти нас. По Его милости получаем мы откровения и искупление. Всякая попытка поменяться ролями с Богом была бы попыткой свержения Творца с Его трона и обожествления себя. Итак, ответ на оба вопроса в стихах 34−35 один: никто!

В-третьих, Павел делает теологическое заявление: Ибо все из Него, Им и к Нему (36а). Вот в чем причина нашей человеческой зависимости от Бога. «Все» обычно связывают с материальными творениями. Вполне возможно, что здесь Павел имеет в виду также и новое творение — нарождающийся новый многонациональный Божий народ. Если мы задаем вопрос о том, откуда все произошло изначально, ответ один: от Бога.

Если мы спрашиваем, как все возникло и существует доныне, ответ один: Богом. Если мы спросим, почему все образовалось и куда все идет, нашим ответом будет: для Бога и к Богу. Эти три предлога (ек — «из» или «от»; dia — «через»; eis — «для» или «к») свидетельствуют, что Бог есть Творец, руководитель и наследник всего, источник, средство и цель всего. Он есть Альфа и Омега (Откр 1:8; 21:6; 22:13) и Он есть все, что между ними.

И наконец, Павел завершает главу финальным посвящением: Ему слава во веки/Аминь (36б). Слава принадлежит только Ему именно потому, что все от Него и все Им. Именно это так жалит человеческую гордость. Наша гордость ведет себя так, будто мы и есть Бог Всемогущий; мы так по-хозяйски расположились на земле, как будто мы ее владельцы; мы отрицаем нашу зависимость от Бога (будто и в самом деле все сущее зависит от нас), чтобы в своем высокомерии присвоить себе славу, которая принадлежит Ему одному.

Чрезвычайно важно осознать, что теология (наша вера в Бога) и доксология (наше поклонение Богу) никогда не должны расходиться, в чем нас наставляют главы 1−11 Послания к Римлянам. С одной стороны, доксология невозможна без теологии. Нельзя прославлять Бога, Которого не знаешь. Всякое истинное поклонение — это реакция, следующая за откровением Богом Самого Себя во Христе и в Писании; истинное поклонение рождается вследствие нашего размышления над тем, Кто Он и что Он совершил. Только осознание тех величественных истин, о которых идет речь в главах 1−11, способно дать импульс такому непроизвольному всплеску благоговения и хвалы, какое испытал сам Апостол. Желание прославлять Бога порождается, питается и вдохновляется проникновением в Его истины. Поклонение без теологии обречено на вырождение в идолопоклонство. Поэтому неоспоримо то важное место, которое Священное Писание должно занимать как в публичном прославлении, так и в личном общении с Богом. Только Слово Божье возбуждает желание славить Его.

С другой стороны, нет теологии без доксологии. Есть что-то крайне отрицательное в чисто академическом интересе к Богу. Бог не объект холодного, критического, отвлеченного науного исследования или оценки. Нет, истинное приближение к Богу через познание непременно приводит к поклонению, что и произошло с Павлом. Пасть ниц в священном благоговении — вот как нам должно пребывать пред Ним.

Если я не ошибаюсь, епископ Хэндли Моул сказал в конце прошлого века, что нам следует «одинаково остерегаться как теологии без поклонения, так и поклонения, лишенного теологического основания».

16. Манифест евангелизма

«Как прекрасны ноги благовествующих… благое!»

(10:15; см.: Ис 52:7)

Твердо обосновав истину, что у Бога запланировано будущее и для иудеев, и для язычников и что их «полнота» станет результатом евангелизации, Павел делает о ней (евангелизации) логически очень сильное и убедительное заявление (10:14 и дал.), после чего рассуждает о распространении Благой вести вообще. Взяв за основу эти главы, можно обобщить учение Павла о евангелизме, придав ему форму манифеста, состоящего из восьми пунктов.

1. Необходимость евангелизма: евангелизм необходим, потому что люди пребывают в погибели до тех пор, пока не услышат и не примут Благую весть.

Без признания всей серьезности человеческой ситуации евангелизм немыслим. Все люди в глазах Бога грешны, виновны и не имеют оправдания. Если они хотят спастись, они должны призвать имя Господа (10:13), но чтобы это сделать, они должны иметь возможность слышать Благую весть (10:14 и дал.).

2. Масштаб евангелизма: все человечество должно иметь возможность слышать Благую весть.

Как небеса провозглашают славу Божью по всей земле (10:18), так и христиане должны нести свидетельство о Его благодати всему миру. Все народы должны услышать Евангелие (1:5; 16:26). Но и Израиль тоже, ибо ни его уникальное привилегированное положение (9:4 и дал.), ни его религиозное рвение (10:2) не могут заменить собой веру в Иисуса (11:23). Итак, нет различий между иудеями и язычниками ни в отношении греха (3:22 и дал.), ни в отношении пути спасения, потому что один и тот же Господь Иисус «богат» благословить «всех призывающих Его» (10:12). Не может быть и речи об альтернативном пути спасения ни для иудеев, ни для язычников.

3. Побудительный мотив евангелизма: он порожден любовью и желанием сердца.

Будучи евреем-патриотом, Павел не проявляет никаких признаков нетерпения или злобы по поводу того, что его соотечественники отвергли своего Мессию. Как сказал доктор Ллойд-Джонс, у Павла «нет ни малейшего признака досады, ни тени презрительного отношения к ним. Он их не списывает со счетов, не выносит им приговор, не нападает на них, даже не испытывает раздражения» [Ллойд-Джонс. Т. 9. С. 33.]. Вместо этого в сердце его боль за их добровольное отлучение (9:1 и дал.) и страстная надежда на их спасение (10:11). Он даже согласен сам погибнуть, если бы это могло помочь им. Если евангелизм не вдохновлен такой любовью, он лишен истинности.

4. Природа евангелизма: евангелизм делится с другими людьми вестью о распятом и воскресшем Христе.

Евангелизм подразумевает распространение Евангелия. Следовательно, нельзя понять первое, не прояснив суть второго. В 9:30−10:13 Павел указывает ложные и истинные пути спасения, и мы сделаем то же самое. А если конкретно, нам необходимо сосредоточиться на Христе и доступности Его, так как Он уже пришел, умер и воскрес и вполне доступен искренней вере (10:6 и дал.).

5. Логика евангелизма: евангелизм нуждается в евангелистах.

Нет иного пути к спасению, кроме призывания имени Христа; нет призывания имени Его без веры в то, что оно означает; нет веры во Христа без слышания Его; нет слышания Его без проповеди Евангелия; нет проповеди без проповедующих; и нет проповедующих, если они не посланы (10:13 и дал.)-Хотя все последователи Христа должны делиться Благой вестью с миром, но дар благовествования Он все же дает некоторым, и таких людей церковь должна торжественно уполномочить на проповедь.

6. Последствия евангелизма: евангелизм приносит верующим такие благословения, что это вызывает зависть других.

Трижды в этих главах Павел использует один и тот же греческий глагол parazeloo — «вызывать зависть» (10:19; 11:11,14). Зависть — это желание обладать тем, чем обладают другие. Если это «что-то» — спасение, то понятно, что люди «завидуют» именно тем, кто получил спасение, то есть желают иметь его. Многие обратились через «зависть». Одним из них был Роберт Робинсон, позднее ставший баптистским священником, христианским писателем и автором гимнов. В 1752 году в возрасте 17 лет он отправился послушать проповедь Джорджа Уайтфельда в Лондон и обратился. Он писал Уайтфельду: «Я пошел туда, жалея бедных, заблуждающихся методистов, но я вышел оттуда, завидуя их счастью» [Хьюз У. Грэм. Горящие свободой. — Graham W. Hughes,].

7. Надежда евангелизма: евангелизм имеет надежду на успех, только если он основан на воле Бога.

Избрание Божье и евангелизм неразделимы. Те же главы, которые содержат учение об избранничестве, содержат и ясные свидетельства необходимости как молитвенного евангелизма (ходатайства о спасении, 10:1), так и проповедующего (сообщения другим людям Благой вести, 10:14 и дал.). Наша обязанность — заботиться о том, чтобы благовестие охватило весь мир, чтобы каждый человек смог услышать и отозваться. Потому что Слово Бога есть установленный Им Самим путь к пробуждению веры (10:17, НАБ) и, следовательно, к спасению уверовавших (напр.: 1Кор 1:21). Это не значит, что отзовутся все. И Бог Сам знает, как это больно и унизительно для Него — терпеливо протягивать руки Свои к непокорным и упрямым людям (10:21). В итоге скажем, что «суверенность Бога в Его благодати — это единственное, что придает евангелизму цель и смысл» [акер Дж. И. Указ. соч. — J. 1. Packer, op. cit. См. также: Купер Р. Б. Бог- центр евангелизма. — R. В. Kuiper, God-Centred Evangelism (Banner of Truth, 1961).].

8. Цель евангелизма: евангелизм вводит обращенных людей в состав Божьего народа, нем умножает славу Бога.

Евангелизм — не самоцель. Он объединяет нас с Божьим народом. К единому Божьему оливковому дереву прививаются уверовавшие язычники, а также возвращаются на свое природное место верующие иудеи, и, таким образом, оказывается, что мы разделяем друг с другом одно историческое бытие (возвращаясь к Аврааму) и одно географическое местоположение (весь мир). В результате мы разделяем общую радость в преемственности и солидарности Божьего народа.

Но главная цель евангелизма — прославление Бога. В благовествовании открывается Его сила, провозглашается Его имя, демонстрируются богатства Его славы и Его милосердие (9:17,22 и дал.; 11:30 и дал.). Здесь нет места превозношению над другими; есть только смиренное, благодарное и изумленное благоговение. Слава Ему вовеки! Аминь.

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

комментарии Баркли на послание К Римлянам, 11 глава



2007–2021, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.