1) Так совершены были. Моисей подытоживает предыдущий рассказ о том, как в шесть дней были созданы небо и земля. Ведь, как мы уже говорили в комментариях на начало первой главы, все мироздание можно в целом разделить на небо и землю. Но теперь пророк добавляет «все воинство их», показывая, что мир был не просто создан, а еще и украшен. Далее, эти вступительные слова ясно и безоговорочно опровергают заблуждение тех, кто думает, будто мир был создан в один миг. Ведь, по словам пророка, сотворение мира окончилось лишь на шестой день. Вместо слова «воинство» можно было бы поставить слово «изобилие». Ведь Моисей хочет сказать, что мир совершенен, подобно дому, в котором имеется вся необходимая утварь. Небо без солнца, луны и звезд представляло бы собой пустой дворец. А если бы на земле не было животных, деревьев и растений, ее незаполненные просторы напоминали бы заброшенное и опустелое жилище. Поэтому Бог закончил сотворение мира не раньше, чем довел его до совершенства, дабы в нем имелось все полагающееся изобилие тварей.
2) И почил в день седьмой. Здесь можно задать уместный вопрос: что представлял собой указанный покой? Несомненно, что Бог постоянно трудится, поддерживая мир Своей силой, управляя им Своим провидением и размножая живущих в нем тварей. Так что истинно речение Христово о том, что Он и Его Отец работают доныне от самого начала мироздания. Ведь если бы Бог хоть на мгновение убрал Свою десницу, все твари погибли бы и обратились в ничто, как сказано в Пс 104:29 [в Синодальном переводе Пс 103:29 — Прим. пер.]. К тому же Бога нельзя должным образом признавать Творцом неба и земли, если не приписывать Ему непрерывное поддержание их бытия. Известен ответ на поставленный нами вопрос: Бог почил от всех Своих дел в том смысле, что больше не создает новые виды тварей. Но, чтобы смысл сказанного стал еще яснее, поймем следующее: Бог закончил Свое творение именно потому, что к совершенству мироздания больше нечего было добавить. Именно так звучат слова Моисея: от всякого дела Своего, которое соделал. Пророк подчеркивает, что состояние мира было таким, каким его желал видеть Бог, и как бы утверждает, что замысел Божий полностью воплотился в жизнь. Таким образом, эта фраза относится только к совершенству созданного Богом мира. Из нее не следует, будто Бог забросил Свои творения, способные существовать и жить исключительно в Нем.
Кроме того, отметим, что дела шести предыдущих дней — это лишь дела, относящиеся к подобающему украшению мироздания. Потом Бог скажет: да произрастит земля тернии и волчцы. Тем самым Он утверждает, что облик земли изменится и станет не таким, каким был вначале. Но разрешить эту трудность легко. Многое из того, что мы видим в этом мире, относится не к его убранству, а к его порче. Как только человек отпал от своего благородного происхождения, мир с необходимостью отпал от своей истинной природы. И то же самое следует думать о блохах, саранче и прочих вредоносных насекомых. Во всех них наблюдается некое извращение мироздания, которое нельзя приписывать его природе. Ведь это извращение проистекло не от Бога, а от человеческого греха. Конечно, Бог создает и вредоносных для нас тварей, но создает их как справедливый Мститель. Моисей же говорит здесь не о Боге, ополчившемся на человеческие грехи, а о Боге — Создателе и Зодчем, не упустившем ничего необходимого для совершенства Своего строения. Так что сегодня, когда мы видим этот мир извращенным и отпавшим от своего первоначального состояния, мы должны вспоминать слова Павла (Рим 8:20), сказавшего, что творение покорилось суете не добровольно, а по нашей вине. Тогда, уверившись в справедливости нашего осуждения, мы будем все время должным образом оплакивать его.
3) Благословил же Бог седьмой день. Кажется, что благословение приписывается здесь Богу лишь исходя из человеческого восприятия. Ибо люди благословляют то, что хотят почтить и уважить. Но и в этом смысле Бога можно уместно назвать благословляющим. Ведь Его благословение — это благоволение, которое Он выказывает Своему народу. Так евреи называют благословенным того человека, которому Бог выказывает особую милость. И ниже в главе 24-й, стих 31-й, мы прочтем: войдите, благословенные Божии. Таким образом, благословенный Богом день — это день, который Бог особо возлюбил, дабы именно в этот день люди восхваляли Его превосходные дела. Впрочем глаголом «освящать» Моисей, на мой взгляд, тут же истолковывает самого себя. Таким образом, устраняются все сомнения, поскольку второе слово играет здесь роль пояснения к первому. Ведь קדּש означает у евреев «отделять нечто от числа обычных предметов». Господь же освящает седьмой день в том смысле, что делает его великим и по праву превосходящим все прочие дни. Отсюда видно, что Бог всегда думал о нуждах и потребностях человека.
Как я говорил выше, шесть дней были потрачены на сотворение мира не потому, что в этом сроке нуждался Тот, для Кого тысяча лет — как один день, а для того, чтобы мы подвиглись к размышлению о делах Божиих. И ту же самую цель Бог преследует, устанавливая день покоя. Именно для этих размышлений Он предназначает день, отделенный Им от остальных дней недели. Поэтому благословение Божие есть не что иное, как торжественное посвящение, посредством которого Бог посвящает Себе все совершаемые в седьмой день человеческие дела. Конечно же, размышлять о бесконечной благости, праведности, силе и мудрости Божией, подмечать эти Его качества в огромном театре мироздания следует ежедневно и на протяжении всей жизни. Однако, коль скоро люди размышляют об атрибутах Божиих не столь усердно и прилежно, как нужно, для восполнения того, что недостает их ежедневным упражнениям, был избран седьмой день недели. Во-первых, Бог почил в этот день. Во-вторых, Он благословил Свой покой, дабы тот стал священным для людей во все последующие века. Иными словами, Бог посвятил покою седьмой день и сделал поданный Им пример вечным и неизменным правилом для человека.
И об этой цели Божией никогда не следует забывать. Ведь Бог не повелел человеку просто праздновать каждый седьмой день или услаждаться в этот день праздностью. Бог хотел, чтобы люди, оставив в седьмой день прочие заботы, имели больше возможностей обратить свои умы к Творцу. Кроме того, призыв Божий к людям, велящий им устранить все препятствия и полностью посвятить себя своему Создателю, следует признать воистину священным. Но поскольку, если речь заходит о восхвалении праведности, премудрости и силы Божией, люди проявляют такую лень, что бездействуют, даже получив должное наставление, пример Самого Бога и есть то дополнительное стрекало, из-за которого они не только слышат, но и любят заповедь Божию. Ведь Бог не может ласковее побудить нас слушаться Себя, нежели пригласив нас подражать Своим же поступкам.
Кроме того, следует помнить, что указанное упражнение заповедано не какому-то одному народу или столетию, а всему человеческому роду. Впоследствии в законе Божием о соблюдении субботы была дана новая — особо адресованная иудеям — заповедь. Но эта заповедь была временной. В самом деле, соблюдение субботы представляло собой законнический обряд, оттеняющий духовный покой, истина которого явилась в Иисусе Христе. Поэтому Господь часто свидетельствует о том, что сделал субботу символом освящения для Своего древнего народа. Так что, когда мы слышим, что с пришествием Христа суббота была упразднена, надо различать, что относится к вечному правилу человеческой жизни, а что — к древним символам, использование которых закончилось, когда пришла истина. Ибо подлинный духовный покой — это умерщвление плоти, дабы дети Божии больше не жили для себя и не потакали своим прихотям; а субботствование, служившее образом этого покоя, было установлено лишь на время. Однако заповедь, в которой Бог изначально повелел людям упражняться в поклонении Своему величию, будет иметь силу до самого конца мироздания.
Которое Бог творил, чтобы соделать. Здесь иудеи по своему обыкновению начинают болтать вздор. Они утверждают, будто Бог с наступлением вечера седьмого дня оставил некоторых существ недоделанными. К таким существам относятся, по их мнению, сатиры и фавны. Словно Бог, по их мнению, обычный ремесленник, нуждающийся во времени, чтобы закончить свою работу. Ужасающее безумство иудеев свидетельствует о том, что Бог, воистину, предал их превратному разуму, дабы они представляли собой жуткий памятник Его гнева. Что же касается истинного смысла сказанного, то некоторые толкователи понимают слова Моисея так: Бог создал Свои творения для дела. То есть с того момента, как Бог дал им бытие, Он не отнимал от них Своей руки и поддерживал их существование. Но такое толкование слишком грубо. Также не могу согласиться с тем, будто это сказано о человеке, которого Бог поставил над Своими созданиями, дабы тот использовал их и в некотором смысле совершенствовал своим трудом. На мой взгляд, здесь говорится о законченной форме, которую Бог придал Своим тварям. Иными словами, Бог создал Свои творения так, что они обрели от Него полное совершенство. Или же смысл таков: Бог до тех пор продолжал творить мир, пока не довел Свое дело до успешного завершения.
4) Это — порождение. Моисей хотел, чтобы знание о том, как были созданы небо и земля, прочно укоренилось в наших душах. Причем происхождение неба и земли он называет здесь порождением. В самом деле, некоторые неблагодарные и злобные люди либо воображали мир вечным, либо желали изгладить память о его творении и — тем самым — омрачить славу Божию. Так хитроумие дьявола отвратило от Бога многих отличавшихся умом и способностями, дабы каждый из них стал богом для самого себя. Поэтому Моисей не тратит времени впустую, когда повторяет эту столь необходимую для нас мысль: мир существовал лишь с того момента, как был создан. Повторяет для того, чтобы полученное знание обращало наш умственный взор к его Зодчему и Творцу. Говоря же о небе и земле, Моисей путем синекдохи указывает на все украшающее их убранство. Кроме того, по мнению некоторых евреев, Моисей потому только здесь приводит собственное имя Бога, что величие Его ярче всего сияет именно в законченном и совершенном мироздании.
5) И всякое полевое растение. Этот стих согласуется с предыдущим и должен читаться в том же самом контексте. Пророк говорит о растениях и травах как об одеянии, которым Бог украсил землю, дабы прикрыть ее отталкивающую наготу. Существительное שיח, переведенное нами как «растение», иногда — например, ниже, в гл. 21, ст. 15, — также означает дерево. Поэтому другие толкователи переводят его как «кустарник», что меня совершенно не устраивает. Перевод же «растение» звучит много уместнее, поскольку тогда Моисей сначала скажет о роде, а потом и о конкретном виде. И хотя пророк уже говорил, что травы были созданы в третий день, он вновь упоминает об их сотворении, и упоминает вполне кстати. Он хочет сказать, что в то время растения рождались, росли и размножались не так, как это происходит сейчас. Ибо сегодня травы и деревья рождаются из семян. Кроме того, черенки могут прорастать, привившись к другому корню, когда этого добивается человеческое искусство.
Тогда же способ размножения растений был иным. Бог одел ими землю не так, как это происходит сейчас. Ибо тогда еще не было семян, корней или черенков. Растения возникли тогда по велению Божию и силой Его Слова. Жизненная сила пребывала в них, сохраняя в них присущую им природу, не потому, что они, как сейчас, прорастали из семян, не потому, что их поил дождь, не потому что их возделывал человек, а потому, что Бог орошал тогда паром лицо земли. Ибо пророк прямо исключает здесь два фактора: дождь, от которого земля черпает живительные соки и удерживает присущую ей влагу, и помогающее природе, изобретенное человеком, земледелие. Говоря же о том, что Бог еще не посылал дождя, пророк подчеркивает: именно Господь отверзает и запирает небесные хляби, и поэтому как дожди, так и засуха находятся в Его власти.
7) Создал же Иегова Бог человека. Пророк излагает то, о чем предпочел умолчать в предыдущем рассказе о создании наших прародителей. Он заявляет, что тело человека было взято из земли. Ранее же он утверждал, что человек был создан по образу Божию. А это — воистину великая и ни с чем несравнимая честь. Поэтому, чтобы люди не возгордились от пребывающего в них Божественного образа, им указывают на их изначальное происхождение, из которого следует, что образ Божий в человеке — привходящее благо. Моисей сообщает нам, что вначале человек был всего лишь земным прахом. Так пусть же теперь глупые смертные хвалятся превосходством своей природы! О прочих животных было сказано: да произведет земля душу живую. А тело Адама Бог лепит из глины, лишенным всяких чувств, дабы у людей не было чрезмерного самодовольства своей плотью. Так что весьма глупым будет тот, кого не научит смирению этот рассказ пророка. А все то, что произошло потом, всего лишь делает нас должниками перед Богом. Хотя пророк приписывает здесь человеку нечто, ставящее его выше бессловесных животных. Эти животные возникли из земли в один миг. А тело человека лепилось постепенно, что показывает его особое достоинство в глазах Божиих. В самом деле, почему Бог не повелел человеку сразу выйти живым из земли, если не потому, что тот обладает некой привилегией по сравнению с теми, кого произвела указанная земля?
И вдунул в лицо. Что бы ни думали многие древние толкователи, я без колебаний соглашусь с теми, кто относит эти слова к физиологической жизни человека. По моему мнению, дуновение означает здесь то же, что указанные толкователи называют духом жизни. Если же кто-то возразит и скажет, что в таком случае между человеком и прочими живыми существами не существует разницы — поскольку, по словам Моисея, их происхождение было одинаковым, — отвечу: хотя здесь упоминается лишь о низшем свойстве души, благодаря которому она вдыхает жизнь в тело, придавая ему крепость и движение, это не мешает душе занимать свойственную ей ступень бытия и — потому — заслуживать отдельного упоминания. Сначала Моисей говорит о дуновении, а потом добавляет, что человеку была дана душа, из-за которой он живет, движется и чувствует. Известно, что у человеческой души множество различных свойств. Поэтому нет ничего нелепого в том, что пророк говорит здесь лишь об одном ее качестве и умалчивает о ее упомянутой в первой главе способности мыслить. Итак, в сотворении человека надо различать три ступени: то, что из земли было создано мертвое тело; то, что телу была дана душа, от которой оно приобрело движение; и то, что Бог запечатлел в душе человека Свой образ, с которым связано бессмертие.
И стал человек душою живою. Слово נפש я истолковываю как саму сущность души. А добавленный эпитет «живая» связан с текущим контекстом и охватывает все присущие душе качества. Моисей пытается объяснить наличие жизни в глиняном сосуде тела, показать, отчего созданный Богом человек стал жить. Павел же в 1Кор 15:45 противопоставляет живую душу и животворящий дух, которого дарует верующим Христос. Цель апостола — научить, что в лице Адама человек не достиг своего высшего состояния, и что наше обновление к духовной жизни — особое благодеяние Христово. В самом деле, еще до грехопадения Адама, жизнь человека была исключительно земной, поскольку ей еще не были присущи постоянство и нерушимость.
8) Насадил также Иегова Бог. Здесь Моисей говорит о том, в каких условиях должна была проходить жизнь человека и каким правилом он должен был руководствоваться. Вначале пророк рассказывает, в какой части света был помещен Адам и сколь приятным было его место жительства. Говоря же, что Бог насадил сад, пророк, используя грубый литературный стиль, приспосабливается к восприятию простых людей. И действительно, поскольку величие Божие невозможно описать таким, каково оно есть на самом деле, Писание обычно описывает его понятными человеку образами. Итак, Бог насадил рай в том месте, которое наделил приятным видом, изобилием плодов и прочими наилучшими свойствами. Поэтому Эдем и называется садом вследствие удачного местоположения и присущей ему внешней красоты. Древний переводчик вполне уместно использует здесь слово «рай», поскольку евреи называли פּררסּים самые ухоженные и возделанные сады. Ксенофонт же, рассказывая о величественных и дорогостоящих садах древних царей, утверждает, что слово «рай» — персидское по происхождению. Таким образом, рай был страной, избранной из всех других земных стран и предназначенной для Адама как для первородного человека.
В Эдеме. Иероним неправильно переводит эту фразу как «от начала», что совершенно ясно, поскольку ниже Моисей скажет, что Каин жил на юге Эдема. Кроме того, отметим, что Моисей, поместив рай на востоке, имел в виду его положение относительно Иудеи, поскольку обращался прежде всего к иудейскому народу. А отсюда вывод: рай — это, действительно, страна, которую Бог даровал первому человеку, и в которой этот человек должен был жить. Я говорю об этом потому, что некоторые толкователи думали, будто рай простирался тогда по всей земле. Соглашусь с тем, что если бы земля не была проклята из-за греха человека, вся она, получив изначальное благословение, представляла бы собой красивейший театр изобилия и услад. Она, конечно же, была бы похожей на рай по сравнению с ее нынешним безобразным видом. Но поскольку Моисей особо упоминает здесь о местоположении рая, говоря о нем, как о конкретном месте, было бы глупо распространять рай на всю землю. Также несомненно то, что эта избранная Богом земля была самой плодородной и приятной на вид, что она была неким начатком мироздания, и что она была дарована удостоенному первородства Адаму в знак особой любви, которую питал к нему Бог. А отсюда вывод: упомянутый Моисеем сад находился на земле, а не в воздухе, как хочется некоторым. Если бы этот сад не находился на земле, Моисей не сказал бы, что он располагался к востоку от Иудеи.
Аллегории же Оригена и ему подобных следует решительно отвергнуть. Эти аллегории пыталось навязать Церкви хитроумие дьявола, дабы учение Писания выглядело неясным, неопределенным и двусмысленным. Вполне возможно, что некоторые толкователи были вынуждены прибегать к иносказательному смыслу. Ведь нигде в мире они не находили страны, которую описывает Моисей. Но, как мы знаем, большинство толкователей было привержено аллегориям именно из-за пристрастия к утонченным умствованиям. В отношении же обсуждаемого нами отрывка их уводящие от буквального смысла умствования выглядят особенно неуместными. Ведь Моисей учит здесь лишь тому, что человек был создан Богом, чтобы владычествовать над землею, собирать с нее урожай и ежедневно познавать на собственном опыте покорность себе всего мироздания. Какую пользу принесло бы человеку, если бы он порхал в воздухе, а не жил на земле, где Бог как раз и засвидетельствовал Свое благоволение к человеческому роду?
Но кто-нибудь спросит: разве не мудрее истолковывать упомянутый пророком рай как небесное блаженство? Отвечаю: поскольку наследие человека сокрыто на небесах, мы, конечно же, должны стремиться на них попасть. Но, размышляя о гостеприимстве, которым человек по воле Божией временно пользуется в этом мире, мы должны обращать свой взор к земле, а не к небу. История же, которую мы сейчас обсуждаем, учит нас, что Бог назначил Адама жителем земли, дабы тот, временно живя на ней, размышлял о будущей небесной славе, и что Бог щедро одарил его бесчисленными благами, дабы он, вкушая их, осознал отеческую милость своего Творца. Кроме того, немного ниже Моисей скажет о том, что Бог заповедал человеку возделывать землю, и что Он разрешил ему есть определенные плоды. Но эти слова никак не могли бы относиться к лунной сфере или к воздушному пространству. Мы уже говорили, что указанный пророком сад находился к востоку от Иудеи. Но нельзя ли указать для него более конкретное местоположение? Толкователи, утверждающие, что Эдем располагался около Месопотамии, опираются на довольно веские доводы. Вполне вероятно, что Эдем был землею, примыкающей к реке Тигр. Впрочем, поскольку ниже Моисей даст более подробное описание Эдема, лучше несколько повременить с обсуждением этого вопроса. Что же касается древнего переводчика, истолковавшего собственное имя «Эдем» как услада, то он был совершенно не прав. Соглашусь с тем, что это имя было дано указанному саду из-за наслаждений, которые испытывали его обитатели. Но легко понять, что указанное имя также должно было отличать этот сад от всех прочих приятных мест.
9) И произрастил Иегова Бог. Возникновение растений относится к третьему дню творения мира. Плодородная земля Эдема, по словам Моисея, особенно выделялась как разнообразием произраставших на ней деревьев, так и изобилием всех остальных благ. Господь намеренно сделал так, чтобы человеческая алчность предстала тем более неизвинительной, если, не довольствуясь изобилием, сладостью и разнообразием эдемских плодов, посмела бы нарушить заповедь Божию. Устами пророка Святой Дух возвещает нам о счастливой жизни Адама, дабы его гнусная будущая невоздержанность предстала еще более отвратительной. Ведь даже столь великое изобилие не смогло удержать его от того, чтобы протянуть руку к запретному плоду. Воистину постыдной была неблагодарность Адама, не сумевшего довольствоваться своим счастьем! А его алчность была, воистину, животной, коль скоро ее не смогла насытить даже великая щедрость Божия. Ни один уголок земли не был тогда бесплоден. Всякая земля плодоносила и давала богатые урожаи. Но благословение Божие какие-то места одарило скромнее, а Эдемский сад — с воистину чудесной щедростью. В этом саду имелась не только изобильная, но и приятная на вкус пища. Глаз действительно отдыхал, созерцая его несравненную красоту. Поэтому милостивое снисхождение, оказанное первому человеку, наглядно показывает нам, сколь ненасытной была его греховная страсть к удовольствиям.
И древо жизни. Не вполне ясно, принадлежали ли упомянутые пророком деревья к одному виду или к двум разным. И то, и другое можно предположить с определенной степенью вероятности. Однако этот вопрос не достоин того, чтобы его долго обсуждать. Что бы мы ни сказали об упомянутых деревьях, нас это затронет или очень мало, или вовсе никак. Более важны прилагаемые к этим деревьям эпитеты, связанные с последствиями, к которым приводило вкушение их плодов. Причем различие этих последствий проистекало от воли Божией, а не от человеческого хотения. Одно из деревьев пророк называет деревом жизни. Но не потому, что оно давало человеку жизнь, которой его уже наделил Бог, а потому, что оно служило символом дарованной Богом жизни. Известно, что Бог довольно часто свидетельствует нам о Своей силе с помощью внешних символов. Он не передает Свою силу символам, но через них протягивает нам Свою руку. Ведь мы не способны приблизиться к Богу без внешних вспомоществований. Итак, Бог восхотел, чтобы человек, вкушая плоды дерева жизни, все время вспоминал о Том, Кто дал ему эту жизнь, чтобы он признал, что живет не собственной силой, а по благодеянию Божию, и что всякое благо его не внутреннее, а внешнее, проистекающее от Того же Самого Бога.
Кроме того, древо жизни зримо свидетельствовало человеку о том, что все мы существуем, живем и движемся исключительно в Боге. И если Адам, даже будучи непорочным и праведным по природе, нуждался в неких символах, учивших его Божественной благодати, тем более эти символы необходимы сегодня нам, разум которых стал немощным с того момента, как мы отпали от истинного света! Впрочем меня устраивает толкование некоторых отцов (к примеру, Августина и Евхерия), согласно которым древо жизни изображало Христа постольку, поскольку Тот был вечным Словом Божиим. Скажу больше: это древо могло быть символом жизни лишь в случае, если бы было образом Иисуса Христа. Не будем забывать и о том, что сказано в первой главе Евангелия от Иоанна, а именно: в Слове Божием была заключена жизнь всех тварей; особенно жизнь людей, поскольку в них она связана с разумом и мышлением. Таким образом, указанный символ учил Адама не приписывать себе ничего, всецело зависеть от Сына Божия и искать жизнь исключительно в этом Сыне. И если Адам, даже когда его жизнь была непорочной, черпал ее только от Слова Божия и мог сохранить ее лишь в том случае, если бы видел в ней благодеяние Христово, Кто же еще может вернуть нам жизнь утраченную и отнятую? Итак, усвоим, что, если мы отходим от Христа, нас ожидает одна лишь смерть.
Знаю, что некоторые толкователи относят слова пророка к телесной жизни. По их мнению, в указанном древе заключалась сила, способная животворить тело, дабы Адам, вкушая его, никогда не старел. Но эти толкователи упускают из виду самый главный атрибут жизни: благодать разумения. Не стоит забывать, для чего именно был создан человек и каким образом он должен был жить на земле. Ведь жизнь означала для него обладание не только здоровым телом, но и превосходными душевными качествами. О древе же познания добра и зла следует думать так: Бог запретил человеку вкушать его плоды вовсе не для того, чтобы этот человек — подобно скоту — ни о чем не судил и действовал наобум, а для того, чтобы Адам не желал мудрствовать сверх положенного, чтобы он не полагался на собственный разум, чтобы он не сбрасывал с себя ярмо Божие и не судил о добре и зле по собственному усмотрению. Грех человека произошел от нечистой совести. А отсюда следует, что человеку была дана способность судить и различать между пороками и добродетелями. В противном случае не были бы истиной слова Моисея о том, что человек был создан по образу Божию. Ведь образ Божий включает в себя знание Того, Кто есть по Своей природе наивысшее благо. Поэтому вдвойне безумны либертинцы, чудовищные отпрыски рода человеческого, думающие, будто состояние невинности возвращается к нам тогда, когда каждый из нас безрассудно следует за своей похотью.
Теперь понятно, что означает воздержание от плодов указанного древа. Бог не хотел, чтобы Адам брался за то или иное дело по своему разумению. Бог хотел, чтобы Адам, приверженный только своему Творцу, судил о чем-либо, лишь руководствуясь Его заповедями. Поэтому знание означает здесь нечто негативное, а именно: печальный опыт, который получил Адам, отпав от источника совершенной мудрости. Таково происхождение свободной воли: Адам восхотел существовать сам по себе и дерзнул проверить, может ли он делать что-то своими силами.
10) И река выходила из Эдема. По словам Моисея, выходившая для орошения Эдемского сада река разделялась потом на четыре потока. Первыми двумя были Евфрат и Тигр, с чем соглашаются все толкователи. Никто из них не спорит с тем, что слово הירקל означает Тигр. О двух других реках толкователи ожесточенно спорят. Многие думают, что Фисон и Гихон — это Ганг и Нил. Но их заблуждение очевидно из того, что между указанными реками лежит огромное расстояние. Есть и такие, кто видит здесь намек на реку Данубий, словно место жительства Адама могло простираться от края Азии до края Европы! Но поскольку через упомянутую Моисеем землю протекают и другие знаменитые реки, вероятнее мнение тех, кто считает, что пророк говорит о двух из них, используя устаревшие и вышедшие из употребления названия. Хотя даже это не устраняет все трудности. Ведь Моисей разделяет одну орошавшую сад реку на четыре рукава. Но известно, что источники Тигра и Евфрата находятся далеко друг от друга. Некоторые толкователи, чтобы выпутаться из этого затруднения, утверждают, что после всемирного потопа облик земли изменился. Поэтому вполне могло выйти так, что русла рек сдвинулись, и что их источники поменяли свое расположение. На мой взгляд, это мнение неприемлемо. Соглашусь с тем, что земля после проклятия Божия утратила первоначальную красоту и как бы облеклась в траурное одеяние. Соглашусь с тем, что всемирный потоп некогда опустошил многие страны. Но утверждаю, что наша земля — именно та, которую Бог создал в начале времен.
Добавим к сказанному, что указанную топографию (по крайней мере, на мой взгляд) Моисей приспособил к восприятию своих современников. Так что не будет ничего страшного, если мы все же найдем ту реку, из которой вытекают Тигр и Евфрат. Заметим также, что Моисей говорит здесь не об источнике, а о реке. Поэтому под четырьмя потоками я понимаю как истоки, из которых возникают реки, так и устья, через которые реки впадают в море. Так вот, некогда Евфрат протекал так близко к Тигру, что вполне можно было говорить об одной реке, разделяющейся на четыре потока. Особенно если учесть одно известное всем обстоятельство: Моисей говорит здесь не в качестве ученого или философа, а как народный учитель, и стремится к тому, чтобы его понял любой простолюдин. К примеру, в первой главе своей книги он упоминает о двух главных светилах: солнце и луне. Но не потому, что луна превосходит по величине другие планеты, а потому, что люди, смотря на нее с земли, считают ее очень большой. Добавим к этому, что и сам Моисей, кажется, устраняет все сомнения, утверждая, что у реки было четыре рукава, поскольку в этом месте она разделялась. Что еще он хочет сказать, если не то, что упомянутые им реки расходились из одного русла или при входе в Эдемский сад, или при выходе из него? А теперь покажу читателям карту, из которой они легко поймут, где именно помещал Эдем Моисей.
(Карту рая мы описываем, основываясь на издании 1554 года, но эта карта не соответствует описанию Моисея. Последующие издания приводят ту же самую карту, кроме издания, напечатанного в Амстердаме в 1617 году. На этой карте изображены четыре реки. Одна из них, Фисон, выходит из Ливана, делает несколько изгибов и впадает в Персидский залив. Гихон, выходя из неизвестных гор, расположенных вблизи устья Фисона, впадает в Средиземное Море около Газы. Древо познания добра и зла со многими другими деревьями находится между этими двумя реками, и на него взирают изображенные на карте человеческие прародители. Также на карте в разных местах изображены слон, верблюд, носорог, лошадь, единорог и другие животные. Кроме Газы на карте изображается только один город, а именно — Вавилон.)
Далее, Плиний в Книге шестой рассказывает, что течение Евфрата некогда преградили орхены, и поэтому он мог впадать в море, только слившись с Тигром. Помпоний Мела же утверждает, что у этой реки — в отличие от других рек — нет определенного истока, но есть устье. Неарх, которого Александр поставил над посланным в экспедицию отрядом, и который, исполняя его волю, проплыл по всем этим рекам, насчитывает от устья Евфрата до Вавилона три тысячи триста стадий. Устье же Тигра расположено в районе города Сузы. И в том же самом месте, вернувшись после долгого достопамятного путешествия, — как сообщает Арриан в Восьмой книге о деяниях Александра, — Неарх со своим отрядом встретился с пославшим его царем. Этого мнения придерживается и Страбон в Книге пятнадцатой.
Но куда бы конкретно ни впадал и ни вливался Евфрат, несомненно, что в каком-то месте он отделяется от Тигра, впадающего в него ниже по течению. Хотя Арриан в Книге седьмой пишет, что с Тигром сливается не только русло Евфрата, но и множество других рек и каналов. Ибо воды с легкостью перетекают с возвышенности на низменность. Что же касается изображенного мною на карте слияния двух рек, то, по мнению некоторых, оно возникло искусственно стараниями префекта Кобариса, не желавшего, чтобы бурные воды Евфрата разрушили Вавилон. Но Арриан говорит об этом как о не вполне установленном факте. Поэтому более вероятно другое: то, что человеческое искусство следовало здесь за природой. То есть люди вырыли каналы, четко понимая, что по этим каналам Евфрат сам собой будет стекать с возвышенности в реку Тигр. Больше того, если верить Помпонию Меле, окажется, что Тигр и Евфрат расходятся и орошают Месопотамию (которая была бы без них сухой и бесплодной) близ города Семирамиды. Но это совершенно невероятно. Правдоподобнее мнение Страбона, который, будучи прилежным и внимательным исследователем, написал в своей Одиннадцатой книге, что эти две реки расходятся около Вавилона, а потом каждая из них по отдельности несет свои воды в Красное Море. Место расхождения, по его словам, находится севернее Вавилона, недалеко от Массика, как написано и у Плиния в Книге пятой. После расхождения одна из этих рек протекает вблизи Вавилона, а другая — вблизи Селевкии: двух знаменитых и весьма богатых городов. Так вот, если допустить, что Тигр и Евфрат сливались изначально по естественным, а не по искусственным причинам, все трудности в толковании слов Моисея будет устранены.
Кроме того, если и есть под небом страна, знаменитая своей красотой, изобилием плодов, плодородием, предметами роскоши и прочими достоинствами, то, по мнению мирских писателей, это — Месопотамия. Поэтому к Месопотамии воистину подходят те эпитеты, которыми Моисей наделил созданный Богом рай. То, что Эдемский сад располагался именно в районе Месопотамии, также следует из двенадцатого стиха тридцать седьмой главы Книги Исаии и двадцать третьего стиха двадцать седьмой главы Книги Иезекииля. Впрочем слова Моисея о выходе реки я отношу к течению ее вод. Пророк как бы говорит, что Адам жил на берегу этой реки, или что он жил на земле, отовсюду омываемой водами, если считать, что рай находился сразу на обоих ее берегах. Хотя не так уж важно, жил ли Адам ниже слияния рек, в той стороне, где ныне находятся Вавилон и Селевкия, или выше этого слияния. Достаточно сказать, что земля, на которой он жил, обильно орошалась водою. Вопрос же, как могла одна река разделяться на четыре потока, разрешается очень легко, ибо две реки сначала сливались, а потом расходились восвояси. Таким образом, после слияния образовывалась одна река, но выше по течению имелось два русла. И столько же русел возникало южнее, перед впадением в море, когда воды этой реки разделялись на некотором расстоянии от места указанного слияния.
Но остается еще один вопрос, связанный с названиями Фисон и Гихон, поскольку называть реки двойным именем, на первый взгляд, довольно нелепо. Но вовсе не ново то, что реки с течением времени меняют свои названия. Особенно если для этого есть подходящий повод. Да и сам Тигр (по словам Плиния) вблизи своего источника называется не Тигром, а Диглитом. А ниже по течению, где рукава, на которые он распадается, сливаются вновь, он называется Паситигридой. Так что нет ничего нелепого в предположении, что одна и та же река в разных местах своего течения носила разные названия. Добавим к этому, что между названиями «Фасис» и «Фисон» имеется некоторое сходство. Так что Паситигрида, вероятно, — древнее имя самого Тигра. И в Пятой книге Курция о деяниях Александра, где упоминается Паситигрида, некоторые кодексы гласят, что так его называли жители Фасиса. Наше предположение подтверждается и тем, как именно описывает Моисей три из упомянутых здесь четырех рек. Фисон, по его словам, обтекает землю Хавила, где имеются залежи золота. Тигр также можно назвать обтекающей рекой из-за изгиба, который он делает, рассекая Месопотамию.
Земля Хавила, на мой взгляд, означает просто граничащую с Персией область. Ибо ниже — в главе двадцать пятой — Моисей расскажет нам, что измаильтяне расселились от Хавилы до Сура, граничащей с Египтом земли, через которую пролегает путь в Ассирию. То есть граница Хавилы прилегает к границе Сура, находящегося, по словам пророка, близ Египта по направлению к Ассирии. А отсюда вывод: земля Хавила смотрит в сторону Суз и Персии. Она с необходимостью должна лежать южнее Ассирии, ближе к Персидскому заливу. Кроме того, эта земля далека от Египта, поскольку Моисей перечисляет многие народы, жившие между этими двумя странами. Добавим к сказанному, что набатеи, о которых упоминается в рассказе Моисея, без всяких сомнений соседствовали с персами. Упомянутые же Моисеем золото и драгоценные камни и сейчас можно найти в указанной им земле. Остается один Гихон, который, по словам пророка, орошает землю Хуш. А это слово переводится всеми толкователями как Эфиопия. Но, поскольку земля мадианитян граничит с Аравией, Моисей вполне мог назвать обе эти страны одним именем. Поэтому-то его жена и зовется в некоторых местах Писания эфиопкой. Далее, поскольку в своих низовьях Евфрат течет в направлении указанной земли, не вижу ничего глупого в том, чтобы нижнее течение Евфрата назвать Гихоном. В таком случае, смысл слов Моисея окажется совсем простым: Бог дал Адаму во владение обильно орошаемый сад, через который протекала река, разделявшаяся ниже по течению на четыре потока.
15) Итак, взял Иегова Бог человека. Моисей добавляет, что указанная земля была дана человеку именно для того, чтобы он ее возделывал. А отсюда вывод: люди созданы для того, чтобы работать, а не сидеть в праздности. Конечно же, труд Адама был приятен, полон наслаждения, не тягостен и не сопровождался усталостью. И все же, восхотев упражнять человека возделыванием земли, Бог тем самым осудил праздность и лень. Поэтому тот, кто в жизни только ест, пьет и спит, — по сути, проводит ее вопреки своей природе. Моисей добавляет, что Адам также был поставлен стражем над Эдемским садом. Он показывает, что мы владеем дарованным от Бога имуществом с тем условием, чтобы пользоваться им в меру и хранить то, что осталось после его использования. Тот, у кого есть поле, ежегодно собирает с него урожай, но при этом делает так, чтобы оно не пришло в упадок, и стремится передать его потомкам или в лучшем, или, по крайней мере, в том состоянии, в котором получил его сам. Плодами земли этот человек питается так, чтобы не повредить ей своей жадностью и не испортить ее своим небрежением. И коль скоро мы выказываем подобную бережливость и рачительность по отношению к благам, которые дал нам Бог, пусть каждый считает себя экономом Божиим по отношению к своему имуществу. Тогда он не будет расточать то (и злоупотреблять тем), что Бог повелел ему беречь и сохранять.
16) И заповедал. Моисей учит, что человек был поставлен над землею с тем условием, чтобы он повиновался Богу. И в качестве символа этого подчинения человеку был дан конкретный закон. Конечно, Богу не повредило бы, если бы человек питался всеми без исключения плодами. Поэтому запрещение вкушать определенный плод представляло собой испытание его послушания. Таким образом Бог хотел приучить почитать Его волю весь человеческий род. Того, кто наделен столькими превосходными дарами, и правда необходимо держать в узде, дабы он не впал в распутство. У запрета Божия имелась и другая причина, о которой мы говорили выше. Адам не должен был стремиться к чрезмерной мудрости. Общий замысел Божий состоял в том, чтобы Адам находился под Его властью. Поэтому воздержание от плода какого-то конкретного дерева представляло собой начаток послушания Богу, дабы человек твердо усвоил: у него есть Правитель и Господин, от воли Которого он зависит и повеления Которого должен исполнять. В самом деле, единственный способ жить разумно и добропорядочно состоит в том, чтобы люди упражнялись исполнением Божественной воли.
Но слова Моисея, кажется, противоречат словам Павла, сказавшего, что закон не был дан человеку изначально (1Тим 1:9). А если это так, то Адам, будучи тогда непорочным и праведным, не нуждался ни в каком законе. Ответить на указанное возражение довольно легко. Ведь Павел не рассуждает как богослов. Исходя из повседневного опыта, он просто заявляет, что подвизающихся добровольно не должен принуждать к послушанию закон. Как сказано в одной известной пословице: благие законы происходят от дурных нравов. Однако апостол не отрицает, что Бог изначально связал человека законом с целью показать Свою власть над ним. Если же кто-то возразит и скажет, что Павел, утверждая, что закон — служитель смерти, излагает совсем иное учение (2Кор 3:7), отвечу: роль служителя смерти привходяща для закона и связана с порчей нашей природы. Первая же данная человеку заповедь предназначалась лишь для того, чтобы он осознал свою подчиненность Богу. Впрочем не буду обсуждать несущественные детали. Но то, о чем я говорил выше, настолько важно, что требует постоянного памятования, а именно: наша жизнь правильно устроена лишь тогда, когда мы повинуемся Богу, а Его воля остается наставницей всех наших помыслов и чувств.
От всякого дерева. Чтобы Адам повиновался охотнее, Бог показывает ему Свою щедрость. «Вот, — говорит Бог, — Я даю тебе все плоды, которые произращает земля и приносят все растущие на ней деревья. Из всего изобилия и разнообразия плодов Я запрещаю тебе есть плод лишь одного конкретного дерева». Кроме того, возвещая человеку кару за непослушание, Бог внушает ему страх и, тем самым, упрочивает авторитет Своего закона. Но тогда преступление человека предстает перед нами еще более отвратительным. Его не смогли удержать в повиновении ни приятная мысль о благодеяниях Божиих, ни страх перед наказанием. Но спрашивается: какую смерть имел в виду Бог в этом отрывке? На мой взгляд, ответ на этот вопрос следует искать от противного. Вспомним о том, в каком состоянии был человек до грехопадения. Он был всецело блаженным. И поэтому жизнь одинаково пребывала как в его теле, так и в его душе. Поскольку в душе человека царили праведность и здравый смысл, поскольку чувства его должным образом подчинялись разуму, в его душе пребывала жизнь. А коль скоро даже в теле человека не было порока, он целиком и полностью был не причастен к смерти. Конечно же, земная жизнь была для него лишь временной. Но, завершив ее, он переселился бы на небеса, не испытав никакой смерти. Сейчас же смерть страшит нас потому, что, во-первых, тело наше обращается из-за нее в прах, а, во-вторых, что наша душа неким образом чувствует в ней проклятие Божие.
Следует учесть и причину грозящей нам смерти, а именно: отчуждение от Бога. Отсюда вывод: под смертью Бог имел в виду все тяготы и скорби, которые Адам навлек на себя своим отпадением от Создателя. Едва отступив от Бога, источника жизни, он тут же лишился своего первоначального состояния и почувствовал, что его жизнь без Бога печальна и безнадежна, и что она ничем не отличается от смерти. Поэтому состояние человека после грехопадения обоснованно называется лишением жизни и даже смертью. Тяготы и злоключения, обуревающие душу и тело человека, покуда он влачит земную жизнь, — некое преддверие смерти, в котором он находится до тех пор, пока его не поглотит эта смерть. Ибо Писание повсеместно называет мертвыми людей, подавленных тиранией греха и сатаны, людей, которых не ждет ничего кроме вечной погибели. Так что неуместно спрашивать: Бог угрожал Адаму смертью сразу же после вкушения запретного плода, почему же тогда Он отложил Свою кару на столь длительное время? Но вспомним, что именно после вкушения плода Адам был приговорен к смерти, и смерть царствовала в нем до тех пор, пока лекарство от нее не принесла Божия благодать.
18) Не хорошо быть человеку одному. Моисей излагает замысел, с которым Бог сотворил женщину: Он хотел, чтобы люди во время земной жизни поддерживали друг с другом общение. Хотя не вполне ясно, распространяется ли постановление Божие также на потомство Адама. Ведь слова Господни звучат так: поскольку человеку не хорошо быть одному, надо создать жену, которая бы ему помогала. Лично я понимаю сказанное в том смысле, что Бог, начав с первой ступени человеческого сообщества, потом включил в Свое постановление и других людей, каждого в положенное ему время. Общий принцип таков: человек создан, чтобы быть общественным существом. Но человеческий род не мог бы возникнуть без женщины. Поэтому из всех существующих в человеческом сообществе уз самые священные узы — те, которыми муж и жена соединяются так, чтобы стать одним телом и одной душою. Сама природа научила этому Платона и других здравомыслящих философов.
Впрочем, хотя слова «не хорошо быть человеку одному» Бог сказал об Адаме, я отношу их не только к нему лично. Я усматриваю в постановлении Божием общее призвание всех людей. Таким образом, каждый должен отнести лично к себе слова об ущербности и тягостности одиночества, если Господь не изъял его из числа обычных людей посредством особой привилегии. Многие пытаются обосновать безбрачие надуманными доводами. Некоторые воздерживаются от брака, думая, что это воздержание избавит их от земных скорбей. Причем безбрачие считали блаженным состоянием не только мирские писатели. Первая книга Иеронима против Иовиниана исполнена наглых наветов на брак, коими этот автор пытался обесславить священное установление Божие. Так пусть же верующие научатся противопоставлять подобным сатанинским наветам изложенную Моисеем волю Божию, предназначившую человека к супружеству не ради его погибели, а ради его спасения.
Сотворю ему помощь. Можно спросить: почему это сказано не во множественном числе, то есть почему Бог — как и при создании Адама — не использовал слово «сотворим»? Некоторые думают, что так Бог указывает на различие между полами и показывает, насколько муж выше жены. Мне же больше нравится если не противоположное, то, по крайней мере, отличное толкование: поскольку в лице мужчины был создан как бы весь человеческий род, короткой фразой «сотворим человека» Бог подчеркивает достоинство всей человеческой природы. Поэтому при сотворении женщины, которая есть не что иное, как дополнение к мужчине, Богу не было нужды использовать множественное число. Конечно же, нельзя отрицать, что женщина, хоть и во вторую очередь, создана по образу Божию. А отсюда следует, что сказанные при создании мужчины слова должны относиться и к его жене. Но поскольку Бог предназначил женщину в помощницы мужчине, Он не только предписывает женщинам правило, свидетельствующее им об их обязанностях, но и возвещает, что супружество в самом деле будет лучшей помощью для любого мужа. Итак, усвоим: природный порядок предписывает женщине быть помощницей мужчины.
В народе говорят, что жизненные тяготы неизбежны. Но скорее следует прислушаться к гласу Божию, возвещающему, что женщина была дана в спутницы мужчине именно для того, чтобы помогать ему жить благополучно. Соглашусь с тем, что в нынешнем падшем состоянии человеческого рода описанное здесь благословение Божие почти невозможно разглядеть. Но надо учесть и причину этого зла: извращение некогда установленного Богом природного порядка. Ведь если бы сегодня человек был так же непорочен, как и в момент своего сотворения, все видели бы упомянутое благословение Божие в действии, и в человеческом супружестве царила бы сладчайшая гармония. Тогда муж непрестанно взирал бы на Бога, а жена добросовестно ему помогала. Оба супруга единодушно жили бы в столь же святом, сколь и дружеском общении.
Сейчас же из-за нашего греха и испорченности нашей природы супружеское счастье по большей части недоступно для нас или, по крайней мере, подпорчено многими неудобствами. От этого — ругань, скорби, неприязнь, раздоры… Одним словом — бездна всяческих злоключений. От этого жены часто досаждают своим мужьям и причиняют им многочисленные неудобства. Хотя человеческая порочность не смогла испортить супружество до такой степени, чтобы благословение, однажды возвещенное Господом в Его Слове, полностью лишилось своей силы. Поэтому даже в нынешних связанных с супружеством неудобствах — плодах вырождения нашей природы, все же пребывает некий остаток Божественного благословения. Подобно тому как в потухшем костре еще долго тлеют кое-какие угасающие искорки.
А из этого положения вытекает другое: жены, узнав о своих обязанностях перед мужьями, должны помогать им и стараться соблюдать установленный Господом порядок. Да и сами мужья должны задуматься об их долге перед их вторыми половинами, поскольку оба пола несут друг перед другом взаимные обязательства. Жена была дана в помощь мужу с тем условием, чтобы муж, в свою очередь, был ее главою и предводителем. Отметим также и то, что данное жене название «помощь мужа» не связано с нуждою в женском поле, возникшей после грехопадения Адама. Даже если бы муж устоял в своей непорочности, жена все равно была бы ему нужна как помощница. А ныне, поскольку болезнь похоти нуждается в лекарстве, некогда единое благодеяние Божие превратилось для нас в два. Причем второе из этих благодеяний — не исконное, а привходящее.
С ним. По-еврейски написано כּנגרו, то есть близ него, поскольку предлог כּ указывает в этом языке на близость. И хотя некоторые раввины считают эти слова рядовыми, я понимаю их глубже. О жене как бы сказано, что она ἀντίστοιχον и ἀντίστροφον мужа. Она находится вблизи мужа, поскольку поставлена рядом с ним. Предлог же, указывающий на подобие, на мой взгляд, добавлен здесь потому, что фраза несет переносный смысл. И этот смысл правильно передали греки, написав: Κατ᾽ αὐτόν; и Иероним, написав: которая будет подобной ему. Ведь Моисей указывает здесь на что-то сродное и сопоставимое. Таким образом, опровергается заблуждение тех, кто думает, будто женщина была сотворена только ради продолжения рода, и будто благо, о котором говорилось выше, относится лишь к порождению потомства. По мнению этих толкователей, сама по себе жена не была нужна Адаму, поскольку он тогда был еще свободен от похоти. Как будто женщина дана Богом только для соития, а не для того, чтобы быть личностью, помогающей своему мужу и сопровождающей его в жизни. Так что слово נגדּ вставлено здесь весьма кстати. Оно дает понять, что супружество охватывает все сферы человеческого бытия. Некоторые понимают это слово в том смысле, что жена должна быть готовой повиноваться мужу. Но это толкование поверхностно, потому что Моисей — как будет видно из дальнейшего изложения — имел в виду нечто более возвышенное.
19) Образовал же из земли Иегова. Здесь подробнее изложено то, о чем кратко упоминалось выше. По словам Моисея, после того как Бог решил дать Адаму помощницу, среди всех животных не нашлось такого, которое было бы сходно с Адамом или приспособлено к жизни с ним. Да и сама природа Адама не была столь схожей с природой других тварей, чтобы тот мог выбрать себе спутницу жизни из какого-либо вида животных. Причем это было связано не с неведением Адама. Перед ним предстали все виды животных, и он нарек им имена не наобум, а исходя из правильного знания их сущности. И все же между ним и животными не было должного сродства. Поэтому, если бы Бог не дал Адаму жены, принадлежащей к тому же самому виду, что и он, Адам так и остался бы без подходящей для него помощницы.
Кроме того, фраза о том, что Бог привел к Адаму животных, означает всего лишь, что Господь внушил животным желание подчиниться человеку. Дабы они сами пришли к нему, а он, тщательно осмотрев их, наделил бы их именами, соответствующими их природе. Так что, даже дикие звери были бы сегодня послушны человеку, если бы он не отпал от Бога и не утратил прежде полученную над ними власть. Но когда человек восстал на Бога, он тут же почувствовал свирепость к себе животных. Одни животные приручаются плохо, других нельзя приручить вовсе, а третьи своей кровожадностью даже внушают человеку страх. И все же даже сегодня — как мы увидим в главе 9, ст. 2, этой книги — видны остатки древнего послушания, которое животные некогда выказывали человеку. Кроме того, отметим, что речь идет только о животных, живущих рядом с человеком. Моисей вовсе не имел в виду, например, рыб, живущих по отношению к нам как бы в другом мире. Что же касается имен, которыми Адам нарек животных, то я уверен в том, что каждое такое имя было удачным и обоснованным. Но к сегодняшнему дню знание этих имен утрачено так же, как и многие другие блага, некогда данные Господом человеку.
21) Посему навел Иегова Бог на Адама сон. Хотя этот способ сотворения женщины кажется безбожникам смешным и некоторые из них заявляют, что Моисей просто баснословит, в обстоятельствах появления на свет Евы мы должны усматривать чудесное провидение Божие. Для того чтобы узы, связывающие человеческий род, стали еще священнее, Бог восхотел сотворить мужчину и женщину из одного источника. Поэтому в лице Адама Он сначала создал человеческую природу, а потом, сотворив Еву, сделал женщину неотъемлемой частью этой природы. Именно это и имел в виду Моисей в уже процитированных нами словах (Быт 1:28): «Сотворил Бог человека, мужчину и женщину сотворил их». Таким образом, Бог приучал Адама, взирая на свою жену, видеть в ней — словно в зеркале — самого себя. Он также приучал Еву охотнее повиноваться своему мужу, известив ее о том, что она взята от его плоти. С другой стороны, если мужской и женский пол произошли бы из разных источников, разве не послужило бы это поводом для взаимного презрения, обоюдной неприязни и всяческих ссор?
А теперь послушаем упомянутых выше наглецов. По их словам, рассказ Моисея совершенно неправдоподобен, поскольку противоречит нашему повседневному опыту. Но ведь если бы нас не научил тот же самый опыт, мы бы сочли столь же невероятным рассказ о том, что люди ежедневно рождаются от зловонного мужского семени. Однако вышеупомянутые спорщики возражают и говорят, что у Адама либо было взято какое-то лишнее ребро, либо — после сотворения Евы — возникло телесное увечье. Какой бы вариант ни выбрать, все равно будет абсурд. Но что если мы скажем, что Творец мира еще раньше создал для Адама дополнительное ребро, из которого собирался сотворить тело Евы? Не вижу в этом ответе ничего противоречащего Божественному провидению. Хотя мне больше нравится другое предположение: у Адама действительно было кое-что отнято, но отнято для того, чтобы он еще больше благоволил своей второй половине.
Итак, Адам потерял ребро, но вместо этого ребра ему было дано нечто большее: верная и добросовестная спутница жизни. Можно даже сказать, что в лице Евы Адам, ранее будучи половинчатым и ущербным, обрел свое необходимое восполнение. Здесь также можно усмотреть образ нашего единства с Сыном Божиим. Ведь и Он сделался немощным ради того, чтобы члены Его тела, наоборот, обрели силу и крепость. Кроме того, Бог погрузил Адама в глубокий сон, и поэтому он не чувствовал никакой боли. Утрата ребра не воспринималась им как насилие и ничем ему не угрожала. Ведь Бог заполнил плотью образовавшуюся в его теле пустоту. Поэтому прежде занятое ребром место осталось физически здоровым, утратив лишь свойственную кости жесткость. Отметим также, что Моисей намеренно использует глагол «соорудил», подчеркивая, что с сотворением женщины завершилась постройка человеческого рода, приступив к созданию которого Бог как бы заложил новое строение. Некоторые толкователи относят сказанное к последующему домостроительству Божию. Моисей как бы говорит, что законный присущий человеческому обществу семейный строй возник лишь после того, как была сотворена женщина. Но это толкование не сильно отличается по смыслу от толкования, данного выше.
22) И привел. Моисей утверждает, что брак был установлен Богом. И об этом нам весьма полезно знать. Коль скоро Адам взял себе не ту спутницу, которую выбрал сам, а ту, которую привел к нему Господь, святость брака становится еще очевиднее. Тогда, действительно, ясно, что автор брака — не кто иной, как Бог. Чем больше пытается сатана осквернить брак, тем настойчивее мы должны защищать его от поношения и презрения, и отстаивать его достоинство. Такая позиция приводит к тому, что дети Божии ведут супружескую жизнь с чистой и спокойной совестью, что жены и мужья живут друг с другом добропорядочно и целомудренно. Дьявол же пытался обесславить брак двумя способами. Чтобы внушить к браку неприязнь, он придумал закон безбрачия, и он же все время побуждает супругов к распущенности и вседозволенности. Поэтому, когда нам показано истинное достоинство брака, всякое суеверие по его поводу должно исчезнуть. Ничто не должно мешать верующим целомудренно пользоваться законным и святым установлением Божиим. Кроме того, надо противиться распущенности плоти и призывать мужей жить со своими женами, не теряя при этом чувства стыда. И даже если бы у нас не было других причин почитать брак, мы должны были бы уважать его хотя бы потому, что не думать о браке почтительно означает оскорблять Творца этого брака. Но именно таким Творцом брака и описывает здесь Моисей Бога.
23) И сказал Адам. Спрашивается, откуда Адам мог знать о случившемся? Ведь он глубоко спал, когда Бог творил женщину из его ребра. Если мы скажем, что Адам отличался проницательностью и мог составить твердое суждение, даже исходя из нетвердых предположений, — наш ответ будет слишком слабым. Впрочем не следует сомневаться в том, что Бог рассказал Адаму о произошедшем либо через тайное, либо через публичное откровение. Ведь Бог не ради Себя взял у Адама ребро. Он лишь хотел, чтобы узы между созданными Им супругами стали еще крепче. А это могло случиться лишь в том случае, если бы они узнали об обстоятельствах, в которых Господь сотворил для Адама его жену. Моисей не говорит о том, как именно Адам узнал о создании из своего ребра Евы. Но если не считать Божии дела напрасными, надо согласиться с тем, что Бог сообщил Адаму не только о способе, которым Он сотворил Еву, но и о цели, ради достижения которой Он к этому способу прибегнул. Сон же был наведен на Адама не для того, чтобы он не знал о происхождении своей жены, а для того, чтобы он без всякой боли и без всякого страдания получил за отнятое у него ребро столь щедрое воздаяние.
Говоря же «на этот раз», Адам имеет в виду, что до той поры ему чего-то недоставало. Ныне я обрел, наконец, равную мне спутницу, которая есть часть моей плоти, и в которой я могу лицезреть самого себя, — радуется Адам. Моисей также подчеркивает, что жена была названа так потому, что произошла от своего мужа, дабы мы, получив подобное свидетельство, никогда не забывали о великой премудрости Божией. Бедность латинского языка вынудила переводчика передать слово אשּה термином virago. Но учтем, что стоящее здесь еврейское слово означает не что иное, как женщину, принадлежащую своему законному супругу.
24) Потому оставит. Не вполне ясно, приписывает ли Моисей эти слова Богу, Адаму или говорит их от своего лица в качестве поставленного Богом учителя? Последний вариант кажется мне наиболее правдоподобным. Пересказав историю того, как Бог создал брачный союз, Моисей показывает цель этого учрежденного Богом союза. Итог сводится к следующему: самые тесные узы в человеческом обществе — это узы брака, в силу которых муж прилепляется к своей жене. И эту мысль пророк усиливает путем сравнения. Он говорит, что муж должен предпочесть жену даже собственному отцу. Но слова о том, что муж оставит своего отца, не следует понимать так, будто брак отрывает детей от их родителей или разрывает какие-то установленные природой связи. В таком случае Бог противоречил бы Самому Себе. Но, учитывая, что почтение сына к отцу достойно наивысшей похвалы и должно само по себе считаться священным и нерушимым, Моисей внушает нам мысль о том, что жену нельзя оставлять так же, как нельзя оставлять родителей. Поэтому те, кто думает, будто разводы могут происходить по незначительным и легковесным причинам, отвергают одно из природных прав человека и тем самым сводят на нет все прочие природные права. Ведь если столь святотатственно разлучать сына и отца, то тем более святотатственно разрывать узы, которым Бог отводит абсолютный приоритет.
И будут одна плоть. Древний латинский переводчик передал эти слова так: «И будут в одной плоти». Но греки поступили лучше, написав: «И будут двое в одну плоть». В таком виде и цитирует этот отрывок Иисус Христос (Мф 19:5). И хотя в еврейском тексте нет слова «двое», смысл все равно остается тем же. Ведь Бог не дает одному мужу сразу несколько жен. Он говорит лишь об одной жене, поскольку, излагая учение о браке, использует слово «жена» в единственном числе. Таким образом, узы брака могут существовать только между двумя людьми. А из этого вывод: ничто на свете так не противоречит Божественному установлению, как многоженство. Ведь Христос, осуждая самовольные разводы иудеев, в качестве причины указывает на то, что так не было от начала. Тем самым Он велит нам считать первое установление Божие вечным и нерушимым правилом. Тому же самому учит современных ему иудеев и пророк Малахия (Мал 2:15), говоря: «Разве Бог не создал сначала одного человека? И все же в нем имелось изобилие духа». Поэтому очевидно, что многоженство — не что иное, как извращение законного установленного Богом супружества.
25) И были оба наги. То, что человеческая нагота считается безобразной и отвратительной, в то время как нагота животных не связана с чем-либо постыдным, кажется противоречащим достоинству человеческой природы. Нам очень неловко смотреть на голого человека, хотя, смотря на голого осла, пса или быка, мы не испытываем никакого стыда. Больше того, каждый стыдится собственной наготы даже при отсутствии свидетелей. Но тогда в чем же состоит наше природное благородство? В следующей главе Моисей расскажет нам, почему сегодня нагота кажется нам позором. Здесь же пророк счел достаточным подчеркнуть, что в неиспорченной человеческой природе не было ничего связанного с бесчестием. А отсюда вывод: все постыдное и позорное, что ныне мы в себе видим, — следствие нашей собственной вины, поскольку в природе наших прародителей, покуда их не осквернил грех, не было ничего противоречащего их человеческому достоинству.
