1) Иосиф же был отведен. Чтобы плавно перейти к оставшейся части повествования об Иосифе, Моисей сначала напоминает о том, что Иосифа продали Потифару, египтянину, а потом добавляет, что Бог был с Иосифом, ниспосылая ему успех во всех делах. И хотя часто успех сопутствует даже нечестивым, к которым Бог не благоволит, незыблема истина, гласящая, что люди живут благополучно лишь тогда, когда Господь оказывает им милость. Ибо даже отверженных, на которых гневается, Бог временно удостаивает Своих благословений, дабы, ласково пригласив их к покаянию, потом лишить их всяческих оправданий, когда они продолжат упрямствовать. В конечном же итоге Бог проклинает их жизнь. Поэтому, хотя нечестивые и думают, будто достигли наивысшего успеха, благополучие, которым они себе льстят, оборачивается к их погибели. Далее, когда Господь лишает Своего благословения смертных — и неважно, идет ли речь о Его домочадцах или о чужаках, — они неизбежно увядают, поскольку благословение Его — единственный источник всякого блага. Мирские люди воображают себе какую-то обустраивающую человеческие дела удачу или же поклоняются собственному усердию и трудолюбию. Но Писание, опровергая подобные превратные представления, свидетельствует, что невзгоды — признак отсутствия Бога, а благополучие — Его присутствия с нами. Впрочем не подлежит сомнению, что по отношению к Иосифу благоволение Божие было совершенно особым и необычным. Поэтому все признавали, что его благословляет Сам Господь.
И все же Моисей тут же добавляет, что Иосиф жил тогда у своего господина, давая понять, что он не сразу возвысился и не сразу достиг почестей. Самой желанной для Иосифа в то время была свобода. Но он числился рабом и жил по милости господина, поскольку именно в руках последнего и находилась тогда его жизнь. Итак, научимся же даже в бедах и невзгодах чувствовать благодать Божию. И будем довольствоваться тем, что все переносимые нами тяготы окроплены ее сладостью, дабы не стать неблагодарными Богу, объявившему, что именно в ней и будет заключаться Его присутствие с нами.
3) И увидел господин его. Из сказанного следует то, о чем я упоминал выше: благодать Божия воссияла в жизни Иосифа совершенно необычным образом. Ведь ее смог разглядеть даже мирской — в этом отношении почти слепой — человек. Но тогда тем более постыдной будет наша неблагодарность, если мы не приписываем все свои успехи их творцу, Богу, учитывая, что Писание часто увещевает нас, что ни человеческие замыслы, ни человеческий труд, ни прочие изобретенные людьми средства ничего не достигнут, если их не благословит Бог. Из того же, что Потифар высоко ценил Иосифа и поставил его начальником над своим домом, следует вывод: благочестие, впечатляя даже мирских людей, вынуждает их воздавать славу Богу. Но одновременно Потифар показывает свою неблагодарность. Ведь он пренебрегает Богом, дары Которого по достоинству ценит в своем рабе, Иосифе. Потифар должен был, по крайней мере, полюбопытствовать о том, кто этот Бог, дабы научиться правильно Его почитать. Но он счел достаточным поступить так, как — по его мнению — было выгодно лично ему, то есть признать, что Иосифом управляет Сам Господь, дабы воспользоваться его услугами с еще большей для себя пользой.
Всему, что он делает, Иегова в руках его дает успех. Удивительно, но благословение, которым Бог засвидетельствовал Свою любовь к Иосифу, шло на пользу не ему, а египтянам. Ведь Иосиф сеял и жал не для себя, и поэтому сам не обогащался. Однако вследствие этого надменный хозяин, который мог бы в ином случае обойтись с ним как с дешевым и грязным рабом, стал обращаться с ним человечнее и проявлять к нему еще большую щедрость. Господь часто укрощает отверженных обильным кормом, дабы те не почувствовали Его неприязни и не обратили свое негодование на благочестивых. Теперь понятно, сколь обильную благодать ниспосылает Бог верующим. Ведь часть этой благодати перетекает от них к тем, кого Он отвергает. Мы также узнаём, что значит гостеприимно принимать избранных детей Божиих или вступать в союз с теми, кого благодать Божия сопровождает так, что ее благоухание распространяется даже на их соседей. Но, поскольку насыщение временными благодеяниями Божиими, оборачивающимися для отверженных бедою, не приносит большой пользы, следует всем сердцем стремиться к тому, чтобы Бог был еще и милостив к нам. Ибо Иосифу было полезнее умножать богатства Потифара, чем Потифару получать прибыль от трудов Иосифа.
6) Оставил он все. Один из плодов любви и благодетельности Божией к Иосифу состоял в том, что в своем подневольном положении он на малое время обрел некоторое утешение. Но потом ему пришлось столкнуться с новым искушением. Ведь полученная благодать не только ничем ему не помогла, но и послужила причиной его дальнейшей горькой судьбы. Иосиф начальствовал над всем домом Потифара. И вот после этих почестей его волокут в темницу, собираясь вскоре предать смерти. Что могло бы тогда прийти ему на ум? Только то, что — покинутый и оставленный Богом — он остался беззащитным перед все новыми и новыми невзгодами. Итак, эта история учит нас тому, что благочестивые нуждаются в особой проницательности, дабы очами веры лицезреть благодеяния Божии, смягчающие горечь их крестной ноши. Ибо, когда кажется, что Бог протягивает им руку помощи, воссиявший им свет часто быстро меркнет, и вместо него их окутывает еще более густой мрак. Но из сказанного также ясно следующее: Господь, хоть иногда и подвергает верующих испытаниям, все-таки не обманывает их надежд, когда, смягчая их скорби, дает им временную передышку. Так и Иосиф, даже лишившись прежнего начальственного положения, все же не был покинут Богом. И не тщетным было его отдохновение, подвигшее его не к гордыне, а к тому, чтобы терпеливо нести свой новый крест. Ибо Бог для того помогает нам в наших бедах, чтобы мы, собравшись с силами, как недавно принятые на службу новобранцы, еще лучше подготовились к предстоящим битвам.
Иосиф же был красив станом. Поскольку красота стана обернулась для святого Иосифа большой бедою, мы должны научиться не желать себе чрезмерно привлекательных для мира телесных качеств, а довольствоваться теми, которыми обладаем. Мы видим, сколь многим опасностям подвержены красивые люди, поскольку им редко и с большим трудом удается воздерживаться от распутства. И хотя царившее в душе Иосифа благочестие ужасалось любого срама, сатана, обычно плетущий для наших душ сети именно из ниспосланных им от Бога дарований, попытался погубить его, зайдя с другой стороны. Поэтому следует усердно молить Бога о том, чтобы Он, управляя нами Своим Духом среди грозящих нам опасностей, сохранил в чистоте все Свои дары, которыми прежде соизволил нас украсить.
Словами же о том, что жена Потифара обратила на Иосифа свои взоры, Святой Дух увещевает всех любящих целомудрие женщин выбрать своим стражем собственную скромность. Ведь они потому и носят на головах покрывало, чтобы уберечься от обольщений. Но не оттого, что женщине неприлично смотреть на мужчин. Моисей говорит ведь не о каком угодно, а о нечистом и распутном взгляде. И в самом деле, жена Потифара и раньше часто глядела на Иосифа, но при этом не грешила. Теперь же она впервые устремляет на него свой взор и рассматривает его красоту с большей дерзостью и наглостью, чем подобает скромной женщине. Таким образом, мы видим, что очи — это факелы, воспламеняющие наши сердца к похоти. Рассказанная здесь история также учит нас тому, что наши чувства с легкостью заразят наше сердце порочными вожделениями, если мы не будем с великим тщанием их сдерживать. Ибо дьявол все время внушает нам нечто, подталкивающее нас согрешить. А наши чувства не только сами легко ведутся на повод ко греху, но и быстро доносят этот повод до души. Поэтому каждый должен усердно следить за своими очами, ушами и другими частями тела, если не хочет многократно открывать сатане доступ к тайникам своего сердца. И поскольку зрение — чувство весьма нежное и прихотливое, в обуздании своих очей следует выказывать совершенно особую осторожность.
7) Спи со мною. Моисей приводит здесь лишь самую суть событий. Нет сомнения в том, что нечистая женщина пыталась и раньше разными уловками привлечь святого юношу и втиралась к нему в доверие с помощью хитрости и лести, прежде чем решиться на нечто распутное и срамное. Но Моисей, опустив детали, показывает лишь, что эту женщину всецело охватила тогда мерзкая похоть и что она не постыдилась прямо просить Иосифа о соитии. И как подобное распутство служит ясным свидетельством слепоты и неистовства порывов плотской похоти, так и в поступке Иосифа нам показан ясный пример верности и целомудрия. Верность же его и непорочность состояли в том, что он сознавал свой долг перед господином тем больше, чем больше получил от него власти. И это — свойство всех добропорядочных и великодушных людей. Чем больше им доверяют, тем меньше они готовы обманывать и лукавить. И все же весьма редкая добродетель — бескорыстно выказывать добропорядочность там, где можно безнаказанно вредить. Поэтому Моисей справедливо хвалит Иосифа за то, что власть, врученную ему его господином, он использовал в качестве собственной узды и не вышел за положенные ему рамки.
Учтем также, что Иосиф выказал свою благодарность, когда, обосновывая свое нежелание бесчестить господина, напомнил распутной женщине о его благодеяниях. И действительно, сегодня оттого везде царит полнейшая сумятица и люди наполовину уподобились животным, что разорваны священные, связывавшие их, общественные узы. Все признают, что, получив от кого-то благодеяние, должны быть ему благодарны. Все даже готовы обвинять в неблагодарности других людей. Но лишь немногие искренне подражают показанному Иосифом примеру. Иосиф же, дабы не казалось, будто он боится только смертных, одновременно упоминает и об оскорблении, которое мог бы нанести Богу. Безусловно, победе над искушением больше всего способствует страх Божий. Но Иосиф, желая отвратить развратную женщину от ее преступного замысла, намеренно восхваляет здесь человечность своего господина.
Приведенное им возражение, по сути, сводится к следующему: мой господин все передал в руки мои; все за исключением тебя, поскольку ты — его жена. И зачем Иосиф говорит это? Разве не для того, чтобы почтение к браку все-таки проникло в развращенную душу женщины и отвадило ее от безумства и неистовства? Поэтому Иосиф не только отважно старается избавить от соблазнов себя, но и подает наилучшее средство от соблазнов жене своего господина, которая воспользовалась бы им, если бы ее похоть поддавалась обузданию. Мы же должны усвоить следующее: святость брака настолько восхваляется здесь Иосифом, словно его устами Сам Бог объявляет Себя защитником супружеской верности и заявляет, что все посягающие на чужое ложе не избегнут Его праведного мщения. Бог выступает здесь как бы в роли посредника между мужем и женою, требующего от обоих сохранения чистоты. А отсюда вывод: нарушение супружеской верности тяжко оскорбляет не только людей, но и Бога.
10) Когда так она ежедневно говорила Иосифу. Здесь восхваляется стойкость Иосифа, из которой явствует, что в его душе неизменно царил страх Божий. Поэтому он сумел не только превозмочь текущий соблазн, но и победить все последующие искушения. Известно, сколь легко мы падаем тогда, когда сатана нас через кого-то соблазняет. Тогда нам кажется, что наша уступка соблазнителю будет совершенно невинной. Поэтому Иосиф, раз он устоял до конца, противясь уговорам нечестивой женщины, должен был обладать особой силой духа. Но тогда тем более отвратительно нечестие этой женщины, поведение которой не исправляют ни долгое ожидание, ни многократные отказы. Она видела, как этот проданный в рабство чужестранец хранит своему господину верность, как он увещевает ее саму не гневить Бога. Поэтому ее ничего не стыдящаяся похоть должна была быть воистину неукротимой. И поскольку мы понимаем из сказанного, на что готовы идти люди, если плотская несдержанность заглушает в них понятие чести, нам следует просить Господа не попускать, чтобы свет Его Духа в нас подобным способом угашался.
11) Было, говорю, в один день. То есть спустя определенное время женщина, постоянно предлагавшая Иосифу сотворить срам, в конце концов добавила к ласковым уговорам насилие. Моисей описывает здесь как бы итог состоявшейся тогда битвы. Иосиф уже выказал образчик благородного и достопамятного воздержания. Будучи юношей, искушаемым в течение стольких дней, он все же не сошел с истинного пути в том возрасте, в котором похоть обычно прощается, если вскипает слишком бурно, и сдерживал себя успешнее любого старика. Но теперь, когда женщина впала в открытое безумие, когда любовь ее обратилась в неистовую ярость, его ждала еще более трудная битва. Поэтому еще большей похвалы заслуживает то мужество, с которым он отразил последнее искушение. Иосиф понимал, что рискует своим добрым именем и своей жизнью. Но предпочел обесславить свое имя и расстаться с жизнью, нежели совершить преступление перед Богом. И если Дух Божий ставит нам здесь в пример поведение юноши, разве останутся оправдания у зрелых мужчин и женщин, добровольно согрешающих или готовых уступить даже легкому искушению? Итак, нам надлежит стремиться к тому, чтобы одна лишь мысль о Боге усмиряла все наши плотские порывы, чтобы чистая совесть перед Богом значила для нас больше, чем все рукоплескания мира сего. Ибо искренность своей добродетельности докажет только тот, кто, довольствуясь лишь тем, что его видит Бог, скорее, согласится навлечь на себя любой позор, нежели уклонится от исполнения своего долга.
И действительно, если даже у мирских людей в ходу такие пословицы, как: «Совесть — это тысяча свидетелей», «Совесть — это театральные подмостки», — то наше бесчувствие предстанет весьма постыдным, если мысль о суде Божием не даст нам поставить на место все превратные суждения мира. Поэтому воздержимся от суетных предлогов типа: я хотел избежать скандала; или: я побоялся, как бы люди не истолковали превратно мои добродетельные поступки. Ведь с точки зрения Бога мы достаточно почитаем Его лишь тогда, когда, не беспокоясь о собственном добром имени, следуем лишь туда, куда Он нас зовет. И не в том смысле, что Бог велит нам пренебрегать Своим добрым именем, а в том, что недостойно и глупо предпочитать Богу людей. Так пусть же верующие стараются по мере своих сил назидать ближних примером своей добродетельной жизни и с этой целью остерегаются вызывать к себе дурные подозрения. Но если уж необходимо пойти на то, чтобы мир бесславил и злословил их, пусть они, следуя прямым путем своего призвания, будут готовы преодолеть и это искушение.
14) Он привел к нам Еврея. Из сказанного видно, что может сделать с людьми отчаяние. Порочная женщина, забыв о своей прежней любви, всецело предается охватившей ее ярости. Теперь понятно, к каким звериным порывам порой приводит похоть, если на ней ослаблена узда. Воистину, если сатана однажды воцарился в душах несчастных смертных, он будет помыкать ими до тех пор, пока дух безумия окончательно не низвергнет их в бездну. Мы также видим, как сатана ожесточает покорившихся его власти отверженных в их упрямстве. Конечно же, Бог часто внушает преступникам страх, заставляя их выдавать свою порочность боязливым поведением. Вполне возможно, что на лице и в словах этой грешной женщины также были заметны признаки нечистой совести. Однако сатана настолько утверждает ее в ожесточении, что она, дерзко замыслив погубить святого юношу, сразу же придумывает ложь, с помощью которой может причинить ему вред. И придумывает столь удачно, словно уже долго на досуге об этом размышляла. Сначала она, уединившись с ним, без всяких свидетелей хватает его за одежду. А потом призывает домочадцев, дабы, устроив над святым юношей скорый суд, осудить его в глазах собственного мужа. Учтем также, что вину она отчасти возлагает и на самого этого мужа, дабы устыдить его и заставить его наказать невиновного. «По твоей вине, — говорит мужу женщина, — этот чужеземец пытался надо мной надругаться». И что же тогда остается делать мужу? Разве что, закрыв на все глаза, поспешить к отмщению, чтобы очистить себя от всяческих подозрений.
Итак, хотя все преступники боязливы, из-за своего оцепенения они часто становятся жестоковыйными, и тогда уже никакой страх не может удержать их от того, чтобы идти на опрометчивые поступки и нагло ополчаться на простых и добропорядочных собратьев. Мы же должны обратить внимание на испытание, которому подвергся этот святой муж, и постараться облечься в дух крепости, не унывающий даже от твердокаменного ожесточения нечестивых. Нелегким было и другое искушение Иосифа, состоявшее в том, что за его человечность ему отплатили столь несправедливо. Своим молчанием он скрыл позор этой женщины, дабы та могла образумиться, если вообще поддавалась исцелению. Теперь же он видит, как его кротость подвергла опасности его же жизнь. Но то, что он все-таки не был сломлен, свидетельствует о его искренней решимости служить Богу. И точно так же следует поступать нам с вами, дабы никакая человеческая неблагодарность не отвращала нас от исполнения своего долга.
19) Когда господин его услышал слова жены своей. Поскольку слова жены звучали правдоподобно, неудивительно, что они вызвали в ее муже яростные и неистовые порывы ревности. Поэтому Потифар и поверил клевете своей жены с такой легкостью. И все же его легковесность не заслуживает оправданий. Раба, в порядочности и деловитости которого он уже успел убедиться, Потифар на основании сомнительных обвинений бросает в темницу. Конечно, ему не надо было идти на поводу у своей жены. Поэтому он и получил заслуженное воздаяние за свою глупость. Вместо жены он, по сути, стал содержать блудницу, едва не возложив на себя роль сводника. И хотя рассказанная здесь история относится ко всем, прежде всего она адресована мужьям, дабы те научились проявлять благоразумие и не потакать прихотям своих жен. Ведь, зная, что слишком потакающие женам мужья всюду подвергаются насмешкам, мы должны усвоить, что их глупость наказывает справедливый суд Божий, и научиться просить у Бога духа рассудительности и сдержанности.
Не вызывает сомнений и то, что Моисей прямо осуждает здесь Потифара за его легковесность. За то, что он, выслушав свою жену, тут же вознегодовал на Иосифа и стал потакать своему гневу так, как будто его вина была уже доказана. Ведь подобный образ действий исключает всякое правосудие, отказывает обвиняемому в праве на защиту и делает невозможным выяснение истины. Но спрашивается: как же Потифара могла обуять такая ревность, и как он мог вообще иметь жену, если, по словам Моисея, был евнухом? Ответить на этот вопрос очень легко: евнухами на востоке обычно называли не только оскопленных или по природе неспособных к совокуплению мужчин, но и всех без исключения сатрапов и вельмож. Поэтому в устах Моисея это слово, по сути, означает, что Потифар был одним из царедворцев.
20) И отдал его в темницу. Хотя Моисей и не рассказывает о том, как жестоко обращались с Иосифом, из его слов можно заключить, что Иосифа бросили не в обычную тюрьму со сносными условиями жизни, а в какую-то яму, в которой царил непроглядный мрак. Ведь Потифар обладал всей необходимой властью и мог уверенно приказывать любому тюремщику. Но тогда можно ли было ждать снисходительности от этого обуреваемого ревностью и гневом человека? Нет сомнений, что сообщаемое нам в Пс 105:18 [в Синодальном переводе Пс 104:18 — Прим. пер.] псалмопевец узнал из устного предания отцов, а именно: что Иосифа тогда заковали в кандалы, и что железо тогда пронзило его душу. Но тогда какую же награду он получил за свою невинность? Рассуждая плотски, он мог бы приписать свои страдания собственной добропорядочности. Но в этом трудном и волнительном искушении он был просто вынужден вознести свои воздыхания к Богу. Моисей ничего не говорит о его молитвах. Но, поскольку ясно, что Иосифа не сломил возложенный на него крест, поскольку он не возроптал, вполне вероятно, что в тот момент он успокоил себя упованием на Божественную помощь. Итак, обращение к Богу — единственная опора, поддерживающая нас в невзгодах, а также оружие, превращающее нас в воистину непобедимых воинов.
21) И Иегова был с Иосифом. Из приведенного выше свидетельства ясно, что избавление Иосифа от страданий произошло не в первый день его заключения под стражу. Господь намеренно попустил ему оказаться в крайне затруднительном положении. Попустил, чтобы потом избавить его, словно воскресив из мертвых. Ведь как свет солнца кажется нам ярче во тьме, так и благодать Божия ярче блистает во мраке невзгод тогда, когда помогает нам паче всякого чаяния. Кроме того, по словам Моисея: Бог остался со Своим рабом Иосифом, потому что выказал ему Свою милость или Свое милосердие. Так усвоим же, что даже когда Бог избавляет нас от неправедного насилия или помогает нам в правом деле, Он исходит при этом исключительно из Своей благости. Ведь мы не достойны того, чтобы Он помогал нам. И Он не помогал бы нам, если бы не находил причину для этой помощи в Самом Себе, то есть в Собственном милосердии. Конечно, если и возможны у людей какие-то заслуги, из-за которых Бог стал бы их должником, то такими заслугами, безусловно, обладал Иосиф. Но, несмотря на это, Моисей свидетельствует, что Иосифу помогло незаслуженное благоволение Божие. Хотя это не противоречит тому, что Иосиф был вознагражден за свое благочестие, поскольку награда прекрасно сочетается с незаслуженным благоволением Божиим.
Нам сказано и о том, как именно проявилась милость Божия к Иосифу: Господь даровал ему благоволение в глазах начальника темницы. Несомненно, что Иосиф мог понравиться начальнику по многим причинам. К Иосифу располагала хотя бы сама его добропорядочность. К тому же, по словам Моисея, у Иосифа имелось и множество других заслуживающих любви достоинств. Но, поскольку с детьми Божиими часто обращаются столь бесчеловечно, словно они хуже всех на свете, Моисей особо подчеркивает: начальник темницы, напротив, проявил человечность потому, что на его саму по себе не склонную к справедливости душу повлиял Господь. Поэтому перемена, благодаря которой начальник темницы, отвратившись от жестокости, повел себя милостиво и дружелюбно, исходила от Бога, управляющего по Своей воле человеческими сердцами.
Но удивительно то, что этот тюремщик не побоялся покоробить своими действиями Потифара, и что сам Потифар, способный без труда всему этому воспрепятствовать, позволил милостиво обращаться с человеком, на которого прежде смертельно разозлился. Конечно же, можно сказать, что свирепость Потифара сдержал тогда Бог. Но также вероятно, что он в конце концов заподозрил, а может, и изобличил, свою жену в коварстве. Но даже примирившись в душе с Иосифом, Потифар все же не решился с позором для себя отпустить его из темницы. Между тем непорочность Иосифа выказывает себя и в том, что и сам, став стражем темницы и начальником узников, он не только не пытался совершить побег, но и согласился терпеливо ждать срока своего избавления.
