Библия » Толкование Иоанна Златоуста

Послание к Евреям 2 глава

← 1 Евр 2 ZBC 3

3(б). Сказав, о Сыне, о делах домостроительства, сотворении и царствии, доказав равенство (Сына с Отцом) и то, что (Сын) господствует, как Владыка, не только над людьми, но и над горними силами, (апостол) далее увещевает их, внушая, что мы должны быть внимательными к сказанному, и говорит: «посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному» (Евр.2:1). Здесь он хочет сказать, что надобно внимать «особенно» закона, но умалчивает об этом; объясняет же это в доказательствах, а не в самом увещании или совете, – потому что так было лучше. «Ибо, если», – говорит, – «через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими [от Него]» (Евр.2: 2‑З)? Почему же нам должно быть "особенно" внимательными к сказанному? Прежнее не так же ли от Бога, как и настоящее? Здесь он заповедует быть внимательными или "особенно" закона, или весьма; но отнюдь не осуждает (закона), – нет. Так как (евреи) имели высокое мнение о ветхом завете за древность его, то, чтобы настоящий, как новый, не подвергался презрению, он усиленно доказывает, что последнему должно внимать еще более. Как доказывает? Как бы так говорит: хотя то и другое от Бога, но не одинаково. Впрочем это он объясняет нам после; теперь пока кратко указывает на это, а после излагает яснее, когда говорит: « Ибо, если бы первый [завет] был без недостатка», и еще: «ветшающее и стареющее близко к уничтожению» (Евр. 8:7,13), – и многое другое подобное. Но в начале речи он не осмеливается сказать ничего такого, пока еще не приготовил и не расположил к тому слушателя многими доказательствами. Итак, почему, скажи, нам подобает "особенно" внимать? Да не когда, говорит, отпадем, т.е., чтобы нам не погибнуть, не отпасть. Здесь он показывает тяжесть отпадения, – как трудно отпавшее опять восстановить, когда это происходить от нерадения. А само выражение он заимствовал из Притчей: «Сын мой!», – говорит (Премудрый), – «не упускай» (Притч, 3:21), выражая и легкость отпадения и тяжесть погибели, т.е., что преслушание не безопасно для нас. Самыми же доказательствами (апостол) внушает, что наказание будет весьма велико. Впрочем это он оставляет предметом для исследования, а не дает в виде заключения. Такой образ речи делает обличение не столь резким, т.е. когда обличающий не везде сам от себя произносит решение, но оставляет на волю слушателя, чтобы он сам подал голос; это делает (слушателей) более благоразумными. Так поступает в ветхом завете пророк Нафан, а у Матфея Христос, когда говорит: «что сделает он с этими виноградарями?» (Mат. 21:40) – вызывая (учеников) самих произнести суд. В этом состоит величайшая победа. Далее (апостол), сказав: «если через Ангелов возвещенное слово было твердо», – не присовокупил: тем более глаголанное Христом; но, оставив это, сказал более кротко: «то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении». И смотри, как он делает сравнение: «если», – говорит, – «через Ангелов возвещенное слово»; там ‑ «Ангелы", а здесь ‑ «Господом»; там ‑ «слово», а здесь ‑ «спасение». Потом, чтобы кто‑нибудь не сказал: разве то Христово, что говоришь ты, Павел? – он предупреждает это и доказывает достоверность сказанного, доказывает достоверность как тем, что он слышал это от Господа, так и тем, что и ныне Бог говорит это, не гласом, просто произносимым, как было при Моисее, но посредством знамений и удостоверяющих событий.

4. Что значит: «если через Ангелов возвещенное слово было твердо»? Подобным образом он говорит и в послании к Галатам: «…преподан через Ангелов, рукою посредника» (Гал. 3:19); и в другом месте: «…приняли закон при служении Ангелов и не сохранили» (Деян. 7:53); и везде он говорит, что (закон) преподан чрез ангелов. Некоторые утверждают, что здесь разумеется Моисей, но это не основательно, потому что он называет здесь ангелов во множественном числе; при том говорит здесь об ангелах небесных. Что же сказать на это? То, что он или говорит об одних только десяти заповедях, – так как тогда Моисей говорил, а Бог отвечал, – или, что ангелы присутствовали, когда Бог преподавал заповеди, или говорит обо всём, сказанном и сделанном в ветхом завете, – так как ангелы принимали в том участие. Почему же в другом месте говорится: «…ибо закон дан чрез Моисея» (Иоан. 1:17), а здесь: ангелы? Потому что (и Моисей) говорит: и сошел Бог во мрак (Исх. 19:20). «Ибо, если через Ангелов возвещенное слово было твердо». Что значить: «было твердо»? Значит – истинно и верно, потому что все сказанное сбылось в надлежащее время. Или это он говорит, или то, что слово было твердо и угрозы приведены в исполнение, или словом называет повеления, потому что многие повеления были преподаны без закона ангелами, посланными от Бога, как например на месте плача, при судиях, при Сампсоне (Суд. 2:1; 8:3). Потому апостол и не сказал: закон, но: «слово». Мне кажется более вероятным, что он разумеет здесь все, устроенное чрез ангелов. Что же мы скажем? То, что тогда присутствовали ангелы, которым вверен был народ (еврейский), которые и производили трубные звуки, огонь, мрак и прочее. «…и всякое», – говорить, – «преступление и непослушание получало праведное воздаяние». Не так, чтобы одно получило, а другое нет, но: «всякое». Ничто, говорит, не осталось ненаказанным, но «получало праведное воздаяние», – («воздаяние») вместо – наказания. Почему же он так выразился? Павел обыкновенно не слишком строг в выборе выражений, но иногда употребляет безразлично менее точные вместо более точных, как, например, в одном месте он говорит: «пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10:5); и в другом месте он употребляет «воздаяние» вместо наказания, так же, как здесь называет наказание «воздаянием»: «ибо праведно», – говорит, – «пред Богом – оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою» (2 Фес. 1:6,7). Т.е. правда не потеряла свою силу, но Бог исполняет ее и подвергает согрешивших наказанию, хотя бывают явны не все грехи, а только те, которыми прямо нарушаются заповеди. Итак ‑ «как», – говорить, – «мы избежим, вознерадев о толиком спасении»? Этим он выражает, что прежде было не великое спасение; и потому хорошо, присовокупил: «о толиком». Теперь, говорит, не от войны Бог избавит нас, не землю и земные блага даст нам, но будет разрушение смерти, погибель диавола, царствие небесное, жизнь вечная. Все это он кратко выразил в словах: «вознерадев о толиком спасении». Далее он говорит о достоверности сказанного: «быв сначала проповедано Господом», т.е. получило начало от самого источника, потому что не человек принес это (спасение) на землю, не сотворенная сила, но сам Единородный. «В нас утвердилось слышавшими [от Него]». Что значит: «утвердилось»? Т.е. верно преподано, или приведено в исполнение; мы, говорит, имеем залог; оно не истребилось, не прекратилось, но сохраняется и одерживает победу; а причиною тому – действующая божественная сила. Что значит: «слышавшими»? Т.е. те самые, которые слышали от Господа, утвердили нас. Это – дело великое и достоверное. Подобным образом и Лука говорит в начале Евангелия: «как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова " (Лук. 1:2). Как же оно утвердилось? А что, скажут, если слышавшие от себя выдумали? Чтобы опровергнуть такую мысль и доказать, что эта благодать не от людей, (апостол) прибавляет: «при засвидетельствовании от Бога» (Евр. 2:4). Подлинно, Бог не свидетельствовал бы о них, если бы они сами измыслили что‑нибудь. Они свидетельствуют, – а вместе и Бог свидетельствует. Как Он свидетельствует? Не словом, не голосом, хотя и это было бы верно, – а как? «…знамениями и чудесами, и различными силами». Хорошо он сказал: «различными силами», выражая обилие дарований; у древних же не было таких и столь различных знамений. Мы поверили им не просто, но при свидетельстве знамений и чудес; следовательно поверили не им, а самому Богу. «И раздаянием Духа Святаго по Его воле». Как же это, когда и чародеи совершают знамения, и Иудеи говорили о Христе, что «Он изгоняет бесов силою веельзевула» (Лук. 11:15)? Но они совершали не такие знамения; потому (Павел) и говорит: «различными силами». Те знамения – не сила, а безсилие, вымысел и пустые действия; потому об этих он и говорит: «…И раздаянием Духа Святаго по Его воле».

5. Здесь, кажется мне, (апостол) намекает еще на нечто другое; вероятно, там было немного людей, имевших духовные дарования, которые оскудели потому, что верующие стали менее ревностны. Потому, чтобы утешить их в этом и предохранить от падения, он приписывает все воли Божией: сам (Бог), говорит, знает, кому что полезно, и таким образом распределяет благодать. То же он говорить и в послании к Коринфянам: «Но Бог расположил члены, каждый в [составе] тела, как Ему было угодно»; и еще: «Но каждому дается проявление Духа на пользу», по воли Его (1 Кор. 12:8,7,11), – доказывает, что дарования зависят от воли Отца. Часто многие не получали дарований за нечистую и нерадивую жизнь; а иногда не получали их и люди, проводившие хорошую и чистую жизнь; для чего же? Для того, чтобы они не преткнулись, чтобы не возгордились, чтобы не сделались нерадивыми, чтобы не стали слишком превозноситься. Ведь если и без дарований самое сознание чистой жизни может возбудить гордость, то тем более (это возможно), когда присоединятся благодатные дары. Потому они и были сообщаемы более людям смиренным и простым, а в особенности простым, пребывавшим, как говорит Писание, «в веселии и простоте сердца» (Деян. 2:46). Таким образом (увещание апостола) могло сильнее действовать на них и, если они были нерадивы, возбуждать их. Смиренный и не думающий много о себе делается более ревностным, когда получает дарование, как человек, получивший не по заслугам и считающий себя недостойным; а кто думает, что он оказал заслуги, тот считает дарование должным и превозносится. Потому Бог с пользою таким образом устраивает это дело. Это и можно видеть в Церкви: один имеет дар учительства, а другой не может даже открыть уст. Но никто пусть не скорбит из‑за этого: «каждому дается проявление Духа на пользу». Если человек – домовладыка знает, кому что вверить, то тем более Бог, который видит ум человеческий и знает все прежде исполнения. Одно только достойно скорби – грех, а все прочее – нисколько. Не говори: почему я не имею богатства? – или: если бы я имел, то раздавал бы бедным. Ты не знаешь, если бы ты имел, не сделался ли бы еще более любостяжательным; теперь ты говоришь это, а на самом деле получив, может быть, стал бы другим. Так, когда мы сыты, то думаем, что можем поститься; а, когда пройдет немного времени, то иные у нас рождаются мысли. Также, когда мы не пьяны, то думаем, что можем преодолеть эту страсть; а когда предадимся ей, то уже не (думаем). Не говори: почему я не имею дара учительства? – или: если бы я имел, то назидал бы многих. Ты не знаешь, если бы ты имел, не послужил ли бы он к твоему осуждению, и зависть или леность не заставили ли бы тебя скрыть талант. Теперь ты свободен от всего этого, и если не дашь меры муки, не подлежишь осуждению; а тогда ты провинился бы во многом. Впрочем и теперь ты не совершенно лишен дарования. Покажи в малом, каков был бы ты, если бы имел (большее): «неверный в малом», – говорит (Господь), – «неверен и во многомкто поверит вам» (Лук. 16:10,11)? Покажи, как вдовица; она имела две лепты, и пожертвовала все, что имела. Ты ищешь богатства? Покажи, что ты презираешь малое (имущество), чтобы я мог вверить тебе и большое; а если ты не презираешь и первого, то тем более не будешь (презирать) последнего. Также и касательно дара слова покажи, что ты надлежащим образом употребишь его на увещание и убеждение. Ты не имеешь внешнего красноречия? Не имеешь обилия мыслей? Но общие (истины) ты знаешь; имеешь сына, имеешь соседа, имеешь друга, имеешь брата, имеешь родных; если ты не можешь произносить длинную речь пред народом в церкви, то можешь увещевать их наедине; здесь не нужно витийства и продолжительных, речей; покажи на них, что, если бы ты имел дар слова, то не был бы нерадивым. Если же ты не оказываешь усердия в малом, то как я поверю тебе в великом? А что действительно каждый может делать это, послушай, как Павел заповедовал это и мирянам: «увещавайте," – говорить он, – «друг друга и назидайте один другого» (1 Фес. 5:11); и еще: «Итак утешайте друг друга сими словами» (1 Фес. 4:18). Бог знает, сколько уделить каждому. Разве ты лучше Моисея? Но и он, послушай, как сетовал: «…разве я," – говорил он, – « носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка?» (Числ. 11:12). Что же Бог? Он отделил от духа его и дал другим (Числ. 11:17), показав, что, если и прежде он руководит (евреев), то это было не от собственного его дарования, но от Духа. Если бы ты имел дарование, то часто превозносился бы, часто падал бы; ты не знаешь себя самого так, как Бог знает тебя. Не будем же говорить: для чего это, и к чему это? – когда все устраивает Бог; не станем требовать от Него отчета; это крайне нечестиво и безумно. Мы ‑рабы, и рабы, далеко отстоящие от Владыки, не знающие даже того, что под ногами. Не будем же испытывать советов Божиих, но будем хранить то, что он даровал нам, хотя бы это было малое, хотя бы крайне малое, и тогда непременно мы заслужим похвалу; или лучше, (не будем считать) ни одного из даров Божиих малым. Ты сетуешь, что не имеешь дара учительства? Но скажи мне: какой дар кажется тебе большим, дар ли учительства, или дар исцелений? Конечно, последний. А давать зрение слепым не кажется ли тебе большим, нежели исцелять болезни? А воскрешать мертвых не кажется ли тебе еще большим? Что же, скажи мне: совершать это посредством тени и полотенцев не кажется ли тебе большим, нежели совершать это словом? Чего же ты желаешь, скажи мне, воскрешать ли мертвых посредством тени и полотенцев или иметь дар учительства? Конечно ты скажешь: воскрешать мертвых посредством тени и полотенцев.

6. Но если я докажу тебе, что гораздо больше этого дара другой дар, который ты можешь приобрести, и что, не приобретая его, ты справедливо лишаешься и прочих, – то что скажешь? При том такой дар можно приобрести не одному, или двум, но всем вообще. Знаю, что вы удивляетесь и изумляетесь, слыша, что вам можно иметь дар гораздо больший дара воскрешать мертвых, давать зрение слепым и совершать то, что было при апостолах; быть может, вы даже считаете это неправдоподобным. Какой же это дар? Любовь. Поверьте мне; это – не мои слова, но слова Христа, вещавшего чрез Павла. Что именно говорить он? «Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший» (1 Кор. 12:31). Что значить: «еще превосходнейший»? Слова его означают следующее: коринфяне превозносились тогда дарованиями и, имея дар языков, который есть самый меньший из даров, гордились пред прочими. Потому он говорит: желаете ли иметь дарования? Я покажу вам путь к дарованиям, не только лучший, но и превосходнейший. И далее говорит: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею [дар] пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что [могу] и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто» (1Кор. 13:1,2). Видишь ли, (какой это) дар? Старайся же приобрести его. Он значить больше, нежели воскрешать мертвых; он гораздо выше всех прочих даров. А что это действительно так, послушай, что говорить Христос в беседе с учениками: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Иоан. 13:35). Объясняя, по чему узнают, не сказал: по чудесам, – но почему? «…если будете иметь любовь между собою». Также (в молитве) к Отцу Он говорит: «и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня» (Иоан. 17:21); и ученикам Он говорил: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Иоан. 13:34). Таким образом (человек любящий) превосходнее и славнее тех, которые воскрешают мёртвых, – и справедливо, – потому что последнее происходить всецело от благодати Божией, а первое вместе и от твоего усердия; первое свойственно истинному христианину, и доказывает, что он ученик Христов, распявшийся (для мира) и не имеющий ничего общего с землею; без этого самое мученичество не может принести никакой пользы, Чтобы тебе убедиться в этом, обрати внимание на следующее: блаженный Павел в двух отношениях достигнул высоты добродетелей, или лучше сказать, в трех, – в знамениях, в мудрости и в жизни; но без любви, говорить он, все это – ничто. А каким образом это ничто, я объясню: «И если я раздам», – говорить, – «все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:2, 3), потому что и раздающий имение и расточающий деньги может не иметь любви. Об этом я достаточно сказал в том месте, где говорил о любви; туда и отсылаю желающих. Будем же, как я сказал, стараться приобрести этот дар, станем любить друг друга, и мы не будем иметь нужды ни в чем другом для преуспеяния в добродетелях, но все будет для нас удобоисполнимо без усилий, все будет у нас совершаться с великим успехом. Но, скажете, мы и теперь любим друг друга; один имеет двух друзей, другой – трех, а иной – четырех. Но это не значить любить для Бога, а для того, чтобы самому быть любимым; кто любить для Бога, тот имеет не такое побуждение к любви, а бывает расположен ко всем, как к своим братьям, – единоверных он любит, как своих родных братьев, еретиков же, язычников и иудеев жалеет, как своих братьев по природе, только как недобрых и бесполезных, сокрушается и плачет о них. Мы можем уподобиться Богу тем, если будем любить всех, даже и врагов, а не тем, если будем совершать знамения; мы и Богу удивляемся, правда, и тогда, когда Он творит чудеса, но гораздо более тогда, когда Он оказывает человеколюбие и милосердие. Если же в Боге это особенно достойно удивления, то тем более в людях, и следовательно очевидно, что это доставляет нам особенное уважение. Будем же заботиться об этом, и тогда мы будем иметь нисколько не меньше Павла, Петра и других, воскресивших множество мертвых, хотя бы мы и не могли исцелять горячки; а без любви, хотя бы совершали знамения больше самих апостолов, хотя бы подвергали себя бесчисленным опасностям за веру, нам не будет никакой пользы. Это говорю не я, но сам питомец любви знает это; ему мы должны верить. Таким образом мы сможем получить и обетованные блага, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Некоторые из ариан утверждали, что слово – Бог с членом (ό Θεός) употребляется в св. Писании только о Боге Отце, и отсюда заключали, что Сын Его, Иисус Христос, не есть истинный Бог. Святитель опровергает здесь и в других местах такое неправое учение.

БЕСЕДА 4

«Ибо не Ангелам Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим; напротив некто негде засвидетельствовал, говоря: что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред Ангелами» (Евр. 2: 5‑7).

1. Желал бы я достоверно знать, слушает ли кто‑нибудь слова мои с надлежащим вниманием, не при пути ли мы бросаем семена; тогда я стал бы предлагать учение с большею ревностью. Конечно, хотя бы и никто не слушал, мы будем говорить по страху, внушаемому Спасителем. Говори, говорит (Господь), к людям сим и если не послушают, ты сам будешь невиновен (Иезек. 3). Но если бы я убедился в вашем усердии, то говорил бы не только по страху, но и с удовольствием делал бы это. Теперь же, – если никто не слушает, ‑хотя я сам не подвергаюсь опасности, как исполняющий свое дело, но этот труд бывает без удовольствия. Что в самом деле пользы, когда никто не назидается, хотя я и не подвергаюсь обвинению? А если бы вы были внимательны, то мы не столько бы извлекали выгоду из того, что не подвергаемся наказанию, сколько из вашего преспеяния. Каким же образом мне убедиться в этом? Заметив некоторых из вас, которые не очень внимательны, я буду спрашивать их особо, когда встречусь с ними, и если найду, что они помнят нечто из сказанного, – не говорю всё, это для вас не очень удобно, но хотя немногое из многого, – тогда, очевидно, не будет мне надобности беспокоиться о прочих. Мне следовало бы не говорить вам об этом предварительно и застать вас неприготовленными, но и то будет приятно, если таким образом я найду (помнящих сказанное); или лучше сказать, я и в таком случае могу застать вас неприготовленными. Ведь о том, что я спрошу, я говорю предварительно, а когда спрошу, этого не объявляю; может быть сегодня, может быть завтра, может быть чрез двадцать или тридцать дней, может быть менее, может быть более.

Так и Бог не объявил нам дня нашей смерти, не открыл нам, сегодня ли, или завтра, или чрез целый год, или чрез несколько лет Он придет, чтобы по неизвестности ожидаемого мы постоянно соблюдали себя добродетельными. О том, что мы умрем, Он сказал, а когда, – не сказал. Подобным образом и я о том, что спрошу, сказал вам, а когда, – не прибавил, желая, чтобы вы заботились об этом постоянно. Никто не говори: я слышал это за четыре, за пять или больше недель и не могу припомнить; я хочу, чтобы слушающий помнил так, чтобы никогда не забывал, не истреблял из памяти и не терял сказанного, так как я желаю, чтобы вы помнили не для того, чтобы пересказать мне, но чтобы получить пользу вам самим; вот о чем я забочусь. Впрочем, сказав то, что нужно было сказать для предостережения, необходимо уже начать беседу по порядку. О чем же предстоит нам говорить сегодня? «Ибо не Ангелам», – говорит (апостол), – «Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим». Не говорит ли он о другой какой‑нибудь вселенной? Нет, об этой самой: потому и прибавляет: «о которой говорим», чтобы не попустить уму заблуждающему искать какой‑нибудь другой вселенной. Почему же он называет ее будущей? Как в другом месте он, говорит: «который есть образ будущего» (Рим. 5:14), рассуждая об Адаме и Христе в послании к Римлянам и называя воплотившегося Христа будущим по отношению к временам адамовым, – потому что Христос имел придти, – так и здесь, сказав: «когда вводит Первородного во вселенную» (Евр. 1:6), чтобы ты не подумал, будто он говорит о другой вселенной, он многократно утверждает и иным способом, самим наименованием её будущей, – потому что вселенная имела явиться, а Сын Божий был всегда. Таким образом эту вселенную, имевшую явиться, Бог покорил не ангелам, а Христу. Очевидно, говорит, что о ней сказано Сыну, и никто не может утверждать, что ангелам. Далее он приводит и другое свидетельство: «засвидетельствовал»,‑ говорит, – «некто негде». Для чего он не назвал имени пророка, но умолчал о нем?

То же он делает и в других свидетельствах, как, например, когда говорит: «Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии» (Евр.1:6); и еще: «Я буду Ему Отцем» (Евр. 1:5); и еще: «Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне:…» – и ‑ «в начале Ты, Господи, основал землю» (Евр. 1:7,10). Так и здесь говорит: «некто негде засвидетельствовал, говоря…». Этим самым, что он умалчивает и не называет имени сказавшего свидетельство, но приводит его, как общеизвестное и несомненное, мне кажется, он показывает, что (слушатели его) были весьма сведущи в Писаниях. «Что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих, все покорил под ноги его» (Евр. 2: 6‑8).

2. Это, хотя сказано о человечестве вообще, но главнее может относиться к Христу по плоти; именно слова: «все покорил под ноги его» относятся более к Нему, нежели к нам. Сын Божий посетил нас, существ ничтожных, и, приняв наше (естество) и соединив с Собою, соделался превыше всех. «Когда же," – продолжает (апостол), – «покорил ему все, то не оставил ничего непокоренным ему. Ныне же еще не видим, чтобы все было ему покорено» (Евр. 2:8). Значение слов его следующее: так как он сказал: «доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Евр. 1:13), и (слушатели) после этого могли еще предаваться скорби, то он, вставив потом нисколько слов, приводить такое свидетельство, которым подтверждается прежнее. Чтобы они не говорили: как же Бог положил врагов под ноги Его, когда мы подвергаемся таким бедствиям? – он и прежде указывал на это самое, ‑именно выражение: «доколе» означает исполнение не немедленное, а впоследствии времени, и здесь подробнее раскрывает то же. Из того, что они еще не покорены, говорит, не заключай, что они не будут покорены. Что они должны быть покорены, это известно, потому что и в пророчестве сказано об этом: «Когда же», – говорит, – «покорил ему все, то не оставил ничего непокоренным ему». Отчего же не все покорено Ему? Оттого, что имеет быть покорено. Итак, если все должно быть покорено Ему, хотя еще не покорено, ты не скорби и не смущайся. Если бы уже пришел конец и все было покорено, а ты подвергался таким бедствиям, то справедливо ты мог бы скорбеть; теперь же мы еще не видим всего покоренным Ему, Царь еще не совершенно вступил во власть. Для чего же ты смущаешься, претерпевая страдания? Проповедь еще не над всеми возобладала; еще не наступило время ‑покориться совершенно. Далее (предлагается) еще иное утешение: Тот, кто имеет покорить всех, сам умер и претерпел бесчисленные страдания. «видим», – говорит, – «что за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, Который не много был унижен пред Ангелами» (Евр. 2:9). Затем опять присовокупляет нечто вожделенное: «увенчан славою и честью». Видишь ли, как он относит всё – к Нему? И выражение: не много более может относиться к Тому, кто был только три дня во аде, нежели к нам, которые так долго подвергаемся тлению; равным образом и выражение: «славою и честью» гораздо более относится к Нему, нежели к нам. (Апостол) здесь опять напоминает о кресте, стараясь сделать два дела – доказать попечение Его и убедить их переносить все великодушно, взирая на Учителя. Если, говорит, Тот, кому покланяются ангелы, потерпел умалиться немного пред ангелами для тебя, то тем более ты, который меньше ангелов, должен переносить всё для Него. Потом объясняет, что слава и честь – это крест, как и сам (Христос) называет его славою, когда говорить: «пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Иоан. 12:23). Если же Он называет славою (страдания) ради рабов, то тем более ты (называй так страдания) ради Владыки.

Видишь, каков плод креста? Не бойся же его; тебе он кажется прискорбным, но он производит бесчисленные блага. Этим (апостол) доказывает пользу искушений. Потом говорит: «…дабы Ему по благодати Божией, вкусить смерть за всех» (Евр. 2:9). «Дабы» – говорит, – «по благодати Божией». И Он пострадал по благодати Божией к нам: «Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас» (Рим. 8:32). Почему? Не потому, что должен был сделать это для нас, но по благодати. И еще в послании к Римлянам говорит: «…то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих» (Рим. 5:15). «…дабы Ему по благодати Божией, вкусить смерть»: не за верующих только, но за всю вселенную, – Он умер за всех. Что в том, что не все уверовали? Он исполнил свое дело; и потому (апостол) прямо говорит: «вкусить смерть за всех». Не сказал: умрёт, потому что Он как действительно вкусил (смерти), так и оставался в ней малое время, вскоре воскресши. Таким образом слова: «претерпение смерти» означают истинную смерть Христову; а слова: «превосходнее Ангелов» указывают на Его воскресение. Как врач, не имея нужды вкушать лекарств, приготовленных для больного, по своей заботливости об нем, наперед сам вкушает, чтобы убедить больного смело принять предлагаемую пищу, так и Христос, зная, что все люди боятся смерти, и желая убедить их смело идти на нее, сам вкусил её, не имея в том нужды. «Ибо идет», – говорит Он, – «князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Иоан. 14:30). Таким образом, слово: «по благодати», равно и выражение: «вкусить смерть за всех», внушают это самое. «Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания» (Евр.2:10).

3. Здесь он говорит об Отце. Видишь ли, как и в отношении к Нему употребляет выражение: имже? Он не сделал бы этого, если бы это было унизительно и приличествовало только Сыну. А смысл слов его следующий: Бог сделал, говорит, достойное своего человеколюбия, явив Первородного славнейшего всех и как бы ратоборца мужественного и превосходящего других, представив Его образцом для прочих. «…вождя спасения их», т. е. виновника спасения. Видишь ли, какое различие (между Им и нами)? Хотя и Он – Сын, и мы – сыны, но Он спасает, а мы спасаемся. Замечаешь ли, как (апостол) и соединяет нас с Ним и разделяет? «Приводящего», – говорит, – «многих сынов в славу», – здесь соединяет; «…вождя спасения их», – здесь напротив разделяет. «Совершил через страдания», – следовательно, страдания – совершенство и средство к спасению. Видишь ли, что терпение страданий не есть знак отверженных?

Если же Отец почтил Сына прежде всего тем, что провел Его через страдания, то поистине принять плоть и претерпеть то, что Он претерпел, есть гораздо большее дело, нежели сотворить мир и привести его из небытия в бытие; и последнее есть дело человеколюбия, но первое – гораздо более, как и сам (апостол) объясняет это, когда говорит: «…дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей», «…воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе» (Еф. 2:7,6). «Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания» (Евр.2:10). Надлежало, говорит, Ему, промышляющему о всем и приведшему все в бытие, дать Сына для спасения других, одного за многих. Впрочем он не сказал так, но говорит: «совершил через страдания», выражая, что страдающий за кого‑нибудь не ему только приносит пользу, но и сам становится славнее и совершеннее. И это, говорит, для верующих, – для того, чтобы ободрить их. И Христос был прославлен тогда, когда пострадал. Впрочем, когда я говорю, что Он прославлен, то не подумай, будто Он получил приращение славы; ту славу, которая свойственна Ему по существу, Он всегда имел, нисколько ее не прибавляя. «Ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями» (Евр. 2:11). Вот как опять он соединяет их (со Христом), воздавая им честь, утешая и называя их братьями Христовыми потому, что «все – от Единого»; но вместе с тем определяет (слова свои) и показывает, что он говорит о Христе по плоти, выражаясь так: «освящающий и освящаемые». Видишь ли, какое различие (между Им и нами)? Он освящает, а мы освящаемся. И выше Он назван начальником спасения их. «У нас один Бог Отец, из Которого все» (1 Кор. 8:6). «Поэтому Он не стыдится называть их братиями». Видишь ли, как опять показывает Его превосходство? Выражением: «не стыдится» он показывает, что все это зависит не от сущности предмета, но от милосердия и великого смиренномудрая того, кто не стыдится. Хотя и от единого, но Он освящает, а мы освящаемся. Великое различие! Он от Отца, как Сын истинный, т.е. из сущности Его; а мы, как твари, т.е. из ничего; следовательно между Им и нами великое различие. Потому (апостол) и говорит: «Он не стыдится называть их братиями, говоря: возвещу имя Твое братиям Моим» (Евр. 2: 11‑12). Приняв плоть, Он принял и братство; вместе с плотью превзошло и братство. Это сказано правильно; но что означают следующие слова: «Я буду уповать на Него» (Евр. 2:13)? И дальнейшие за ними (сказаны) не напрасно: «вот Я и дети, которых дал Мне Бог»; в них Он называет себя отцом, как там называл братом, когда говорил: «возвещу имя Твое братиям Моим». Здесь опять выражается превосходство Его и великое различие (между Им и нами), равно как и в следующих словах: «А как дети причастны плоти и крови» (Евр. 2:14).

Видишь ли, в чем сходство? По плоти. «…и Он также воспринял оные». Да устыдятся все еретики, да посрамятся утверждающие, будто Он пришел призрачно, а не истинно; (апостол) не сказал только: Он также воспринял оные, и не остановился на этом, – хотя довольно было бы, если бы он так сказал, – но выразил еще нечто большее, присовокупив: также. Не привидением, говорит, и не призраком Он явился, но истинно; иначе не должно бы быть выражения: также. Показав братство Его с нами, (апостол) далее приводит и причину такого домостроительства: «дабы», – говорит, – «смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола». Здесь он выражает ту удивительную (вещь), что чем диавол побеждал, тем и сам побежден, и каким оружием он был силён против вселенной, тем и его самого поразил Христос; также означает и великую силу Победившего. Видишь ли, какое благо произвела смерть Его? «…и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евр.2:15). Для чего вы страшитесь, говорит, для чего вы боитесь упраздненной (смерти)? Она уже не страшна, – она попрана, презрена, стала ничтожною и ничего не стоящею. Что же означают слова: «которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству»? Что выражает ими (апостол)? То, что боящийся смерти есть раб и предпринимает все меры, чтобы не умереть; или то, что все люди были рабами смерти и, так как она еще не была побеждена, находились в её власти; или, если не это, так то, что люди жили в постоянном страхе: ожидая постоянно, что они умрут, и боясь смерти, они не могли чувствовать никакого удовольствия, потому что этот страх постоянно был в них, о чем и намекает (апостол) словами: «через всю жизнь». Здесь он показывает, что скорбящие, гонимые, преследуемые, лишаемые отечества, имущества и всех прочих благ проводят жизнь приятнее и свободнее, нежели те, которые постоянно живут в роскоши, не терпят ничего подобного и благоденствуют, – потому что последние во всю жизнь находятся под этим страхом и суть рабы его, а первые свободны от него и посмеиваются над теми, чего последние боятся. Подобно тому, как если бы кто‑нибудь стал утучнять обильным кормлением узника, обречённого на смерть и постоянно ожидающего её, так точно и смерть в древности (поступала с людьми). А теперь происходит то, как если бы кто‑нибудь, отогнав страх, побуждал подвизаться с удовольствием и, предложив подвиг, обещал вести уже не на смерть, а на царство. Скажи же, в числе которых желал бы ты находиться, – тех ли, которые утучняются в темнице, ежедневно ожидая своего приговора, или тех, которые много подвизаются и трудятся добровольно, чтобы облечься диадемою царства? Видишь ли, как (апостол) возвышает их душу и возводит их горе? При том он внушает, что не только смерть упразднена, но через нее поражен и тот, кто постоянно восстает и ведет против нас непримиримую войну, т.е. диавол, потому что кто не боится смерти, тот находится вне власти диавола. Если «кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него» (Иов. 2:4), то кто решается пожертвовать и ею, тот чьим может быть рабом? Он не боится никого, не страшится никого, выше всех и свободнее всех. Ведь кто пренебрегает собственной душой, тот тем более (пренебрежет) остальным. Когда диавол находит такую душу, то он не может выполнить на ней ни одного из своих намерений. В самом деле, скажи мне, что (он может сделать с нею)? Будет, ли угрожать ей лишением имущества, бесчестием и изгнанием из отечества? Но все это маловажно для того, кто не дорожит даже собственною душою, подобно блаженному Павлу (Деян. 20:24). Видишь ли, что свергающий с себя тяжкую власть смерти сокрушает и силу диавола? Кто умеет безмерно любомудрствовать о воскресении, тот будет ли бояться смерти, станет ли страшиться чего‑нибудь другого? Потому не скорбите и не говорите: для чего мы терпим то‑то и то‑то? – потому что таким образом достигается славнейшая победа; а она не была бы славною, если бы (Христос) не разрушил смертию смерть. И удивительно то, что тем самым Он и победил её, чем она была сильна, явив везде и могущество свое и мудрость. Не предадим же сообщенного нам дара: «вы не приняли», – говорит (апостол), – «духа рабства» (Рим. 8:15), «но силы и любви и целомудрия» (2 Тим. 1:7). Будем стоять мужественно, посмеиваясь над смертию.

5. Но мне приходится тяжко вздохнуть (при мысли), куда возвел нас Христос, и куда мы низводим сами себя. Когда я представляю вопли, раздающиеся на площади, рыдания, какие бывают по отшедшим от жизни, стоны и прочие бесчинства, – то, поверьте, я стыжусь язычников, иудеев и еретиков, которые видят это и решительно все смеются за это над нами, и что бы я ни говорил после того о воскресении, слова мои будут напрасным рассуждением. Почему? Потому что язычники обращают внимание не на то, что я говорю, а на то, что делается вами. Они тотчас скажут: сможет ли кто‑нибудь из них когда‑нибудь презирать смерть, если он не может видеть даже другого умершим? Прекрасно говорит Павел, прекрасно и достойно небес и человеколюбия Божия. Что же говорить он? « И избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евр. 2:15). Но вы не допускаете верить этому, опровергая слова его своими делами, хотя Бог употребил множество мер к тому, чтобы уничтожить ваш дурной обычай. Вот, скажите мне, что означают горящие светильники? Не провожаем ли мы умерших, как подвижников? Что (означают) песнопения? Не прославляем ли мы Бога, не благодарим ли Его, что Он наконец увенчал отшедшего, освободил от трудов, избавил от страха и принял его к себе? Не для того ли гимны, не для того ли песнопения? Все это свойственно радующимся: «Весел ли кто, пусть поет псалмы», – говорит (апостол) (Иак. 5:13). Но язычник смотрит не на это. Не указывай мне, говорить он, на того, кто любомудрствует, не подвергаясь скорби, – это нисколько не важно и не удивительно, – но укажи мне того, кто бы любомудрствовал среди самой скорби; тогда и я поверю воскресению. Не удивительно, когда поступают так мирские жены, хотя и это прискорбно, потому что и от них требуется любомудрие: «Не хочу же», – говорит Павел, – «оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды» (1 Фес. 4:13); он писал это не к монахам и не к посвятившим себя на всегдашнее девство, но к мирским женам, сочетавшимся браком, и к мирским мужам. Впрочем это еще не так прискорбно; а когда кто‑нибудь, жена или муж, утверждающий, что распялся для миpa, он рвет на себе волосы, а она рыдает неутешно, то что может быть непристойнее этого? Поверьте словам моим, что, если бы делать, как должно, то следовало бы отлучить таких людей на долгое время от порогов церковных. Если кто истинно достоин слез, то это те, которые еще боятся и трепещут смерти, которые не веруют воскресению. Но, скажешь, я не воскресению не верую, а следую обычаю. Для чего же ты, скажи мне, когда отправляешься в путь и предпринимаешь далекое путешествие, не делаешь этого? И тогда, скажешь, я плачу и рыдаю, следуя обычаю. Но там действительно ты следуешь обычаю; а здесь ты отчаиваешься в возвращении. Вспомни, что поёшь ты в то время (при погребении)? «Возвратись, душам моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя» (Псал. 114:6); и еще: «не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Псал. 22:4); и еще: «Ты покров мой: Ты охраняешь меня от скорби» (Псал. 31:7). Вникни, какой смысл в этих песнопениях. Но ты не внемлешь им, а беснуешься от скорби. Будь внимателен и благоразумен хотя при погребении других, чтобы тебе найти врачество при своем (погребении). «Возвратись, душам моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя», – говоришь ты, и сам плачешь? Не притворство ли это, не лицемерие ли? Если ты действительно веришь тому, что говоришь, то напрасно плачешь; если же ты притворяешься, лицемеришь и считаешь это баснею, то для чего и поешь? Для чего терпишь присутствующих? Почему не выгоняешь поющих? Но, скажешь, это свойственно беснующимся. А то еще более. Впрочем, я говорю теперь об этом между прочим, но впоследствии тщательнее разберу этот предмет, потому что я очень боюсь, чтобы таким образом не вкралась в Церковь какая‑нибудь тяжкая болезнь. Это рыдание мы исправим после; а теперь говорю и объявляю богатым и бедным, женам и мужьям.

Дай Бог, чтобы все вы отошли от жизни без печали, чтобы по определенному закону престарелые отцы были погребены сыновьями, и матери дочерями, внуками и правнуками, в маститой старости, и чтобы никогда не случилось с вами преждевременной смерти; дай Бог вам это, о чем и я сам молюсь и предстоятелей и всех вас увещеваю молиться Богу друг о друге и возносить к Нему общую об этом молитву; если же, – чего да не будет и да не случится! – если постигнет кого‑нибудь из вас тяжкая смерть, – называю ее тяжкою не по существу, потому что смерть уже не тяжка и нисколько не отличается от сна, но называю ее тяжкою по отношению к нашему чувству, – если она приключится и кто‑нибудь наймет этих плакальщиц, то, поверьте словам моим, – я говорю не иначе, как должен говорить, а кто хочет, пусть гневается, – я отлучу такого от Церкви на долгое время, как идолослужителя. Если Павел называет лихоимца идолослужителем (Кол. 3:5), то тем более можно назвать так того, кто совершает над верным свойственное идолослужителям. И для чего, скажи мне, ты призываешь пресвитеров и певцов? Не для того ли, чтобы получить утешение? Не для того ли, чтобы почтить отшедшего? Для чего же ты оскорбляешь его, для чего бесчестишь, для чего бесчинствуешь, как бы на зрелище? Мы приходим, чтобы любомудрствовать о воскресении, чтобы воздаваемою ему честью научить всех, даже и тех, которые еще не подвергаются ударам (смерти), переносить мужественно, когда случится с ними что‑нибудь подобное; а ты приводишь тех, которые разрушают наши действия, сколько это возможно для них?

6. Что может быть хуже такой насмешки и такого глумления? Что может быть тяжелее такой несообразности? Постыдитесь и образумьтесь; если же вы не хотите, то мы не потерпим, чтобы такие пагубные обычаи существовали в Церкви. «Согрешающих», – говорит (апостол), – «обличай перед всеми» (1 Тим. 5:20). Потому мы чрез вас повелеваем тем жалким и презренным (плакальщицам), чтобы они никогда не приходили к погребению верных; иначе мы заставим их оплакивать собственные несчастия и научим сокрушаться более о своих бедствиях, нежели о чужих. Так любвеобильный отец, имеющий безпорядочнаго сына, не только ему запрещает иметь общение с людьми порочными, но и тем угрожает. Подобным образом и я заповедую вам, а чрез вас и им, чтобы ни вы не приглашали их, ни они не приходили (на погребение). Дай Бог, чтобы одни слова наши принесли какую‑нибудь пользу и одна угроза имела силу; если же, – чего да не будет! – слова наши будут оставлены без внимания, то мы наконец принуждены будем привести угрозу в действие, – наказать вас по законам церковным, а их так, как следует (поступить) с ними. Если же и после этого кто‑нибудь из дерзких не образумится, то пусть он послушает Христа, который и ныне говорит: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Mат. 18: 15‑17). Если (Господь) повелевает таким образом отвращаться от брата, согрешившего против меня, когда он не слушает обличений, то судите сами, как я должен поступать с тем, кто грешит против себя самого и против Бога, – вы ведь часто осуждаете нас, что мы не снисходительно обращаемся с вами. А кто презирает запрещения, налагаемые нами, того опять пусть научить Христос, который говорит: «что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Mат. 18:18). Хотя мы и маловажны, и ничтожны, и достойны презрения, как и действительно мы таковы, но мы не за себя взыскиваем, не гневу своему удовлетворяем, а заботимся о вашем спасении. Постыдитесь же, увещеваю, и образумьтесь. Если всякий терпеливо переносит (укоризны) друга, нападающего на него даже более надлежащего, зная цель его и то, что он делает это по благорасположению, а не по гордости, то тем более должно терпеть обличения учителя, и при том учителя, который говорит не своею властью и не как начальник, но как попечитель. Мы говорим это не для того, чтобы показать свою власть – можно ли (так думать), когда мы желаем, чтобы они даже и не испытали её? – но из сожаления и сострадания к вам. Простите же, и никто из вас пусть не презирает церковных запрещений, потому что ими связывает не человек, а Христос, даровавший нам такую власть, соделавший людей обладателями такой чести. Мы желали бы употреблять эту власть на разрешение, или лучше, не желали бы иметь нужду и в этом, потому что не хотим, чтобы кто‑нибудь из нас был связанным, – мы еще не так жалки и презренны, хотя и крайне ничтожны. Но когда мы бываем вынуждены, то простите: против собственной воли и желания мы налагаем запрещение, хотя сами скорбим более вас связываемых. А кто станет презирать это, для того настанет время суда и научит его. Не хочу говорить о последующем, чтобы не возмутить души вашей. Прежде всего мы молимся, чтобы нам не быть к тому вынужденными; когда же бываем вынуждены, то исполняем свое дело, налагаем запрещение. Если кто нарушить его, то я, сделавший свое дело, не виновен; а ты должен будешь отдать отчет Тому, кто повелел мне связывать. Ведь, если в присутствии царя кто‑нибудь из предстоящих оруженосцев получит приказание связать кого‑нибудь из находящихся в строю и наложить на него оковы, а этот не только оттолкнет его, но и разломает самые оковы, то не оруженосец получает обиду, а гораздо более царь, давший такое приказание. Подлинно, если (Господь) усвояет себе то, что делается верующему, то тем более, когда вы оскорбите поставленных на учительство, Он примет это за оскорбление Его самого. Впрочем, не дай Бог, чтобы кто из находящихся в этой церкви подвергся необходимости быть связанным. Как хорошо – не грешить, так же полезно – переносить наказание (έπιτίμησιν). Будем же переносить обличение и постараемся не грешить, а когда согрешим, то будем переносить наказание. Как хорошо – не получать ран, а когда это случится, то полезно – прилагать к ранам лекарство, так точно и здесь. Впрочем, не дай Бог, чтобы кто нуждался в подобных лекарствах: «…мы надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения, хотя и говорим так». (Евр. 6:9). Мы предложили более сильное (обличение) для больного предостережения. Лучше мне почитаться от вас строгим, суровым и гордым, нежели вам делать неугодное Богу. Надеемся на Бога, что это обличение не будет бесполезно для вас и что вы исправитесь так, что слова наши послужат к вашей похвале и чести. Дай же вам Бог проводить жизнь согласно с волею Божией, чтобы всем нам удостоиться благ, обещанных Богом любящим Его, во Христе Иисусе Господе нашем.

БЕСЕДА 5

«Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям» (Евр. 2:16, 17).

1. Желая показать великое снисхождение Бога и любовь, какую Он имеет к роду человеческому, Павел после того, как сказал: «А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные» (Евр. 2:14), объясняет это место и говорить: «не Ангелов восприемлет». Не просто, говорит, выслушай сказанное и не почитай каким‑нибудь обыкновенным делом того, что Он принял нашу плоть; ведь Он не удостоил этого ангелов. Потому и выражается так: «не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово». Что означают слова его? Не в ангельское, говорить, естество облекся Он, но в человеческое. А что значит: «восприемлет»? Не ангельское, говорит, естество принял Он, но наше. Почему же он не сказал: принял, но употребил такое выражение: «восприемлет» (έπιλαμβάνεται)? Он заимствует это выражение из примера бегущих за теми, которые уходят от них, и употребляющих все меры к тому, чтобы настигнуть убегающих и удержать удаляющихся. Так и Христос сам устремился и настигнул род человеческий, бежавший от Него и бежавший далеко, – мы ведь были, говорит (апостол), без – Бога ‑ были отчуждены далеко и были безбожники в мире (Еф. 2:12,13). Здесь он показывает, что (Бог) сделал это единственно по снисхождению, любви и попечению об нас. Как выше, когда говорит: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр.1:14), он показывает любовь Его к роду человеческому и то, что Бог много печется о нем, так и здесь еще больше подтверждает это посредством сравнения, говоря: «не Ангелов восприемлет». Подлинно, великое, чудное и изумительное дело, что наша плоть сидит на небесах и удостаивается поклонения от ангелов, архангелов, серафимов и херувимов. Представляя себе это, я часто удивляюсь и высоким предаюсь мыслям о роде человеческом, потому что вижу великие и светлые начатки и многое попечение Божие о естестве нашем. И не просто сказал (апостол): от людей приемлет, но, желая возвысить их, и показать, как велик и почтенен род их, говорит: «но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям». Что значит: «во всем»? Он родился, говорит, воспитывался, возрастал, претерпел все, что следовало, и наконец умер: вот что означают слова: «во всем уподобиться братиям». Так как он много говорил о величии и высшей славе (Христа), то теперь ведёт речь о домостроительстве Его; и посмотри, с какою мудростью и силою доказывает, что Он приложил большое старание, чтобы уподобиться нам; это – знак великого Его попечения об нас. Сказав выше: «А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные» (апостол) и здесь говорит: «во всем уподобиться братиям», т.е. как бы так говорит: Тот, кто так велик, кто есть сияние славы и образ ипостаси, кто сотворил века и сидит одесную Отца, Тот восхотел и потщился сделаться нашим братом во всём, и для того оставил ангелов и горние силы, сошел к нам и принял нашу (плоть). И смотри, сколько Он доставил благ: разрушил смерть, освободил нас от власти диавола, избавил от рабства, почтил своим братством, и не только удостоил братства, но и других бесчисленных (благодеяний), – Он восхотел быть нашим первосвященником пред Отцом: «чтобы быть милостивым», – продолжает (апостол), – «и верным первосвященником пред Богом». Он принял, говорит, плоть нашу единственно по человеколюбию, для того, чтобы помиловать нас. Нет другой причины такого домостроительства Его, кроме одной этой; Он видел, что мы повержены на землю, погибаем и подвергаемся насилию смерти, и умилосердился. «Для», – говорит, – «умилостивления за грехи народа». Что значить: «верным»? Истинный, сильный, потому что один только Сын есть верный первосвященник, могущий избавить от грехов тех, которых Он первосвященник. Потому, чтобы принести жертву, которая могла бы очистить нас, Он сделался человеком. «Пред Богом» – присовокупляет (апостол), т.е. в отношении к Богу. Мы были, говорит, враждебны Богу, были осуждены, преданы бесчестию; не было никого, кто бы принес за нас жертву; Он видел нас в таком состоянии и умилосердился, не только доставив нам первосвященника, но сделавшись сам первосвященником верным. Потом (апостол) показывает, как Он верен, продолжая: «для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр. 2:17,18).

2. Это, по‑видимому, весьма уничиженно, смиренно и недостойно Бога. «Ибо, как Сам», – говорит, – «Он претерпел». Здесь он говорит о воплотившемся. Может быть, это говорится и для успокоения слушателей, и во внимание к их немощи. Смысл слов его следующий: (Христос), пришедши, самым делом испытал то, что мы терпим; теперь Ему не безызвестны страдания наши; он знает не только как Бог, но и как человек, познавши и испытавшей самим делом; Он много пострадал, потому может и нам сострадать. Хотя Бог безстрастен, но здесь (апостол) говорит о воплощении, и как бы так сказал: самая плоть Христова претерпела много страданий; Он знает, что такое страдание, знает, что такое искушение, и знает не меньше нас страждущих, потому что Он сам страдал. Что же значить: «может и искушаемым помочь»? Иначе сказать: Он с великою готовностью подаст руку помощи, будет сострадателен. Так как (евреи) думали иметь большое преимущество пред (верующими) из язычников, то (апостол) внушает, что они имеют преимущество в том, чем Бог нисколько не унизил и (верующих) из язычников. Чем же именно? Тем, что от них спасение, что наперед к ним Он пришел, что от них принял плоть. «Не Ангелов восприемлет Он», – говорит, – « но восприемлет семя Авраамово ". Этим он и воздает честь патриаpxy, и показывает, что значить семя Авраамово, – напоминает им об обетовании, данном Аврааму в следующих словах: «ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки» (Быт. 13:15), намекая несколько и на близость (их к Нему) в том, что все произошли от одного. Но так как эта близость была незначительна, то он опять переходить к тому же (предмету), останавливается на домостроительстве Его во плоти и говорит: «для умилостивления за грехи народа». Самое желание – сделаться человеком есть уже знак великого попечения и великой любви, а теперь не только это, но и безсмертные блага дарованы нам от Него: «для», – говорит, – «умилостивления за грехи народа». Почему он не сказал: (грехи) вселенной, но: «народа» (του λαού), тогда как поистине Он взял на себя грехи всех нас? Потому, что (апостол) пока ведет речь о них (евреях), как и ангел говорил Иосифу: «наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Mат. 1:21). Этому и следовало наперед совершиться, и для того Он пришел, чтобы спасти их, а потом чрез них и тех (язычников), хотя случилось напротив. Об этом и (другие) апостолы в самом начали говорили: «к вам первым послал Его благословить вас» (Деян. 3:26); и еще: «вам послано слово спасения сего» (Деян. 13:26). Так и здесь (апостол) показывает благородство Иудеев, когда говорить: «для умилостивления за грехи народа». Так он теперь говорит. А что, (Христос) отпускает грехи всех, это сам Он объяснил как при исцелении расслабленного, когда сказал: «прощаются тебе грехи твои» (Марк. 2:5), так и в заповеди о крещении: «научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Mат. 28:19).


Толкования Иоанна Златоуста на послание к Евреям, 2 глава


← 1 Евр 2 ZBC 3

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.

2007-2020, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.