1) По прошествии двух лет. Пусть каждый из нас сам догадается, какая тревога обуревала тогда душу святого мужа. Ведь — слабые и изнеженные — мы едва готовы терпеть, даже когда Бог немного медлит и не торопится помогать нам. Но Господь упражнял Своего раба не только долгим ожиданием. Было и другое искушение, состоявшее в том, что Он отнял у Иосифа всякую надежду на людей. Поэтому Моисей и говорит здесь не просто о годах, но о полных годах. И чтобы еще нагляднее представить себе несокрушимое мужество Иосифа, отметим упомянутые хитросплетения провидения Божия, водившие Иосифа окольными путями до тех пор, пока фараон о нем не услышал.
Что же касается фараонова сна, то отметим прежде всего следующее: Господь порой соизволяет ниспосылать Свои откровения даже неверующим и мирским людям. Воистину, необычная честь — знать о том, что произойдет в следующие четырнадцать лет. И воля Божия была явлена тогда фараону так же, как если бы его научило само Божественное Слово, хотя толкование этого Слова следовало искать у человека. Не вызывает сомнения, что в первую очередь Бог предназначает Свое Слово для Своей же Церкви. Но не стоит считать нелепым то, что порой Он, пусть и с другими целями, позволяет учиться в Своей школе чужакам. Учение Божие — достояние Церкви, которую Бог ведет к надежде на вечную жизнь. Детей же века сего Бог учит лишь мимоходом и только тому, как надо им жить здесь и сейчас. И если мы примем во внимание эту разницу, то не будем удивляться тому, что некоторые откровения Божии адресованы безбожникам и чужакам, несмотря на то что Церковь владеет учением духовной жизни как своим собственным полученным по наследству сокровищем.
То же, что за первым сном фараона последовал второй, связано с двумя причинами. Во-первых, Бог хотел пробудить фараона, дабы он с еще большим усердием искал истолкования своих снов. Во-вторых, в ниспосланных Им снах Бог следовал методу, который применяется Им и в повседневном обучении: сказанное вначале Бог обычно повторяет впоследствии, причем — порою — многократно. И не только для того, чтобы учение Его глубже проникло в человеческие души, произведя на них большее впечатление, но и для того, чтобы люди познакомились с ним еще ближе. Кроме того, во втором ниспосланном сне Бог восхотел прояснить то, на что лишь смутно намекал в первом. Это ясно хотя бы из того, что содержащаяся во втором сне аллегория больше соответствовала сути дела. Сначала фараон видел, как тощие коровы пожирают тучных. Но этот образ не так ясно указывал на изобилие в первые и на нехватку продовольствия во вторые семь лет, как образ колосьев, потому что этот второй образ обладал большей схожестью с означаемой им истинной.
8) Утром смутился дух его. Чувствуя засевшее в его сердце стрекало, фараон понимал, что имеет дело с Богом. Ибо его тревога служила как бы внутренней печатью Духа Божия, удостоверявшей правдивость его сна. И хотя фараон не был достоин плода откровения, поскольку советовался с волхвами и гадателями, обычно превращающими истину Божию в ложь, таинственное внушение убедило его в том, что сон этот — предзнаменование от Бога. Однако он и на сей раз обращается к мошенникам, затемняющим своей ложью зажженный Богом свет. Конечно же, фараон верил, что эти люди — истинные пророки, но, поскольку заблуждение, изза которого он поспешил к обманщикам, было добровольным, собственные ложные воззрения не могут полностью оправдать его. Иначе люди, закрыв глаза, имели бы право безнаказанно — под благовидным предлогом — издеваться над Самим Богом, коль скоро известно, что многие, оправдывая себя, ссылаются на свое кромешное неведение, в которое однако впадают осознанно и добровольно. Итак, фара он по мере своих сил пытался лишить себя проистекающей от пророчества пользы, когда в качестве его толкователей вызвал к себе волхвов. И то же самое мы наблюдаем сегодня: для многих истина обесценивается, поскольку они своей беспечностью либо сами окутывают ее туманом, либо жадно хватаются за ложные и неправомерные толкования. Но, поскольку Господь восхотел тогда помочь египетскому царству, Он Своей силой и десницей извлек фараона из мрака заблуждений.
И не было никого, кто бы истолковал. Бог использовал это средство для того, чтобы ниспосланный Им сон не оказался напрасным. Известно, сколь ветрено и бесстыдно ведут себя волхвы, и сколь дерзко они себя превозносят. Но почему же тогда они ничего не отвечают царю? Они могли бы наболтать что угодно доверчивому человеку, охотно позволявшему себя обманывать. Но фараон не слышит от своих волхвов, то, что надеялся услышать. И не слышит именно для того, чтобы усердно продолжить свои поиски. Ведь Господь заставил умолкнуть этих искусных обманщиков, не позволив им тогда выдать ложь за правду. Учтем также, что одновременно Бог лишь подогрел усердие фараона. Тот подумал, что — раз уж сами волхвы не смогли истолковать его сон — в нем действительно возвещено нечто весьма таинственное и важное. Этот случай также учит нас, что Господь заботится о нас наилучшим образом, когда лишает нас, желающих заблуждаться, повода для заблуждений. Его особой милостью следует считать то, что лжепророки порой замолкают, или что нам так или иначе становится известной их никчемность. Впрочем из происшедшего царь также мог бы заключить, сколь глупо и вздорно искусство мудрецов, которым так гордились египтяне. Они хвалились тем, что постигли науку предсказаний, возвышающуюся над самим небом. Но даже после их посещения царь остается без дельного совета и, утратив всякую надежду, мучается от тревоги. И все же его разум не пробуждается и не отрекается от суеверий. Да и сами мы часто видим, как люди, даже после должного увещевания, не выходят из оцепенения. А из этого становится еще яснее, что упрямство мира сего лишено всяческих оправданий, поскольку продолжает следовать за своими иллюзиями даже тогда, когда их нелепость явно изобличают сами небеса.
9) И сказал главный виночерпий. Помиловав тогда Египет, Господь сделал это не ради самой страны или ее царя, а ради Иосифа, дабы вызволить его из темницы. Кроме того, Господь хотел обеспечить пропитание Своей Церкви во время голода. Конечно же, ежегодный сбор был установлен тогда лишь ради блага египетского царства. Но Бог посредством этого сбора прежде всего позаботился о Церкви, более ценной в Его глазах, чем тысячи миров. Поэтому-то у виночерпия, ранее решившего ничего об Иосифе не говорить, вдруг внезапно прорезается голос и даже находятся нужные слова, чтобы его вызволить. Что же касается его фразы: «грехи мои вспоминаю я сегодня», то некоторые думают, будто в ней виночерпий признаёт себя виновным в неблагодарности, в том, что он не сдержал данное Иосифу слово. Но смысл этой фразы иной. Ведь виночерпий просто не мог без указанного вступления упомянуть о своем заточении в темницу. В таком случае царь мог бы заподозрить, что его слуга считает, будто с ним поступили несправедливо, или рассердиться на то, что этот слуга не ценит по достоинству оказанное ему благодеяние. Всем известно, сколь чутки и привередливы души царей. А царедворцы к тому же знают об этом из собственного опыта. Поэтому виночерпий и говорит сначала о том, что в темницу его посадили заслуженно, из чего следует, что свое восстановление в прежней должности он должен приписывать исключительно милости царя.
14) Тогда послал фараон и позвал. На примере этого гордого царя мы словно в зеркале лицезреем, сколь велика сила нужды. Ибо те, кому сопутствуют успех и благополучие, с трудом соглашаются выслушать даже тех, кого сами считают пророками. Тем более они откажутся внимать словам какого-то неизвестного им человека! Поэтому, чтобы фараон позвал к себе Иосифа и счел его своим учителем, сначала надлежало обуздать гордыню этого фараона. Больше того, такая же подготовка необходима и для избранных, поскольку к обучению они будут способны лишь после усмирения их плотской гордыни. Поэтому, когда нас настигают беды и невзгоды, внушающие нам волнение и беспокойство, не будем забывать, что таким образом нам помогает Сам Бог, приучая нас к послушанию Своей воле. Моисей также утверждает, что Иосиф, прежде чем прийти к фараону, сменил свои одеяния. А из этого следует, что его прежняя одежда к тому времени успела сильно испачкаться. Об этом же, на мой взгляд, свидетельствуют и слова о стрижке Иосифа. Поскольку в египетском народе царила женоподобная изнеженность, его представители, желавшие выглядеть изящно и ярко, вероятно, прежде всего заботились о своей прическе. Поэтому Иосиф, сняв в себя затхлые одеяния, одновременно — чтобы больше ничто не напоминало о грязи, в которой он валялся, — подстригает свои волосы. Итак, усвоим, что до дня своего избавления рабу Божиему пришлось коротать время в грязи и нечистотах.
15) И сказал фараон Иосифу. Мы видим, что фараон предлагает себя Иосифу в качестве ученика. Ведь рассказ виночерпия успел убедить его в том, что Иосиф — истинный пророк Божий. Напускным было тогда смирение фараона, но нам рассказано о нем для того, чтобы мы не ленились почтительно принимать дары Святого Духа, когда нам дается возможность у Него поучиться. Иосиф же, отсылая фараона к Богу, на первый взгляд, отрицает, что способен истолковать его сон. Но смысл его ответа иной. Зная, что он разговаривает с мирским и опутанным суевериями человеком, Иосиф прежде всего хочет прославить Бога. Он как бы говорит: сам я в этом деле ни на что не способен и не могу что-либо сказать от себя лично, поэтому только Бог может истолковать возвещенную Им же тайну. Если же кто-то возразит и скажет, что, когда Бог пользуется трудами людей, их служение следует соединять с Его же заповедью, соглашусь с этим, но подчеркну, что слава при этом всецело принадлежит Богу. Ибо, как говорит апостол Павел: насаждающий и поливающий суть ничто (1Кор 3:7). Впрочем Иосиф не только хочет дать почувствовать фараону вкус благочестия. Приписывая дар истолкования Богу, он признаётся, что сам этого дара лишен.
Поэтому пример святого Иосифа должен научить нас превозносить благодать Божию даже среди неверующих. А если они не желают выслушать все учение, по крайней мере, надо приложить усилия к тому, чтобы влить в них хоть какие-то капли благочестия. Нам также не стоит забывать о том, что совершенно нетерпимо, когда люди приписывают нечто себе сами. Ибо первая ступень благочестия в том, что мы, ничего себе не присваивая, скромно исповедуем происхождение всего достохвального в нас из источника Божественной благодати. Но в первую очередь обратим внимание вот на что: все те, кому с неба ниспослан Дух разумения, становятся надежными и добросовестными толкователями воли Божией.
16) Бог даст ответ ради мира фараона. Эти слова Иосиф добавляет, исходя из своих собственных пожеланий. Ведь он еще не знал, о чем именно сказано в ниспосланном фараону откровении. Поэтому Иосиф не мог тогда обещать фараону счастье и благополучие как пророк. Но подобно тому, как Иосифу надлежало добросовестно возвещать то, что он сам принял от Бога, какую бы печаль и горесть ни вызвала его весть, так и обязанность эта, в свою очередь, отнюдь не мешала Иосифу пожелать благополучия царю. Итак, сказанное здесь о мире царя представляет собой пожелание на будущее, а не пророчество о будущем.
17) Мне снилось. Приведенный здесь рассказ не нуждается в истолковании. Фараон лишь повторяет то, о чем мы уже читали выше. Разве что он добавляет, что тощие коровы, поглотив коров тучных, сами нисколько не стали от этого тучнее. Тем самым Бог хотел засвидетельствовать следующее: грядущее бесплодие будет столь страшным, что люди не смогут насытиться даже собранным ими ранее хлебом и будут вынуждены влачить голодную жизнь. Слова же Иосифа о том, что сон фараона один, следует толковать так, что одна и та же весть была донесена до фараона двумя иносказаниями. Но прежде, чем изложить свое толкование снов, Иосиф заявляет, что они — не простые сны, а откровение Божие. Ведь, если бы сновидения не исходили от Бога, было бы глупо доискиваться того, что они предвещают. Но если речь идет об откровениях Божиих, то фараон не напрасно выведывает Его замыслы. Впрочем отметим и то, как именно подает Иосиф это откровение. Он утверждает, что Бог предсказал не то, что случится по не зависящим от Него причинам, а то, что Он Сам собирается исполнить. А отсюда вывод: Бог — в отличие от того, о чем болтают многие философы, — не праздно наблюдает с небес за тем, что происходит по воле случая, а Своей волей постановляет, чему именно надлежит произойти. Поэтому, предсказывая будущее, Бог не обращается к каким-то скрижалям судьбы — в отличие от Аполлона, которого поэты представляли предсказывающим то, что не находится в Его власти, — а возвещает, что грядущие события станут делом Его же рук.
Так и Исаия (Ис 45:7), отстаивая за Богом положенную Ему славу, приписывает Ему как предсказание будущего, так и власть управлять будущими событиями. Пророк восклицает, что Бог, в отличие от идолов, не способен ни ошибаться, ни лгать, и объявляет Его единственным Творцом добра и зла, понимая под злом злоключения и невзгоды. Поэтому, если мы не хотим низвергнуть Бога с Его небесного престола, то должны признавать за Ним не только Его предведение, но и Его силу. А отсюда вывод: отрывок этот достоин внимания еще и потому, что во все века множество болтунов пыталось похитить у Бога половину положенной Ему славы. Да и сегодня (как я уже говорил) многие философы услаждают себя теми же самыми домыслами, считая нелепым приписывать Богу все происходящее в этом мире. Словно Писание напрасно возвещает о том, что суды Божии — кромешная бездна (Пс 36:7 [в Синодальном переводе Пс 35:7 — Прим. пер.]). Но, поскольку люди судят о Слове Божием понятиями своего разума, они, отбросив это Слово, предпочитают учиться небесным тайнам у Платона. Из того, — говорят эти философы, — что Бог предвидит все происходящее, не вытекает никакой необходимости. Как будто голое предузнание чего-то можно назвать причиной всех вещей! Как будто нам не следует, скорее, придерживаться слов Моисея, сказавшего, что Бог предузнает будущее, поскольку Сам же и постановил его сотворить. Но философы глупо и превратно отделяют провидение Божие от Его же вечного замысла и непрерывного воздействия на мир. Поэтому прежде всего надлежит усвоить следующее: когда земля бывает бесплодной по причине заморозков, засухи, града или чего-либо еще, всем этим всецело управляет Божественный промысел.
32) А сон повторился. Иосиф не имеет в виду, что однажды возвещенное Богом может быть впоследствии изменено. Он просто не хочет, чтобы фараон усомнился в достоверности ниспосланного ему видения. Конечно же, Бог возвещает нечто, лишь исходя из Своего твердого и незыблемого замысла. Поэтому Ему вполне достаточно сказать об этом лишь раз. Но наше тупоумие и наше непостоянство часто заставляют Его повторять одно и то же, дабы в наших сердцах прочно укоренилось то, что Он столь же твердо постановил в Своем декрете. В противном случае из-за изменчивости нашего разума мы станем все время перетолковывать однажды возвещенную Его устами истину. Перетолковывать до тех пор, пока она не потеряет всякий смысл. Кроме того, Иосиф не только восхваляет здесь незыблемость небесного постановления, но и говорит, что постановленное Богом должно вскоре сбыться, дабы фараон не расслабился, уповая на отсрочку возвещенных в откровении событий. Ведь, даже если мы признаём, что суды Божии постоянно довлеют над нашими головами, мысли о них и страх перед ними не произведут на нас должного впечатления, если мы не будем уверены в том, что они вскоре свершатся.
33) Ныне да усмотрит фараон. Иосиф сообщает фараону больше того, о чем тот просил. Он не только истолковывает ему его сон, но и, исполняя пророческое служение, добавляет к своему толкованию учение и совет. Известно, что истинные и полномочные пророки Божии не просто предсказывают будущее, но и показывают, как предотвратить грядущие невзгоды. Поэтому Иосиф, рассказав фараону о последующих четырнадцати годах, теперь учит его тому, как ему следует поступить, и увещевает его усердно исполнить подобающее ему служение. И это — один из признаков, которыми Бог наделяет Своих истинных пророков в отличие от пророков ложных. Он дает им благодатную способность к учению и увещеванию, дабы они предсказывали будущее с пользой для окружающих. Допустим, что пророчества Аполлона и прочих волхвов верны и высказаны прямо и недвусмысленно. Но на что они нацелены? Не на то ли, чтобы люди, обретя тщетное упование, поступали опрометчиво или, наоборот, погибали в отчаянии? Бог же установил для пророчеств совершенно иную цель. Они должны воспитывать людей в благочестии, приводить их к покаянию и, внушая им страх Божий, побуждать их к молитвам.
Кроме того, поскольку упомянутое пророчество предназначалось лишь для помощи в преходящей, земной жизни, Иосиф ограничивается тем, что напоминает фараону, для чего конкретно ему был ниспослан сон. Он как бы говорит: дабы ты не жалел об откровении, получи же от него пользу и предотврати голод в твоем царстве. Хотя, чтобы фараон согласился дать Иосифу должность в Египте, Бог, конечно же, постарался вложить в уста Иосифа нужные слова. Ибо Иосиф не втирается в доверие хитростью и не использует дар пророчества ради личной выгоды. Он просто неосознанно преследует установленную для него Богом цель, а именно: содействовать тому, чтобы голодающая семья Иакова паче чаяния обрела надежду выжить.
35) Под ведение фараона. Поскольку благополучие опьяняет людей настолько, что большинство из них уже не думает о будущем, а просто, не соблюдая умеренности, наслаждается находящимся под рукою изобилием, Иосиф увещевает царя позаботиться о том, чтобы ежегодно в хранилища откладывалась определенная часть урожая. Учтем также, что простой народ, осознав, что царь не напрасно собирает в закрома такое количество хлеба, и что хочет таким образом предотвратить грядущую неслыханную беду, и сам проявил тогда должную бережливость. Впрочем, поскольку во время изобилия всегда воцаряется впустую растрачивающая благословение Божие любовь к роскоши, необходимо было использовать и узду гражданской власти. Вот почему Иосиф повелел построить под надзором царя амбары и собрать в них нужное количество хлеба. В заключение же Иосиф говорит, что, на первый взгляд, печальный, предвещающий беду сон фараона был полезен, поскольку Бог, указав во сне на болезнь, тут же продемонстрировал и способ ее излечения.
38) Не найдем мы такого человека. Из сказанного ясно, что нужда бывает воистину хорошей учительницей. Ведь, если на должности начальников и судей без разбора назначают всех, кто пользуется благосклонностью, эти должности будут часто доставаться недостойным. И хотя известно, как нарушается от этого общественный порядок и как много неудобств создают люди, хитростью и уловками добивающиеся должностей, к которым не пригодны и работать на которых не умеют, все же в этом вопросе обычно побеждает не благоразумие, а тщеславие. И лишь нужда заставляет людей судить здраво, правда, против их же собственной воли. Фараон говорит здесь лишь то, что по природе известно всем, а именно: что властью должны обладать только подготовленные люди, наделенные Богом необходимыми дарами. Но опыт показывает, что этот предписанный природой закон забывается всякий раз, как появляется возможность свободно и безнаказанно грешить. Поэтому полезным было обуздать гордыню фараона, дабы он, распрощавшись с тщеславием, поставил над всеми своими придворными только что вышедшего из темницы чужака. И поставил исключительно потому, что тот выделялся особыми способностями и добродетелями. То же самое ощущение нужды сдержало тогда и царских вельмож, не позволив им, вопреки их обыкновению, вступить в борьбу за верховную власть в государстве. Но, хотя скромность они проявили вынужденно, поскольку постыдились препятствовать общественному благу, Бог, несомненно, внушил им тогда должный страх, дабы Иосиф по общему согласию обрел в египетском царстве первенство.
Отметим также, что фараон, даже сбитый с толку своими волхвами, все равно уважает зримые в Иосифе духовные дары, поскольку Бог не попускает людям озвереть окончательно и дает им даже во мраке кое-как ощущать Свою силу. Таким образом, впав даже в самое отъявленное нечестие, они все равно сохраняют способность чувствовать Бога. Между тем, воистину несерьезно знание, не отучающее смертных от прежнего безумства. Ведь фараон все равно продолжает презирать Бога, Которого провозглашает своими же устами, но Которого представляет себе лишь смутно, как неизвестно какую высшую силу. Однако подобное частичное знание о Боге часто просвещает мирских людей, не приводя при этом к их истинному вразумлению. А отсюда вывод: всякое начальное умственное просвещение малозначимо до тех пор, пока в душах не воцаряется подлинное благочестие.
40) Ты будешь над домом моим. Иосифа не только ставят начальником над Египтом, но и украшают царскими знаками отличия. Отныне все должны как почитать его, так и подчиняться его власти. На его палец надевают перстень с печатью, дабы скреплять ею издаваемые им указы. А самого его облекают в виссон, представлявший тогда дорогостоящий предмет роскоши. Иосифа даже сажают на колесницу, что являлось воистину великой честью. Но спрашивается: подобало ли святому мужу выходить на публику столь помпезно? Отвечаю: хотя роскошь почти всегда сопряжена с пороком, и поэтому во внешнем убранстве лучше всего соблюдать умеренность, не следует осуждать весь тот блеск, которым окружают себя цари и прочие мирские начальники. Лишь бы они не были слишком привязаны к нему и не использовали его для ублажения собственной гордыни. Всегда стоит соблюдать умеренность. Но, поскольку не во власти Иосифа было предписывать, как ему выглядеть, и поскольку без подобающего царям убранства ему не дали бы царских полномочий, он имел полное право украсить себя больше, чем ему самому следовало желать. Если рабам Божиим дается выбор, безопаснее всего для них отказаться от любой роскоши. Но если им все-таки необходимо сообразовываться с нравами общества, единственное, чего им следует избегать, — это помпезности и мишуры.
Что же касается отдельных слов, то фраза, переведенная нами как «весь народ будет целовать уста твои», в другом переводе звучит так: «вооружится весь народ», а в третьем — «будет кормиться весь народ по велению твоему». Но, поскольку основной смысл глагола נשק — «целовать», не вижу оснований придавать ему здесь иное значение. И все же, на мой взгляд, здесь говорится не о символе торжественного поклонения. Скорее, эту фразу надо понимать иносказательно, как указание на то, что народ охотно примет и послушно исполнит любые исходящие из уст Иосифа слова. Смысл сказанного фараоном сводится к следующему: хочу, чтобы все его приказы исполнялись так же единодушно, как если бы все целовали при этом его уста. Что же касается фразы «вторая колесница», то евреи читают ее «колесница второго» и относят к колеснице местоблюстителя царя, занимавшего после него второе место в царстве. Но смысл и здесь совершенно ясен: Иосиф ставится над всеми египетскими вельможами.
А теперь перейдем к слову אברך, в отношении которого имеются разные мнения. Те, кто переводит его: «отец нежный», ссылаясь на то, что Иосиф, несмотря на свой молодой и нежный возраст, был наделен свойственной старикам основательностью и мудростью, на мой взгляд, слишком натянуто обосновывают свое предположение. Несколько ближе к истине другие, переводящие это слово как «отец царя», словно оно образовано из еврейского существительного אב и арабского רך. Если же считать, что слово это — чисто еврейское, более вероятно мнение тех, кто переводит его как «преклони колена». Но, поскольку я подозреваю, что Моисей — как здесь, так и немного ниже, — использует исключительно египетские слова, советую читателям не утруждать себя понапрасну. В самом деле, смешно рассуждают люди, думающие, будто египетский царь присвоил тогда Иосифу еврейское имя, и переводящие это имя как «избавитель мира» или «толкователь тайн». В этом вопросе я предпочел бы следовать за греками, которые, оставив оба указанных имени без перевода, показали тем самым, что эти имена относятся, на их взгляд, к неизвестному им языку. Мнение же, согласно которому тесть Иосифа был священником, я хоть и не могу опровергнуть, едва ли соглашусь и поддерживать. Поэтому, коль скоро כוהנ означает как священника, так и князя, вполне возможно, что речь идет об одном из главных царедворцев, к тому же возглавлявшем город, имя которому было Он.
46) Было тридцать лет. По двум причинам Моисей сообщает здесь о том, в каком возрасте Иосиф возглавил египетское царство. Первая причина: старики весьма редко отдают власть над собой юношам. Поэтому то, что воцарение Иосифа не вызвало к нему ненависти, то, что ему выказывали большее почтение, чем полагалось его возрасту, свидетельствует, что речь шла о воистину особом даре Божием. Ведь, если Тимофей вызвал к себе презрение из-за своей юности, точно такому же презрению мог подвергнуться и Иосиф, если бы Бог Сам не внушил к нему должного уважения. Но, хотя Иосиф не мог приобрести авторитет своими усилиями, вполне вероятно, что упрочить этот авторитет Иосифу все же помогли дарованные Богом выдающиеся способности и добродетели. Вторая же причина, по которой пророк указывает на возраст Иосифа, состоит в том, что читатели должны задуматься над той скорбью, которая долгое время обуревала его. Пусть с ним в конце концов обошлись человечно. Все равно, тринадцатилетнее изгнание уже представляло для него тяжкое искушение. Ибо вернуться на родину ему мешали не только рабские, но и тюремные узы; и положение его улучшилось лишь после того, как терпению его пришлось пройти через длительные испытания.
Затем Моисей добавляет, что Иосиф усердно и добросовестно исполнял возложенные на него обязанности. Ведь упомянутое здесь обхождение земли египетской — признак воистину редкого прилежания. Он мог бы послать вместо себя уполномоченных, возложив на их плечи большую часть труда и забот. Но зная, что призвал его Сам Бог, Иосиф не отказывается от возложенного на него бремени, поскольку должен был держать ответ на небесном судилище. Очень кратко и как бы мимоходом Моисей восхваляет здесь его необычайную мудрость, указывая на то, что Иосиф внезапно придумал наилучший способ сберечь хлеб. Трудно было строить в каждом городе амбары, способные вместить пятую часть ежегодных урожаев. Однако данное Иосифом распоряжение свидетельствует о его прозорливости. Ведь впоследствии жителям той земли не пришлось ходить за хлебом в неведомую даль.
Немного ниже пророк упоминает о столь же достохвальной непорочности Иосифа, поскольку при своих огромных полномочиях он не впал в порок вседозволенности и вел себя так, словно ему вверили не столь уж большую власть. Но обе добродетели его наглядно проявились в том, что, даже собрав горы зерна, Иосиф продолжал работать с тем же прилежанием, пока окончательно не исполнил свой долг. Как говорится в одной древней пословице: сытость рождает отвращение. Поэтому изобилие, как правило, — мать небрежения и лени. В самом деле, отчего Иосиф не ослабил свое усердие, отчего не стал беспечнее от вида уже собранного хлеба? Не оттого ли, что он мудро рассудил, что какие бы запасы ни сделать, семь бесплодных лет все равно уничтожат их? Таким образом, свою добросовестность и редкую заботу об общественном благе Иосиф выказал в том, что без устали работал семь лет подряд и решил отдохнуть лишь тогда, когда на семь последующих лет было собрано достаточно продовольствия.
50) У Иосифа родились два сына. Имена, которые Иосиф дал своим сыновьям в память о своем прошлом, дышат благочестием, поскольку в них прославляется благодать Божия. Но едва ли можно оправдать Иосифа в том отношении, что он, по его же собственному признанию, забыл отчий дом. Благочестиво и правильно благодарить Бога за то, что Он дал забыть Иосифу прошлые невзгоды. Но никакие почести не должны заглушать в душе память об отчем доме и желание в него вернуться. Пусть Иосиф стал, по сути, вторым царем Египта. Все равно он был несчастным, поскольку находился тогда вне Церкви Божией. Некоторые, чтобы снять со святого мужа вину, толкуют его слова так, словно он возрадовался данной ему благодати Божией и не стал впоследствии вспоминать о зле, которое причинили ему собственные братья. Однако, на мой взгляд, такое толкование слишком натянуто.
Да и не стоит так уж утруждаться, пытаясь оправдать грех Иосифа. Скорее, пророк учит нас, сколь усердно следует остерегаться чрезмерно балующих нас соблазнов мира сего. Ибо Иосиф, хотя и почитал Бога правильно, был все же соблазнен тогда сладостью оказанных ему почестей. Его разум омрачился настолько, что, забыв об отчем доме, он полностью удовольствовался жизнью в Египте. Но такими действиями он почти отделил себя от стада Божия. Конечно же, достохвальна его скромность, раз он, усердно проповедуя выказанную ему благость Божию, не постыдился сделать памятником своей прошлой горькой участи даже имена собственных детей. Ведь те, кого возвысили из невзрачного и плачевного состояния, обычно хотят забыть о своем прошлом, считая его своим позором. Поэтому для святого Иосифа восхваление благодати Божией значило тогда, несомненно, больше, чем все оказанные ему впоследствии помпезные почести.
53) И прошли семь лет. Семилетнее изобилие, засвидетельствовавшее, что Иосиф — истинный пророк, уже упрочило его славу и авторитет. А это, в свою очередь, удержало египтян от восстания против своего нового властителя. И все же удивительно, что египтяне, учитывая их гордыню, согласились терпеть даже в благополучные годы правление чужеземца. Так или иначе, но последовавший голод послужил еще более крепкой уздою, усмирившей их превозношение и приучившей их к повиновению. Хотя слова Моисея о торговле хлебом, происходившей в Египте, когда соседние страны изнывали от голода, кажется, намекают на то, что и частные лица сумели тогда запастись зерном. В самом деле (как мы уже говорили) о предстоящем голоде наверняка распространились слухи, внушившие всем страх и беспокойство и заставившие каждого позаботиться о своем будущем. Однако не каждый, конечно же, был достаточно запаслив и бережлив, и запасенное частными лицами продовольствие могло бы быстро израсходоваться. Отсюда ясно, что Иосиф рассуждал мудро и правильно, решив, что Египет не спасется без общественных запасов хлеба, находящихся под надзором царя.
55) Пойдите к Иосифу. Конечно же, царям вполне привычно придаваться усладам в то время, когда их поданные находятся в самом бедственном положении. Но Моисей хочет сказать иное. Фараон не отказывается заботиться о распределении хлеба. Он не намекает на то, что — сам пребывая в мире и благоденствии — не будет при этом беспокоиться о других. Он просто доверяет святому Иосифу настолько, что охотно препоручает ему все необходимые заботы, и не хочет своим вмешательством как-либо тревожить его в исполнении им своих обязанностей.
