1) И поднялся Аврам. В начале главы Моисей восхваляет оградившую Аврама благодать Божию. Ведь он не только вернулся невредимым из Египта, но и привез с собою великое богатство. Отметим также то обстоятельство, что, покинув Египет со скотом и прочим имуществом, Аврам все же сумел добраться до Ханаана без происшествий. Удивительно, что египтяне позволили Авраму унести из их страны приобретенную там собственность. Кроме того, Моисей показывает, что богатства Аврама не помешали ему помнить о поставленной перед ним цели и неуклонно к ней стремиться. Известно, какие помехи создает для многих их имущество, лишая способности возводить очи к небу. Те же, у кого богатство слишком велико, не только ленятся думать о небесном, но и крепко привязываются к земле. Поэтому Моисей, говоря о том, что ничто не помешало Авраму вернуться в Ханаан, тем самым противопоставляет его добродетель общераспространенному пороку. И действительно, Аврам мог бы (как поступают многие) под благовидным предлогом предаться разным усладам, мог бы подумать, что ему позволено остаться в Египте, коли Бог так благоволил ему в этой стране и ниспослал ему столь щедрое благословение. Однако Аврам не забывает, что именно заповедал ему Бог. Поэтому, как бы сбросив с себя прочие заботы, он спешит туда, куда его зовет небесное провидение. Тем самым он лишает оправданий всех богачей, если они, привязавшись к земным благам, не внимают призванию Божию.
Хотя, конечно, стоит остерегаться двух противоположных крайностей. Многие считают ангельским совершенством нищету, словно быть благочестивым и следовать за Богом возможно, лишь отрекшись от всякого имущества. Но из них очень немногие подражают Кратесу из Фив. А он, как известно, бросил свой товар в бушующее море, думая, что только таким образом сможет спастись от кораблекрушения. И, тем не менее, множество фанатиков отказывает богатым во всякой надежде на спасение, как будто только нищета представляет собой дверь в Царство Небесное. Хотя она порой создает для людей еще больше препятствий на пути спасения, чем богатство. Августин же учит вполне разумно, утверждая, что богатые получат наряду с бедными наследие вечной жизни, и основывая это утверждение на том, что нищий Лазарь был принят в лоно богатого Авраама. Но следует остерегаться и противоположного порока. То есть богатства не должны задерживать нас на пути в Царство Небесное или создавать нам на этом пути те или иные препятствия.
3) И продолжал он переходы свои. Моисей учит нас, что Аврам успокоился лишь тогда, когда вернулся в Вефиль. Во многих местах пришлось ему ставить свои шатры, но нигде он не останавливался надолго. Что же касается слова «юг», то пророк имеет в виду не юг по отношению к Египту, а юг по отношению к Иудее. Поэтому Авраму, чтобы прийти туда, где он решил обрести пристанище, пришлось проделать долгий и трудный путь. Затем Моисей добавляет, что, придя на место назначения, Аврам прежде всего воздвиг жертвенник Богу и снова призвал Его имя. Тем самым пророк дает понять, что этот святой муж всегда был верен своим обычаям, если речь заходила о почитании Бога и о свидетельствовании своего благочестия. Некоторые толкователи толкуют эти слова в том смысле, что Аврам обратил исконных обитателей этой местности к истинному богопочитанию. Однако подобный смысл маловероятен и не выводится из сказанного пророком.
В другом месте мы уже говорили о том, что означают слова: призывать во имя Господне, или: призывать имя Господне. Ведь Аврам призывал имя Божие не только те двенадцать раз, о которых сказано в Писании. Но всякий раз, когда он прославлял Бога и торжественным обрядом свидетельствовал о том, что не участвует в языческих суевериях, пророк использует фразу: «призвал Аврам Господа». Итак, хотя Аврам всегда почитал Господа и упражнялся ежедневными молитвами, все же, поскольку он не каждый день свидетельствовал перед людьми о своем благочестии через внешнее исповедание, о его призывании Бога Моисей счел нужным упомянуть отдельно. Поэтому с жертвенником Аврама всегда было связано призывание имени Божия. То есть, принося свои жертвы, Аврам также свидетельствовал о том, какого именно Бога почитает, дабы хананеи усвоили, что он не привержен свойственным прочим людям суевериям.
5) И у Лота. Затем идет рассказ о печальном событии, приключившемся с Аврамом из-за его богатства. Ему пришлось расстаться со своим племянником Лотом, единственным человеком на свете, которого он любил; расстаться так же, как если бы кто расстался со своей утробой. Воистину, если бы Аврам мог выбирать, то, скорее, предпочел бы отказаться от своего имущества, нежели отделиться от того, кто заменял ему сына. Однако Аврам так и не смог найти иного средства избежать будущих распрей с Лотом. Так в чем же причина размолвки? В придирчивости Аврама или в наглости его племянника, Лота? На мой взгляд, надо принять во внимание цель, которую преследовал Бог. Была опасность, как бы Аврам не возгордился от сопутствующего ему успеха. Ведь успех и благополучие ослепляют многих смертных. Поэтому Бог как бы приправляет уксусом то удовольствие, которое людям доставляет богатство, и не позволяет этому богатству слишком сильно ублажать души Своих рабов. Но поскольку заблуждающееся общественное мнение подталкивает нас к чрезмерному желанию обогатиться, поскольку мы не чувствуем связанные с богатством неудобства, памятование этой истории весьма полезно для сдерживания нашей страсти к обогащению.
Кроме того, всякий раз, как богачи осознают тот или иной вред от своего богатства, пусть они используют предложенное здесь врачевство и не выказывают чрезмерную приверженность земным благам. Ведь если бы Господь не набрасывал узды, до чего бы докатились смертные, живя в благополучии и достатке? И наоборот, если мы живем в скорби и тесноте, то должны осознавать, что таким образом Бог лечит тайные пороки нашей плоти. Итак, люди, живущие в изобилии, должны помнить, что их окружают тернии, и остерегаться об эти тернии уколоться. А те, чей достаток ограничен или мал, должны знать, что о них печется Сам Господь, не позволяя им попасть в силки вредных привычек и страстей. Грустно было Авраму расставаться с Лотом. Но расставание это могло излечить его душу от тайного порока и, воспрепятствовав сребролюбию, заглушить горящую в его душе ревность. И если даже святой Аврам нуждался в подобном горьком лекарстве, то стоит ли удивляться тому, что Бог часто поражает нас язвами для обуздания нашей похоти. Ведь Он не ждет каждый раз, когда верующие развратятся, а заранее предотвращает грозящие им пороки. Так и здесь. Бог не захотел избавлять Аврама от уже приобретенного порока алчности или гордыни, а своевременным врачевством помешал дьяволу заразить его душу этой скверной.
7) И был спор. Сказанное прежде о богатстве в равной степени можно отнести и к домовой челяди. Мы видим, что многие богачи стремятся окружить себя огромной толпою слуг. Но, зная, что многочисленная прислуга создала для Аврама такие трудности, мы должны научиться довольствоваться малым числом слуг или даже вовсе обходиться без них, если так будет угодно Богу. Едва ли возможно, чтобы многолюдный дом не раздирали скандалы и размолвки. Сам опыт показывает нам истинность поговорки о том, что толпа всегда создает толчею. И если спокойствие и умиротворение — великие блага, мы должны осознавать, что самое лучшее для нас — иметь небольшое число домочадцев или, вовсе обходясь без слуг, жить вдали от связанных с ними треволнений.
Пример Аврама также учит нас тщательно остерегаться козней сатаны, с помощью которых он косвенным образом может столкнуть нас с нашими ближними. Ведь если он не в состоянии разжечь между нами огонь вражды, то с удовольствием втягивает нас в чужие распри и ссоры. Ранее Лот и Аврам жили в полном согласии. Но возникший между их пастухами спор заставил их, даже против воли, принять в нем участие и, в конце концов, вынудил их разойтись восвояси. Нет сомнения в том, что Аврам старательно и прилежно обучал Своих домочадцев жить в мире. Но его усердие достигло лишь того, что, подобно опахалу, раздуло уже разгоревшийся в его семействе огонь вражды. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в многолюдных церквах часто возникают распри. У Аврама было приблизительно триста рабов, а у Лота семья была еще меньше. И если между ними все-таки разгорелся спор, разве не возникнут распри между пяти или шеститысячными церковными общинами, особенно когда их главы находятся в ссоре? Впрочем, хотя нас и не должны смущать подобные соблазны, нам все же следует любыми способами избегать распрей. Ведь если своевременно их не предотвратить, они быстро выльются в опасное размежевание между верующими.
Хананеи и ферезеи. Моисей добавляет это, чтобы подчеркнуть сложность возникшей ситуации. По его словам, спор между пастухами Аврама и Лота был столь жарким, что его не мог утихомирить даже страх перед смертью, грозившей тогда обоим семьям. Ведь врагов у Аврама и Лота было столько же, сколько их окружало соседей. И единственное, чего не хватало врагам, чтобы их истребить, — это подходящего случая, который Аврам и Лот и предоставили хананеям своим раздором. Именно так и ввергает смертных в безумие слепая ярость. Когда распря заходит слишком далеко, люди уже не обращают внимания даже на грозящую им смерть. Впрочем мы также — хоть нас и не всегда осаждают хананеи — живем среди недругов, покуда странствуем в этом мире. Поэтому, если мы хоть как-то озабочены своим спасением и спасением наших братьев, нам следует всячески остерегаться распрей и ссор, которыми мы сами предаем себя на заклание дьяволу.
8) И сказал Аврам Лоту. По словам Моисея, Аврам, узнав о возникшей ссоре, сыграл роль доброго главы семейства, пекущегося о мире между своими домочадцами. Совершив миролюбивый жест, Аврам попытался найти врачевство от постигшей его и его племянника беды. И хотя, строго говоря, ссора возникла только между их рабами, Аврам не напрасно говорит Лоту: «Да не будет раздора между мною и тобою». Ибо распря между семьями едва ли может не затронуть глав этих семейств, какое бы согласие ни царило между ними раньше. Аврам предвидел, что дружба между ним и Лотом не продлится долго, если он своевременно не устранит нараставшее между ними отчуждение. О своих же кровных узах с Лотом он упоминает не потому, что только кровное родство способно установить между нами мир, а для того, чтобы сделать своего племянника более сговорчивым. Ибо если страх Божий не производит на нас должного воздействия, полезно прибегнуть и к другим средствам, способствующим тому, чтобы мы исполняли свой долг. И поскольку Бог усыновил нас для того, чтобы мы были братьями друг для друга, мы слишком мало ценим объединяющие нас священные узы, если, невзирая на их существование, продолжаем друг с другом пререкаться.
9) Не вся ли земля. В этом и состоял упомянутый мною миролюбивый жест Аврама. Чтобы утихомирить ссору, он добровольно отказался от некоторых своих прав. Ведь если ϕιλονϵικία, , то есть тщеславие и желание быть первым, — мать распрей и ссор, то кроткая и умеренная уступка — наилучшее средство от взаимной неприязни. Аврам мог бы под благовидным предлогом настаивать на правах, от которых он здесь отказывается, но, готовый пойти на все ради примирения, дает сделать решающий выбор своему племяннику.
10) И возвел Лот очи. Как достойно похвалы выказанное Аврамом чувство справедливости, так и достойна порицания проявленная Лотом скоропалительность. Кротость — вот единственное качество, в котором Лот должен был превзойти своего дядю. Именно этого требовал от него природный закон. Однако Лот, как будто он действительно превосходил Аврама, согласился в этом споре на первенство и избрал себе, по всей видимости, более плодородную и приятную для жизни землю. Тот, кто с рвением стремится к собственной выгоде, неизбежно станет бесчеловечно относиться к другим. Нет сомнений, что несправедливое отношение племянника причинило Авраму глубокую скорбь. Но он предпочел проглотить обиду, а не давать повода для возобновления ссоры. И точно так же следует поступать нам всякий раз, когда люди, с которыми мы связаны, забывают о своем долге перед нами. В противном случае, распрям и раздорам между нами не будет конца.
Слова же, в которых Моисей сравнивает равнину близ города Содом с райским садом, многие толкователи понимают в том смысле, что эта равнина была плодородна и красива. Ибо все выдающееся и превосходное евреи часто называют Божественным. Но, на мой взгляд, смысл указанных слов иной. С их помощью Моисей намекает на землю, в которой прежде жил Адам. Ведь пророк не сравнивает здесь содомскую равнину с раем в общем и целом, а лишь утверждает, что эта равнина была орошаема водой. То же самое Моисей говорил о местожительстве Адама, заявляя, что райский сад орошала разделяющаяся на четыре рукава река. И то же самое он утверждал в отношении египетской земли. А отсюда вывод: содомская равнина сравнивается здесь с двумя указанными местностями лишь постольку, поскольку была, так же как и они, орошаемой территорией.
13) Жители же содомские. Лот думал, что, заполучив столь удобную для проживания землю, обрел полное счастье. Однако ему пришлось осознать, что выбор, с которым он поспешил из-за своей алчности и нерассудительности, в конце концов обернулся ему во зло. Ибо Лоту пришлось иметь дело с надменными и развращенными жителями выбранной им земли, терпеть нравы которых было много труднее, чем бороться с бесплодием почвы. Вот каким образом Лот, привлеченный одним лишь внешним видом содомской равнины, несет справедливое наказание за свою неразумную алчность. Так научимся же и мы на его примере не полагаться на собственные очи, а остерегаться обольщения, которое от этих очей исходит, дабы — по неосторожности — не навлечь на себя какой-либо беды. Ведь и Лот, думая, что поселится в раю, на деле был вынужден спуститься до самого ада.
Но почему Моисей, осуждая содомлян в преступном и греховном поведении, говорит, что они были злыми перед Господом, а не перед людьми? Ведь когда дело дойдет до суда Божия, заградятся всякие уста и весь мир окажется заслуживающим осуждения. Поэтому, на первый взгляд, Моисей преуменьшает греховность прочих смертных в глазах Бога. Однако дело обстоит иначе. Пророк имеет в виду, что жители Содома страдали не от обычных распространенных среди людей пороков, а от пороков, вопиющих к небу и требующих возмездия Божия. И то, что Господь временно эти пороки терпел (и не только терпел, но и позволял недостойным жизни содомлянам населять плодороднейшую землю), должно привести нас к следующему выводу: у нечестивых нет повода льстить себе, если Господь терпит их какое-то время, если, обращаясь с ними милостиво и мягко, Он пытается превозмочь Своей милостью их неблагодарность. Но как бы нечестивые ни распутствовали и ни бунтовали против Бога, дети Божии не должны завидовать их судьбе, а спокойно ждать, пока Господь не пробудит их от свойственного им опьянения и не призовет их на Свой грозный суд. Потому-то Иезекииль (Иез 16:49), говоря о жителях Содома, называет причиной их погибели то, что, насыщаясь хлебом и вином и предаваясь различным усладам, они проявляли к нищим и обездоленным надменное жестокосердие.
14) И сказал Иегова Авраму. Моисей рассказывает о том, как — после отделения Аврама от своего племянника — Бог послал ему необходимое утешение. Нет сомнения, что расставание с Лотом нанесло душе Аврама глубокую рану. Ведь он был вынужден отослать от себя того, кто был ему дороже самой жизни. Поэтому, читая о том, как к Авраму обратился Бог, мы должны особо подметить время, в которое это обращение состоялось. По словам Моисея, Бог дал тогда Авраму врачевство, способное смягчить его скорбь. А отсюда вывод: наилучшее средство от скорби и печали — не что иное, как Слово Божие.
Возведи очи твои. Обещая семени Аврама наследование земли, Господь показывает, что позволил Лоту уйти только для того, чтобы осуществить этот чудесный замысел. Ведь ханаанскую землю Бог предназначил для потомства одного лишь Аврама. Но если бы Лот остался со своим дядей, у них родилось бы общее потомство. Порочной была причина, по которой ушел Лот. Но Господь по Своей бесконечной премудрости обратил зло в добро и не позволил потомкам Лота овладеть частью Аврамова наследия. Вот почему Бог говорит Авраму: всю землю, которую ты видишь, Я отдаю тебе и твоим детям; а значит, у тебя нет причин печалиться и грустить от одиночества и бездетности, за которые тебя ждет превосходная награда. И хотя Бог обещает Авраму то же самое, что и прежде, в данном случае Он использует Свое обетование в качестве врачевства от скорби. А отсюда вывод: Бог повторил уже данное Им обетование не только для того, чтобы укрепить веру Аврама, но и чтобы показать, что отделение Лота будет способствовать благу Аврамова потомства. Лютер предполагает, что Бог обратился здесь к Авраму не лично, а через какого-то пророка. Однако предположение это ничем не обосновано.
Что же касается слов, в которых земля Ханаана обещана потомству Аврама навечно, то имеется в виду не вечность в абсолютном смысле, а вечность, которая закончится с пришествием Иисуса Христа. Иудеи довольно невежественно спорят с нами по поводу слова עולם. Но поскольку слово это используется в Писании в разных смыслах, здесь оно, конечно же, охватывает эпоху Моисеева закона. Так и завет, заключенный Господом с древним народом, во многих отрывках Писания именуется вечным в том смысле, что продлится до пришествия Христа, служение Которого заключалось в обновлении мироздания. Таким образом, связанная с приходом Христа перемена была не упразднением, а наоборот: подтверждением древнего обетования. И то, что сейчас у Господа нет отдельного народа в Ханаане, а есть народ, рассеянный по всему миру, не противоречит словам, в которых Бог обещал семени Аврама вечное владение ханаанской землей. Ибо вечность эта продолжалась, как и было положено, до тех пор, пока мир не обновило пришествие нашего Спасителя.
16) И сделаю семя твое, как песок. Не стану упоминать об утонченных умствованиях, посредством которых некоторые толкователи пытаются философствовать ни о чем. На мой взгляд, семя Аврама сравнивается здесь с песком лишь по причине своей будущей многочисленности. И смысл этого отрывка следует искать не где-нибудь, а в окружающем его контексте. Добавить же эту фразу было просто необходимо. Ведь Бог собирался сотворить Авраму потомство, которого до этого он был безнадежно лишен. Отсюда ясно, что Господь хотел, чтобы Аврам всегда и во всем полагался на Его Слово. Господь велит Авраму воззреть на земной песок. Но если бы он воззрел на свою семью, что общего увидел бы он между своей бездетностью и громадой этого песка? Поэтому Бог отстаивает здесь права Своего Слова и требует от нас довольствоваться лишь тем, что изрекли Его уста.
Также смешным кажется данное Авраму повеление странствовать, доколе он не обойдет всю землю. Чего еще достиг бы Аврам этим обходом кроме осознания себя странником и пришельцем, утомления от постоянной тревоги за будущее и отчаяния в обретении постоянного пристанища? Как мог Аврам поверить в то, что станет господином указанной земли, если ему едва разрешали пить воду из вырытых им с таким трудом колодцев? Но наша вера и должна упражняться созерцанием в Слове Божием того, что еще не видно для плотских очей (Евр 11:1). Ибо вера — лицезрение того, чего еще нет. А Слово Божие играет роль зеркала, в котором наша вера созерцает сокрытую Божию благодать. Ведь и сегодня положение верующих почти такое же. У всех они вызывают ненависть. Все их презирают и поносят. Они странствуют, не находя пристанища. Их гонят то в одно, то в другое место. Они страдают от беззащитности и нищеты. Но между тем им надлежит все время видеть перед собой обещанное им наследие. Поэтому научимся и мы так ходить по этой земле, чтобы нам, лишенным всякого покоя, единственным успокоением служило данное Богом Слово.
18) И раскинул Аврам шатер. Моисей рассказывает здесь о том, как этот святой муж, воодушевленный новым обетованием Божиим, продолжил странствовать по обещанной ему земле и вел себя так, словно лицезрение земли означало для него само обладание землею. Отсюда видно, насколько помогло Авраму откровение Божие. И не потому, что он услышал из уст Божиих что-то необычное, а потому, что получил от Него своевременное врачевство от скорби и, собравшись с силами, вознесся душою к небесам. В конце концов, завершив свое путешествие, Аврам приходит к дубраве, или долине Мамре, дабы поселиться там на какое-то время. Здесь Моисей снова хвалит благочестие Аврама за то, что тот — первым делом — воздвиг в своем новом пристанище жертвенник и призвал на нем имя Божие. Я уже несколько раз говорил о том, что значит «призывать имя Божие». Аврам, без сомнения, носил жертвенник Божий в своем сердце. Но поскольку ханаанская земля была полна языческих жертвенников, на которых хананеи и прочие населявшие ее народы извращали положенное Богу поклонение, Аврам решил ясно показать, что почитает Бога истинного, а не ложного. И сделал это вовсе не случайно, а потому что получил от Слова Божия соответствующие указания. Отсюда можно сделать вывод, что жертвенник, о котором говорит Моисей, воздвигла не Аврамова поспешность, а освятило уже упомянутое здесь Слово Божие.
