Библия » Толкование Иоанна Златоуста

Послание к Евреям 6 глава

БЕСЕДА 9

«Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству; и не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном. И это сделаем, если Бог позволит» (Евр. 6: 1‑3).

1. Слышите ли, как Павел укоряет евреев за то, что они желали всегда учиться одному и тому же? И справедливо. «Ибо, [судя] по времени», – говорит, – «вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия» (Евр. 5:12). Боюсь, чтобы и о вас не пришлось сказать того же: тогда как, судя по времени, вам надлежало быть учителями, вы даже звания учеников не удерживаете, но, постоянно слушая одно и то же и об одном и том же, находитесь в таком состоянии, как будто бы ничего не слышали; кто спросит вас (о слышанном), никто из вас не в состоянии отвечать, кроме весьма немногих, которые наперечет. А отсюда происходит немалый вред. Невнимательность учащихся часто не дозволяет учителю, хотя бы он и хотел, перейти к дальнейшему, коснуться предметов более таинственных и высоких. Как при изучении грамматики, если дитя, постоянно слыша о буквах, не удерживает их в памяти, то необходимо бывает непрерывно повторять ему одно и то же, и учащий не перестает (говорить о них) до тех пор, пока (ученик) не усвоит их себе в точности, – весьма ведь было бы неблагоразумно, пока он не усвоил хорошо прежнего, переходить с ним к дальнейшему, – так точно и в церкви: если вы, несмотря на то, что мы постоянно говорим вам одно и то же, нисколько более не научаетесь, то мы никогда не перестанем говорить вам об одном и том же. Если бы наше слово произносилось для славы и из честолюбия, то мы могли бы переходить от предмета к предмету и постоянно простираться вперед, нисколько не заботясь о вас, а только о рукоплесканиях ваших; но так как мы заботимся не об этом, но все старания свои направляем к вашей пользе, то мы не перестанем говорить вам об одном и том же до тех пор, пока вы не приложите этого к своей жизни. Многое можно было бы сказать об языческом суеверии, о манихеях и маркионитах, и при помощи благодати Божией поражать их; но подобные беседы теперь несвоевременны. В самом деле, можно ли говорить о таких предметах тем, которые и своего собственного не знают надлежащим образом, которые еще не убедились, что любостяжание есть зло, – можно ли преждевременно переходить с ними к чему‑нибудь другому? Потому мы не перестанем говорить вам одно и то же, хотя бы вы слушали, хотя бы нет; только опасаемся, чтобы, часто повторяя вам одно и то же, если вы не будете слушать, не навлечь на неслушающих большого наказания. Не о всех я говорю это; я знаю многих, которые приходят сюда с пользою, и которые справедливо могли бы обвинять неслушающих за то, что последние задерживают их своим невежеством и невнимательностью. Впрочем, и первые от этого не терпят вреда, потому что и знающим полезно часто слышать об одном и том же: что мы знаем, то еще лучше усвоим, если часто будем слышать. Например, мы знаем, что смиренномудрие есть добродетель, и что Христос часто говорил о нем; но если мы выслушаем самые слова Его и будем размышлять о них, то они более подействуют на нас, хотя бы мы слышали их тысячу раз. Итак, благовременно и нам сказать теперь вам: «оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству». А что значить: «начатки учения», (апостол) сам объясняет далее: «не станем», – говорит, – «снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном». Если же это – начало, то что иное наше учение, как не покаяние от мертвых дел и получаемая от Духа вера в воскресение мертвых и вечный суд? Что же значить: «основание»? Он называет основанием не что иное, как то, если нет праведной жизни. Как приступающему к изучению грамоты нужно наперед узнать буквы, так и христианин прежде всего должен твердо узнать эти истины и нисколько не сомневаться в них. А кто не имеет познания о них, тот еще не имеет основания, потому что надобно быть твердым (в познанном), стоять и стоять неподвижно. Если бы кто, уже оглашенный и крещенный, лет через десять после того, имел нужду снова учиться вере, учиться тому, например, что нужно веровать в воскресение мертвых; то такой человек не имеет ещё основания и ищет ещё начала христианства. А что вера есть основание, прочее же – здание, об этом, послушай, как говорит сам (апостол): «Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на [нем]; но каждый смотри, как строит. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы…» (1 Кор.3:10,12). Потому он и говорит: «не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел».

2. Что значит: «поспешим к совершенству»? Будем достигать, говорит, самой вершины, т.е. будем вести жизнь добродетельную. Как в азбуке все зависит от буквы а, и как от основания зависит все здание, так и чистота жизни от полноты веры. Без неё (полной веры) невозможно быть христианином, как не может быть здание без основания, и как без знания букв невозможно знать грамоты. Но как (в этих предметах), если кто будет заниматься одними буквами, или кто будет оставаться при основании, не стараясь возводить самое здание, то никогда не будет иметь дальнейших успехов, так и у нас: если мы будем всегда оставаться при начале веры, то никогда не достигнем до её совершенства. Не думай, будто вера унижается тем, что она называется началом, – в ней заключается вся сила. Когда (апостол) говорит: «Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец» (Евр. 5:13), то он не веру называет молоком, но сомнение в её истинах; оно есть знак ума слабого, нуждающегося во многих доказательствах, самые же истины – здравы. Совершенным мы называем того, кто при вере проводить и жизнь правую. Если же кто, хотя имеет веру, но ведет дурную жизнь, и в самих истинах веры еще сомневается, оскорбляя этим учение, – такого мы справедливо можем назвать младенцем, едва вступившим в начало, так что и мы, хотя бы тысячу лет пребывали в вере, еще младенцы, если остаемся не твердыми в ней, если не ведём сообразной с нею жизни, если только еще полагаем основание. А их (евреев апостол) укоряет не только за жизнь, но и за нечто другое, именно – за то, что они колебались и имели нужду полагать основание покаяться от мертвых дел. Кто переходит от одного к другому, одно оставляет, а другое принимает, тому нужно отказаться от прежнего и оставить расположение к нему, потом и переходить к новому; если же он станет опять держаться первого, то как может достигнуть второго? Что же, скажете, не о законе ли это? Мы отказались от него, и не к нему ли опять возвращаемся? Но это не есть изменение; ведь и теперь мы имеем закон. «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 3:31). Я говорю о дурных делах; кто намеревается обратиться к добродетели, тот наперед должен отказаться от пороков, и тогда уже вступить (в жизнь добродетельную). Покаяние не могло соделать (верующих) чистыми; потому они тотчас же крестились, чтобы, чего они не могли сделать сами собою, того достигнуть благодатью Христовою. Следовательно, покаяние недостаточно для очищения, а нужно принять крещение. Ко крещению же надобно приступать, отказавшись наперед от грехов своих и осудив их. Что значит: «учению о крещениях»? Крещений не много, а одно: почему же он сказал во множественном числе? Потому что выше сказал: «не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел». Если бы они имели нужду, чтобы он снова крестил их, снова оглашал, и снова с начала преподавал крещенным, что должно и чего не должно делать, то они всегда оставались бы неисправимыми. «О возложении рук». Так они получали Духа (Святаго): «и, когда Павел», – сказано, – «возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый» (Деян. 19:6). «О воскресении мертвых». Это происходит при крещении и утверждается в исповедании (веры). «И о суде вечном». Почему об этом говорит он? Потому, что они, вероятно, или колебались после того, как уверовали, или худо и нерадиво жили. Поэтому он и говорил: бодрствуйте. Таким образом он сказал эти слова, желая исправить их от такого нерадения и сделать более внимательными. Нельзя говорит: если мы теперь живем нерадиво, то снова окрестимся, снова примем оглашение и опять получим Духа; или так: если мы теперь отпали от веры, то снова чрез крещение сможем омыть грехи и получить то же, чего удостоились прежде. Прельщаетесь, говорит он, если так разсуждаете. «Ибо невозможно – однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются [Ему]» (Евр. 6: 4‑6). Смотри, как он начинает речь обличительно и решительно: «невозможно», – говорит, т.е., и не надейся на невозможное. Не сказал: неприлично, неполезно, непозволительно, но: «невозможно», так что для вас, которые однажды вполне были просвещены, не остается ничего, кроме отчаяния.

3. Затем он продолжает: «и вкусивших дара небесного», т.е., оставления грехов, «соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия», – здесь он говорит об учении, – «и сил будущего века». Какие силы разумеет он? Или (силы) творить чудеса, или залог Духа. «И отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются [Ему]». «Обновлять» – говорит, – «покаянием», т.е. через покаяние. Что это? Неужели отвергается покаяние? Нет, не покаяние, совсем нет, но вторичное обновление купелью (крещения). Он, сказав: «Ибо невозможно… обновлять покаянием», не остановился, но после слова: «невозможно», присовокупил: «снова распинают в себе Сына Божия… опять обновлять», т.е. делать новыми, а новыми делает только купель: «обновляется», – сказано, – «подобно орлу, юность твоя» (Пс. 102:5).

Действие же покаяния состоит в том, что оно соделавшихся новыми и потом чрез грехи опять обветшавших избавляет от этой ветхости и возвращает в состояние обновления; но в прежнюю светлость возвести уже не может, потому что там (в крещении) все было делом благодати. «Когда они снова распинают в себе», – говорит, – «Сына Божия и ругаются [Ему]». Смысл слов его следующий: крещение есть крест, потому что «ветхий наш человек распят с Ним» (Рим. 6:6); и еще: «мы соединены с Ним подобием смерти Его»; и еще: «мы погреблись с Ним крещением в смерть» (Рим. 6:5,4). Как невозможно в другой раз распять Христа, потому что это значило бы выставить его на поругание, так невозможно и креститься вторично. Если «смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6:9), если Он воскрес, через воскресение сделавшись победителем смерти, если Он смертию смерть попрал, то снова распинать Его значить – все прежнее представлять басней и позором. А кто крестится вторично, тот, действительно, опять распинает Его. Что же значит: «снова распинают»? Опять снова пригвождающих Его ко кресту. Как Христос умер на кресте, так и мы умираем в крещении, умираем не плотью, но для греха. Смотри: там смерть, и здесь смерть; Он умер плотью, а мы умираем для греха. В крещении ветхий наш человек погребается и возстаёт новый, сообразный подобию смерти Его. Таким образом, если необходимо опять креститься, то необходимо, чтобы этот (новый человек) опять умер, потому что крещение есть не иное что, как смерть погружаемого и восстание нового. И хорошо (апостол) сказал: «снова распинают в себе», потому что делающий это поступает как бы забывая о прежней благодати, и располагает жизнь свою безпечно, как бы надеясь на вторичное крещение. Потому надобно быть внимательным и осторожным. Что значит: «вкусивших дара небесного»? Значит: получивших отпущение грехов, потому что даровать такую благодать свойственно одному Богу, и эта благодать есть всецело благодать. «Оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак» (Рим. 6:1). Если мы всегда будем надеяться на спасение благодатно, то никогда не сделаемся добродетельными; где одна только благодать, там мы можем предаться безпечности. Если бы мы знали, что грехи наши снова могут быть омыты (крещением), то разве перестали бы грешить? Не думаю. Много даров разумеет здесь (апостол); а какие, послушай. Ты удостоился, говорит он, столь великого прощения, ты, который сидел во тьме, был неприятелем, врагом, отверженным, богопротивным, погибшим; будучи таким, ты вдруг просветился, сподобился Духа, дара небесного, усыновления, царства небесного, таин неизреченных и других благ, и после того не сделался лучшим, и потому, будучи достоин погибели и между тем получив спасение и честь, точно совершивши дела великие, как ты можешь креститься снова? Двумя доказательствами он подтверждает невозможность этого дела, и сильнейшее из них поставляет после: первое состоит в том, что удостоившийся таких благ и предавший все дарованное ему недостоин снова получить обновление; второе в том, что невозможно снова распять (Сына Божия), – потому что это значило бы подвергать Его поруганию. Итак нет, отнюдь нет второй купели крещения. Если бы она была, то была бы и третья, и четвертая, и последующая всегда уничтожала бы предыдущую, а ее опять другая, и так далее до безконечности. Сказав: «и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века», (апостол) не раскрывает всего этого, но только намекает, и как бы так говорит: жить подобно ангелам, не нуждаться ни в чём здешнем, быть уверенным, что усыновление (Богу) доставляет нам будущие блага, надеяться войти в неприступное святилище, – всему этому научает Дух. Что означает: «и сил будущего века»? Означает жизнь вечную, состояние ангельское. Залог этого мы уже получили от Духа чрез веру. Скажи же мне: если бы ты был введен в царские чертоги и если бы все, там находящееся, было тебе вверено, а ты потом растратил бы все, то могло ли бы оно быть вверено тебе снова?

4. Итак что же, нет, скажете, покаяния? Есть покаяние, но нет вторичного крещения. Покаяние имеет великую силу; оно может человека, сильно погрузившегося во грехи, если он захочет, освободить от бремени грехов и, когда он находится в опасности, поставить в безопасности, хотя бы он достиг самой глубины зла. Это можно видеть из многих мест (Писания). «Разве, упав, не встают«, ‑ говорит (пророк), – «и, совратившись с дороги, не возвращаются» (Иеp, 8:4)? Оно может, если мы захотим, опять изобразить в нас Христа; послушай, в самом деле, что говорит Павел: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!» (Гал. 4:19); только мы должны приступить к покаянию. Посмотри на человеколюбие Божие: нас следовало бы покарать всеми родами наказания еще с самого начала за то, что, приняв закон естественный и получив тысячи благ, мы не познали Владыки и вели жизнь нечистую; но Он не только не наказал нас, а еще даровал нам безчисленные блага, как будто бы мы совершили великие подвиги.

Мы опять отпали, но Он и после того не наказывает нас, а даровал врачество покаяния, которое может уничтожить и изгладить все грехи наши, только если мы знаем, в чем состоит это врачество и как им нужно пользоваться. В чем же состоят врачество покаяния и как оно употребляется? Во‑первых, (оно состоит) из сознания своих грехов и исповедания их. " Но я открыл Тебе грех мой», – говорит (пророк), – «и не скрыл беззакония моего»; и еще: «я сказал: "исповедаю Господу преступления мои", и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс. 31:5); и еще: «припомни Мне; станем судиться; говори ты, чтоб оправдаться» (Ис. 43:26); и еще: «праведный самого себя обвиняет в первых словах» (Притч. 18:17). Во‑вторых, (покаяние состоит) из великого смиренномудрия; оно есть как бы золотая цепь, которая, если взять ее за начало, следует вся. Так точно, если ты будешь исповедывать грехи, как должно исповедывать, то душа смирится, потому что совесть, терзая ее, делает смиренною. Со смиренномудрием должно соединять и нечто другое, чтобы оно было таково, о каком молился блаженный Давид, когда говорил: «Сердце чистое сотвори во мне, Боже» (Пс. 50:12); и еще: «сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:19). Сокрушенное сердце не возмущается, не оскорбляет, но всегда готово терпеть страдания, а само не восстает. В том и состоит сокрушение сердца, когда оно, хотя само бывает оскорбляемо, хотя терпит зло, остается спокойным и не возбуждается к мщению. После смиренномудрия нужны напряженные молитвы и обильные слезы днем и ночью. «Каждую ночь омываю», – говорит (пророк), – «ложе мое, слезами моими омочаю постель мою» (Пс. 6:7); и еще: «Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами» (Пс. 101:10). А после столь усильных молитв нужно великое милосердие. Оно в особенности делает сильным врачество покаяния. Как во врачебных средствах хотя лекарство содержит в себе много трав, но главную – одну, так и в покаянии подобною многоцелебной травою бывает милосердие, и даже от него зависит все. Послушай, что говорить божественное Писание: «Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда все будет у вас чисто» (Лук. 11:41); и еще: «искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным» (Дан. 4:24); и еще: «Вода угасит пламень огня, и милостыня очистит грехи» (Сир. 4:30). Далее, (нужно) не гневаться, не злопамятствовать и прощать всем грехи их: «Человек питает гнев к человеку», – говорит (Премудрый), – «а у Господа просит прощения» (Сир. 29:3). «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Mат. 6:14). Также (нужно) отклонять братию от заблуждений: «обратившись», – говорит (Господь), ‑ «утверди братьев твоих», чтобы отпущены были тебе грехи твои (Лук. 22:32). Еще (нужно) искреннее обращение с священниками: «и если он»,‑ сказано, – «соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:15); (Нужно) защищать обижаемых, не гневаться, переносить все кротко.

5. Прежде, нежели вы узнали, что через покаяние отпускаются грехи, не безпокоились ли вы и не отчаивались ли в себе, зная, что нет вторичной купели крещения? Теперь же, когда мы узнали, каким образом совершается покаяние и отпущение грехов, и что мы можем избежать всего, если захотим воспользоваться им, как должно, можем ли мы получить прощение, если не станем думать о своих согрешениях? Если бы мы исполняли это, то все было бы сделано. Как вошедший в дверь уже находится внутри, так точно и помышляющий о собственных согрешениях. Кто ежедневно помышляет о них, тот непременно достигнет и до их исцеления; а кто только говорит: я грешен, но не представляет себе грехов своих порознь и не говорит: в том‑то и в том‑то я согрешил, – тот никогда не перестанет грешить, часто будет исповедываться, но никогда не будет думать о своём исправлении. Нужно только начать, а все прочее непременно последует затем, если только будет сделан приступ: во всём трудны начало и приступ. Итак, положим это (основание), и все будет легко и удобно.

Начнем же покаяние, увещеваю вас, один с усильных молитв, другой с обильных слёз, третий с сокрушения; и последнее ведь, как оно ни мало, не безполезно: «Я видел пути его», – говорит (Господь), – «и исцелю его, и буду водить его и утешать его» (Иса. 57: 17‑8). Всё же вообще (начнем) с милосердия, с оставления ближним согрешений их, с забвения обид, с воздержания от злопамятства и мстительности, смиряя таким образом души свои. Если бы мы постоянно вспоминали о грехах своих, то ничто из предметов внешних не могло бы возбудить в нас гордость, ни богатство, ни могущество, ни власть, ни слава; когда бы даже мы сидели на царском седалище, и тогда плакали бы горько. Блаженный Давид был царь, и однако говорил: «Каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою» (Пс. 6:7); ни багряница, ни диадема нисколько не причиняли ему вреда и не возбуждали в нём гордости, потому что он сознавал, что он человек; он имел сердце сокрушенное, а потому и плакал. Что такое дела человеческие? Пепел и пыль, прах пред лицем ветра, дым и тень, листья и цвет, уносимые ветром, сон, мечта и басня, пустое колебание воздуха, легко возбуждаемое, перо возметаемое, течение непостоянное, и всё, что только может быть еще ничтожнее этого. Отчего же, скажи мне, ты много думаешь о себе? Какое звание ты считаешь великим? Не консула ли? Многие, действительно, не знают ничего выше этого звания. Но и тот, кто не консул, нисколько не хуже того, кто был в таком блестящем многославном звании; тот и другой имеют одинаковое достоинство, тот и другой одинаково прекратят существование спустя немного времени. Когда же тот был консулом, скажи мне, сколько времени? Два дня? Это бывает и во сне. Но здесь, скажешь, сон. Что же? Разве то, что бывает днем, не сон? Почему же, скажи мне, не можем назвать этого сном? Как сновидения, по наступлении дня, оказываются недействительными, так и совершающееся днём становится недействительным по наступлении ночи. Ночь и день продолжаются одинаково, и равно разделили между собою все время. Потому, как днём никто не восхищается тем, что было с ним ночью, так и ночью невозможно восхищаться тем, что бывает днём. Ты был консулом? И я был; только ты – днём, а я – ночью. Но что в том? Ты через это не имеешь ничего больше меня, если только не считать преимуществом название консула и удовольствие, заключающееся в одних словах. Выражу это яснее: если, например, я скажу: такой‑то консул, и припишу ему это название, то как только оно сказано, уже не прошло ли? Таково и всё. Консул явился, и уже нет его. Но положим, что он был консулом год, два, три, четыре года: были ли консулы, которые консульствовали по десяти лет? Нет. Не таков Павел: он был всегда славен при жизни, не день, не два, не десять, не двадцать, не тридцать дней, и не десять лет, не двадцать и не тридцать; но и по смерти его вот уже прошло четыреста лет, а он и теперь еще славен, и даже гораздо славнее: нежели при жизни. И это еще на земле; а славу – святых на небе кто может изобразить словом? Потому, увещеваю вас, будем искать этой славы, стремиться к ней, чтобы достигнуть её, потому что эта слава – истинная слава; а от всего житейского будем удаляться, чтобы нам получить благодать и милость во Христе Иисусе, Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 10

«Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец – сожжение» (Евр. 6: 7‑8).

1. Со страхом мы должны слушать слово Божие, со страхом и великим трепетом: «Служите», – говорит Псалмопевец), « Господу со страхом и радуйтесь с трепетом» (Пс. 2:11). Если же самая радость наша и веселье должны быть с трепетом, то когда говорится что‑нибудь страшное, каково (сказанное) теперь, какого не заслуживаем мы наказания, если без трепета слушаем сказанное? Показав, что отпавших невозможно крестить вторично и что им невозможно опять через купель (крещения) получить отпущение (грехов), и объяснив, как это страшно, (апостол) продолжает: «Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец – сожжение». Устрашимся же, возлюбленные! Не Павлова это угроза, не человеческие это слова; это – Духа Святаго, Христа, глаголавшаго в Павле. Кто чист от этих терний? Если бы даже мы были чистыми, то и тогда нам следовало бы не оставаться спокойными, а страшиться и трепетать, как бы в нас не выросли терния; а если мы все всецело состоим из терний и волчцов, то, скажи мне, как мы можем оставаться спокойными и безпечными? Что делает нас безпечными? Если думающий, что он стоит, должен бояться, чтобы не упасть, – «кто думает, что он стоит», – сказано, – «берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12), – то падший сколько должен заботиться, чтобы востать? Если Павел боялся, «дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27), если он, столь достойный, боялся сделаться недостойным, то мы, уже сделавшиеся недостойными, какое будем иметь оправдание и прощение, не имея никакого страха, но исполняя христианские обязанности, как бы какой обычай, и только для вида? Устрашимся же, возлюбленные! «Ибо открывается гнев Божий с неба» (Рим. 1:18). Устрашимся, потому что он открывается не только на «нечестие», но и на всякую «неправду», малую и великую. Вместе с тем (апостол) указывает и на человеколюбие Божие; а дождем он называет учениe, и что выше он говорил в словах: «Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями», то же говорит и здесь. И во многих местах Писание называет учение дождем: «и повелю облакам не проливать на него дождя», – говорит (Господь) о винограднике (Ис. 5:6); а в другом месте то же называется гладом хлеба и жаждою воды (Амос. 8:11); и еще: «поток Божий полон воды» (Пс. 64:10). «Земля», – говорит, «пившая многократно сходящий на нее дождь». Здесь он выражает, что и принимали и пили слово его, и часто удостаивались слышать его, но не получили от того пользы. Если бы, говорит, ты не была возделана, если бы не получала дождей, то зло не было бы столь велико, потому что «Если бы Я не пришел», – говорит (Христос), – «и не говорил им, то не имели бы греха» (Иоан. 15:22); если же ты часто пила и принимала, то почему вместо плодов ты произрастила нечто другое? «Ожидал», – говорит (Господь), – «что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды " (Иc. 5:4). Видишь ли, что Писание везде тернием называет грехи? И Давид говорит: «я сделался страдальцем, когда вонзился в меня терн» (Пс. 31:4). (Терн) не просто входит, а вонзается; и хотя бы его осталось немного, но если он не весь будет выдернуть, то и самая малая часть его производит боль так же, как и (весь) терн. Но что я говорю: немного? Даже после того, как он будет выдернут, в ране долго еще остается боль. Потому нужно долго лечить и пользовать, чтобы освободиться от её совершенно; недостаточно только исторгнуть грех, а нужно излечить и пораженное место. Боюсь, чтобы не относились к нам более, нежели к другим, слова (апостола): «Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь«; мы ведь постоянно пьём, постоянно слушаем, но тотчас же, как только восходить солнце, теряем влагу, и потому произращаем тернии. Какие же это терния? Послушаем Христа, который говорит: «забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно» (Mат. 13:22). «Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный».

2. Нет ничего столь благопотребного, как чистота жизни, ничего столь прекрасного, как благоустроенная жизнь, ничего столь вожделенного, как добродетель. «И произращающая», – говорит, – «злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога». Здесь он внушает, что Бог есть виновник всего, и некоторым образом обличает язычников, которые приписывали произращение плодов силе земли. Не руки земледельца, говорит, возбуждают землю к принесению плодов, но повеление Божие; потому и выражается так: «получает благословение от Бога». И смотри: о терниях он не сказал: рождающая «терния и волчцы», не употребил такого одобрительного выражения, – но что? ‑ «производящая терния и волчцы», – как бы так: извергающая, выбрасывающая. «Негодна и близка к проклятию». О, какое утешение заключается в этих словах! «Близка», – говорит, – «к проклятию», а не сказал: проклята; т.е. еще не подверглась проклятию, а только близка к нему, но может быть и далека от него. И не только этими словами он утешает, но и следующими; не сказал: она непотребна, близка к проклятию и будет сожжена, – но что? «которого конец – сожжение»; выражает, что если она до конца останется такою, то потерпит и это. Следовательно, если мы исторгнем и сожжем терние, то сможем получить многие блага, сделаться благопотребными и удостоиться благословения. Справедливо называет грех тернием в словах: «производящая терния и волчцы», потому что (грех), если крепко станешь держаться его, вонзается и колет, и даже на вид бывает безобразен. Итак, укорив их достаточно, устрашив и обличив, (апостол) потом утешает, чтобы не поразить их слишком много и чтобы они не сделались безпечными, потому что человек ленивый, когда его (слишком много) наказывают, делается еще более ленивым. Потому (апостол) и не за все одобряет их, чтобы они не возгордились, и не за все укоряет, чтобы не сделать их более безпечными, но сказав немного укоризны, в дальнейших словах предлагает великое утешение, чтобы таким образом достигнуть своей цели. Что же он говорить? «Впрочем о вас, возлюбленные, мы надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения, хотя и говорим так» (Евр.6:9), т.е., говорим это не потому, чтобы мы отчаялись в вас или считали вас исполненными терний, а потому, что боимся, как бы не случилось этого; лучше внушить вам страх словами, нежели на деле испытывать скорбь. Это особенно и показывает мудрость Павла. Он не сказал: думаем, предполагаем, ожидаем, уповаем, – но что? «Надеемся». Так и в послании к Галатам он говорит: «Я уверен о вас в Господе, что вы не будете мыслить иначе» (Гал. 5:10); не сказал: разумеете, но: «не будете мыслить иначе», так как (галатийцы) были тогда весьма достойны осуждения и (апостол) не мог хвалить их за дела настоящие, то хвалит за будущие: «не будете», – говорит, – «мыслить иначе». А здесь он хвалит (евреев) за дела настоящие: «надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения, хотя и говорим так». Но так как за дела настоящие он не мог хвалить их много, то заимствует утешение от дел прошедших и говорит: «Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви, которую вы оказали во имя Его, послужив и служа святым» (Евр. 6:10). О, как он ободрил и укрепил души их, вспомнив о прежних делах и представив необходимость надеяться, что Бог не забыл (их подвигов)! Подлинно, кто не убежден в правосудии Божием и в том, что Он воздаст каждому по заслугам настоящей жизни, тот неизбежно грешит и говорит, что Бог неправеден. Потому он и внушил им необходимость вполне надеяться на будущее воздаяние. Кто отчаивается в настоящем и падает духом, того можно ободрить будущим. Так и в послании к Галатам (Павел) говорит: «Вы шли хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине» (Гал. 5:7)? и еще: «Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы!» (Гал. 3:4); и как здесь с обличением он соединяет одобрение, когда говорит: «Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями» (Евр. 5:12), так и там: «так скоро переходите к иному благовествованию» (Гал. 1:6). С укоризною (высказывается) и похвала, – потому что мы удивляемся тогда когда падаёт что‑нибудь великое. Видишь ли, как в самом обличении и обвинении скрывается похвала? И не от себя только одного он говорит это, но от лица всех; не сказал: надеюсь, но: «надеемся, что вы в лучшем [состоянии]», т.е. лучшего. Здесь он говорит или об их жизни, или о воздаянии. Сказав выше: «негодна и близка к проклятию, которого конец ‑ сожжение», потом, чтобы они не подумали, что он говорит это об них, тотчас же присовокупляет: «не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви», и тем выражает, что не об них он говорит ‑ «хотя и говорим так». Если же не об нас говоришь, то для чего касаешься, называя ленивыми, и внушаешь страх, напоминая о терниях? «Желаем же», – говорит он, – «чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца, дабы вы не обленились, но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования» (Евр. 6: 11‑12).

3. «Желаем», говорит; следовательно, не на словах только хотим этого. Но чего, скажи, ты желаешь? Желаем, чтобы вы были добродетельными, – не осуждая вас за прежнее, а опасаясь за будущее. Не сказал также: осуждая не за прошедшее, а за настоящее, так как вы развратились и сделались безпечными. Но смотри, как кротко он выразил это, и не произнес, укоризны. Что же говорит он? «Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца». Удивительна Павлова мудрость: он не высказывает прямо, что они ослабили, что они пали, – потому что сказать: «желаем же, чтобы каждый из вас», – значит сказать: желаю, чтобы ты был тщателен всегда, чтобы, каков ты был прежде, таким был и теперь и на будущее время; этим он делает свое обличение более кротким и удобоприемлемым. Не сказал также: хочу, что показывало бы учительскую власть, но говорит: «желаем», употребляя выражение, показывающее отеческую любовь и означающее больше, нежели: хочу, и. как бы так говорит: простите, если мы скажем что‑нибудь неприятное. «Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца». Что это значить? Надежда, говорит, переносит, она подкрепляет; не ослабевайте же и не отчаивайтесь, чтобы надежда ваша не оказалась лишнею; кто делает добро, тот и надеется на добро, и никогда не отчаивается. «Дабы вы не обленились» – еще только ‑ да не будете, хотя выше он сказал: «вы сделались неспособны слушать» (Евр. 5:11). Но заметь, там он указал только на неспособность слушать, а здесь хотя употребляет подобное выражение, все же намекает на нечто другое: вместо того, чтобы сказать: не оставайтесь ленивыми, он сказал: «дабы вы не обленились». Опять виновность их отодвигает на будущее время, говоря: «дабы вы не обленились»; а так как будущее время еще не существует, то мы и не можем быть виновными. Тот, кого, как ленивого, убеждают быть старательным в настоящее время, может сделаться еще более ленивым; но не то бывает с тем, кого (убеждают исправиться) на будущее время. «Желаем же»,говорит, – «чтобы каждый из вас». Великая любовь! (Павел) равно печется о великих и малых, о всех помнит, никого не презирает, но одинаковое оказывает попечение о каждом и всем отдает равную честь; этим он еще более располагает принять слова его, несмотря на их строгость. «Дабы вы не обленились», говорит. Как бездействие вредит телу, так и неупражнение в добре делает душу безпечною и слабою. «Но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования». Кто эти (наследники), он объясняет далее. Наперед он сказал: подражайте прежним вашим добрым делам; а потом, чтобы они не спросили: каким? – он указывает на праотца (Авраама), представляя примеры добрых дел в собственных их делах, а в доказательство того, что они не забыты, пример праотца. Это он делает для того, чтобы они не говорили, что они, как недостойные, забыты и оставлены, но знали, что проводить жизнь среди искушений есть удел особенно доблестных людей, и что Бог всегда так поступал с мужами дивными и великими. Нужно, говорит, переносить все с долготерпением, потому что это и значить веровать. Если бы я сказал: вот я даю тебе, и ты тотчас же получил бы, то чему тебе и веровать? Здесь не было бы места твоей вере, но я предупреждаю и даю по обещанию. Если же я скажу: вот я даю тебе, но дам через сто лет, и ты не будешь отчаиваться, то, значит, ты считаешь меня достойным веры и имеешь обо мне надлежащее мнение. Видишь ли, что неверие часто происходит не только от безнадежности, но и от малодушия и нетерпения, а не зависит от обещавшего? «Не неправеден Бог», – говорит, – «чтобы забыл дело ваше и труд любви, которую вы оказали во имя Его, послужив и служа святым». Важное дает он о них свидетельство, указывая не только на дела их, но и на дела усердные, подобно как он говорит и в другом месте: «и не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя, во‑первых, Господу, [потом] и нам» (2 Кор. 8:5). «Оказали во имя Его, послужив и служа святым». Смотри, как он опять утешает их, прибавляя: «послужив и служа»; еще и теперь вы служите, говорит он, ободряя их и внушая, что они делали это не для людей, но для Бога. «Оказали», – говорит, не просто для святых, но для Бога; это именно означают слова: «во имя Его», в которых он как бы так говорит: вы делали все во имя Его. Потому Тот, кто принял от вас такое усердие и любовь, никогда не презрит вас и не забудет.

4. Слыша это, будем служит святым, увещеваю вас. А свят всякий верующий, потому самому, что он верующий; хотя бы он был мирянин, он свят. «Ибо», – говорит (алостол), – «неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1 Кор. 7:14). Видишь: вера доставляет освящение. Если мы увидим и мирянина в нечестии, подадим руку помощи. Не о тех только мы должны заботиться, которые живут в горах; они, конечно, святы и по жизни и по вере, но и те святы по вере, а многие из них и по жизни. Не (будем поступать так, что), когда увидим монаха в темнице, то пойдем к нему, а когда мирянина, то не пойдем; и последний тоже свят, и тоже брат наш. Но что, скажешь, если он нечист и порочен? Послушай, что говорит Христос: «Не судите, да не судимы будете» (Mат. 7:1). Ты делай для Бога. Но что я говорю? Хотя бы даже язычника мы увидели в несчастии, и ему надобно оказать добро, и вообще всякому человеку, находящемуся в несчастных обстоятельствах, тем более верующему мирянину. Послушай, что заповедует Павел: «будем делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. 6:10). Я не понимаю, откуда взялось (противное мнение) и каким образом усилился у нас (противный) обычай. Кто отыскивает только монашествующих, хочет оказывать добро только им одним, и между ними еще делает различие и говорит: если он не достоин, если он не праведен, если он не творит знамений, я не подам ему руку помощи, – тот отнимает самую главную часть у милостыни, и все остальное со временем также уничтожит; напротив, истинная милостыня тогда и бывает, когда она оказывается грешникам или виновным; милосердие в том и состоит, что милует не тех, которые исправны, а тех, которые согрешили. А чтобы ты убедился в этом, послушай, что говорит Христос в следующей притчи. «Некоторый человек», – говорит Он, – «шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам…". Те избивши его, оставили на дороге полумёртвого. По случаю один левит шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо; так же поступил и некоторый священник, – прошёл мимо. Но после них шел один самарянин и оказал великое сострадание к нему: обвязал его раны, возлил на них масло, посадил его на осла, привез в гостиницу и сказал её содержателю: позаботься о нем и, – заметь великую любовь, – если что более издержишь, я отдам тебе. Затем (Христос) спросил: " Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?» И когда законник отвечал: «оказавший ему милость», тогда Он сказал: «иди, и ты поступай так же» (Лук. 10:30 – 37). Заметь эту сказанную (Господом) притчу; не сказал Он, что иудей самарянину, но что самарянин оказал такое милосердие. Отсюда мы научаемся, что должно заботиться о всех равно, а не присным только по вере делать добро, о других же не думать. Так и ты, когда увидишь кого‑нибудь страждущим, не изследуй о нем ничего; он имеет право на помощь уже потому, что страждет. Если ты помогаешь ослу, когда видишь, что он издыхает, и не спрашиваешь, чей он, то тем более не должно спрашивать о человеке, чей он; он Божий, хотя бы он был язычник, хотя бы иудей. Если он и неверный, но нуждается в помощи. Если бы тебе дозволено было изследовать и судить, то ты мог бы говорить это; но теперь самое несчастие не дозволяет тебе делать изследования. Если не должно судить здоровых и изследовать чужие дела, то тем более страждущих. Иначе что (будет)? Разве ты видел его счастливым, благоденствующим, что говоришь, будто он зол и порочен? Он страждет; если же ты видишь его страждущим, то не говори, что он порочен. Когда мы видим человека благоденствующего, тогда, пожалуй, можем сказать это об нём; но когда видим человека страждущего и нуждающегося в помощи, то не следует говорить, что он порочен; это – знак жестокости, безчеловечия и высокомерия. Кто, скажи мне, был беззаконнее иудеев? Бог наказывал их, и наказывал справедливо, весьма справедливо; однако же к тем, которые сострадали им, Он благоволил, а тех, которые радовались их несчастью, наказывал. «И не болезнуете», – говорит (пророк), – «о бедствии Иосифа» (Амос. 6:6). И в другом месте говорится: «Спасай взятых на смерть» (Притч. 24:11). He сказано: разведай, и узнай, кто они, хотя по большей части отводимые на смерть бывают порочны, hq сказано просто: «спасай», кто бы они ни были. В этом особенно и состоит милосердие. Кто благодетельствует другу, тот, без сомнения, делает это не для Бога; а кто – человеку незнакомому, тот делает исключительно для Бога. (Премудрый) говорит: не щади денег и, хотя бы все пришлось издержать, отдай; а мы, видя изнуряемых, мучимых, претерпевающих страдания, жесточе тысячи смертей, и часто несправедливо, жалеем денег и не жалеем братий; бережем бездушное и не думаем о души. Между тем Павел повелевает «с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю» (2 Тим. 2:25 – 26). "Не даст ли", – говорит: видишь ли, какого долготерпения исполнены слова его? Будем же и мы подражать ему и не считать никого безнадежным. Рыболовы, ввергая сети в море, часто ничего не вытаскивают, но бросив в последний раз, получают все. Так и мы не отчаиваемся, но надеемся, что вы вдруг явите нам зрелые плоды. И земледелец, посеяв семена, терпит один день и другой, и долго ожидает, а потом вдруг видит везде в проросшие плоды. Это, надеемся, будет и с вами, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисусa Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 11

«Бог, давая обетование Аврааму, как не мог никем высшим клясться, клялся Самим Собою, говоря: истинно благословляя благословлю тебя и размножая размножу тебя. И так Авраам, долготерпев, получил обещанное. Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их.» (Евр. 6:13 ‑16).

1. Сильно тронув евреев и достаточно внушив им страх, (апостол) утешает их сначала похвалами, а потом, – что гораздо действительнее, – тем, что они непременно получат ожидаемое. Это утешение он заимствует от событий не настоящих, но прошедших, что для них было более убедительно. Как при угрозах наказанием он особенно устрашает событиями настоящими, так при обещании наград утешает событиями прошедшими, указывая на то, как Бог обыкновенно поступает, т.е. что Он не скоро исполняет обещания, но спустя долгое время. Поступает же Он так для того, чтобы представить сильнейшее доказательство своего могущества и в нас возбудить веру, чтобы люди, проводящие жизнь в скорбях и не получающие ни обещаний, ни наград, не ослабевали в подвигах. Имея возможность представить многих, (апостол) оставляет всех других и указывает на Авраама, как в виду важности лица, так особенно потому, что с ним это случилось, как и говорит он в конце послания: «все сии, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались …не получили обещанного, …дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр. 9:13, 39, 40). «Бог, давая обетование Аврааму», – говорит, – «как не мог никем высшим клясться, клялся Самим Собою, говоря: истинно благословляя благословлю тебя и размножая размножу тебя. И так Авраам, долготерпев, получил обещанное». Как же в конце он говорит: «не получили обещанного», а здесь: «долготерпев, получил обещанное?" Каким образом не получил и получил? Не об одном и том же он говорит здесь и там, но внушает двоякое утешение. Обетовал (Бог) Аврааму, и обетование, о котором здесь говорится, исполнил спустя долгое время; а то (обетование), о котором там говорится, было не таково. «И так Авраам, долготерпев, получил обещанное». Видишь ли, что не одно только обетование совершило все, но и долготерпение? Здесь он внушает им страх, выражая, что часто обетование не исполняется по малодушию (людей). Это доказал он примером (израильского) народа, который малодушествовал и потому не получил обетования, а примером Авраама доказывает противное. В конце он внушает еще нечто большее: говорит, что (другие) и долготерпевши, не получили, и однако не предавались унынию. «Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их. Посему и Бог, желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву». Правильно. Но кто был клявшийся Аврааму? Не Сын ли? Нет, говоришь ты. Почему же так говоришь? Напротив, именно Он; впрочем я не стану спорить. Когда Он клянется тою же самою клятвою: «аминь, аминь глаголю вам», то не ясно ли, что это за неимением никого выше, кем бы клясться? Как клялся Отец, так и Сын клянется самим Собою: «аминь», – говорит, – «аминь глаголю вам». Здесь (апостол) напоминает им о тех клятвах, которые часто произносил Христос, когда говорил: "(истинно, истинно говорю тебе:)[1] верующий в Меня, не умрет вовек» (Иоан. 11:26). Что значит: «и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их»? Иначе сказать: этим разрешаются недоумения во всяком спорном случае, не в таком‑то или таком‑то, но во всяком. Богу нужно было верить и без клятвы; но «и Бог, желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву» (Евр.6:17). Здесь (апостол) разумеет и верующих; потому и упоминает о таком обетовании, которое относилось ко всем нам вообще. «Употребил», – говорит, – «клятву». Опять и здесь он говорит о Сыне, который есть посредник между людьми и Богом. «Дабы в двух непреложных вещах, в которых невозможно Богу солгать» (Евр.6:18). Какою и какою? Каких и каких? Тем, что сказал и обещал, и тем, что к обетованию присоединил клятву. Так как у людей считается более достоверным то, что подтверждено клятвою, поэтому и присоединил клятву.

2. Видишь ли, что (Бог) смотрит не на собственное достоинство, но, с целью убедить людей, попускает говорить о Себе и недостойное Его, именно для того, чтобы удостоверить. Касательно Авраама, (апостол) показывает, что все было делом Божиим, а не делом его долготерпения, – когда Бог благоволил присоединить клятву, когда, подобно тому как люди клянутся, поклялся и Бог самим Собою. Люди клянутся Им, как большим, а Он клялся не как большим, и однако исполнил. Клятва самим Собою не одинакова у человека и Бога, потому что человек не имеет власти над собою. Итак, видишь, это сказано (апостолом) не столько по отношению к Аврааму, сколько по отношению к нам. «Дабытвердое», – говорит, – «утешение имели мы, прибегшие взяться за предлежащую надежду». Выше он сказал: «долготерпев, получил обещанное», и теперь говорит (дабытвердое утешение имели мы); впрочем, не прибавил: поскольку клялся (Бог). А в чём состоит клятва, это Он объяснил словами: «клянутся высшим». Так как род человеческий недоверчив, то (Бог) нисходит к тому, что свойственно нам; Он клянется для нас, – хотя недоверчивость и недостойна Его, – подобно тому, как Он «страданиями навык послушанию» (Евр.5:8), потому что люди считают более достоврным дознанное на опыте. Что значит: «за предлежащую надежду»? На основании тех (обетований), говорит, мы ожидаем будущего, потому что если они спустя долгое время исполнились, то и это непременно исполнится. Так бывшее с Авраамом удостовряет нас в будущем. «Надежду, которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий, и входит во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус, сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека» (Евр.19 – 20). Нас, живущих в этом Mире и еще не отошедших от жизни, (апостол) представляет уже достигшими обещанного, потому что надеждою мы уже на небе. Надейтесь, говорит он, потому что это непременно исполнится; а в удостоврение говорит: лучше сказать, надеждою вы уже достигли этого. Не сказал: мы входим внутрь (завесы), но: она вошла внутрь, что справедливее и убедительнее. Как якорь, спущенный с корабля, не позволяет ему носиться по волнам, какие бы ветры ни колебали его, но прикрепляясь к нему, делает его неподвижным, так и надежда. И смотри, какое близкое представил он сравнение; не указал на основание, которое не так здесь приличествовало бы, но на якорь. Посредством него корабль, находящийся в открытом море и по‑видимому не укрепленный, стоит на воде как бы на суше; колеблется и не колеблется. О людях весьма твердых и любомудрых Христос прилично употребляет то выражение (основание): «который», – говорит, – «построил дом свой на камне» (Mат. 7:24); а о людях, не совсем твёрдых и принужденных руководиться надеждою, Павел справедливо употребил это выражение (якорь). Волнение и сильная буря колеблют судно; но надежда не позволяет ему носиться по волнам, какие бы ветры ни нападали на него, так что если бы мы не имели её, то давно утонули бы, и не только в делах духовных, но и в житейских она оказывает великую силу, как‑то: в торговле, в земледелии, на войне; кто не будет иметь её в виду, тот и не примется за дело. (Апостол) назвал её не просто якорем, но верным и твердым, чтобы показать несомненность её для спасения тем, которые утверждаются на ней; потому и прибавляет еще: «входит во внутреннейшее за завесу». Что это значит? То же что – достигающую до неба. Потом присовокупляет и удостоврение, – чтобы она была не только надеждою, но и надеждою совершенно истинною; после клятвы приводит еще нечто другое, именно, доказательство от дел: «куда предтечею за нас вошел Иисус». Предтеча есть тот, кто идет пред кем‑нибудь, как например Иоанн ‑(предтеча) Христов. И не просто: «вошел», – но: «предтечею за нас вошел», так что и мы должны следовать за ним, потому что между предтечею и следующими за ним не должно быть большого расстояния, – иначе он не был бы предтечею. Предтеча и следующие за ним должны быть на одном и том же пути; дел первого – идти впереди, а последних ‑следовать за ним. «Сделавшись», – говорит, – «Первосвященником навек по чину Мелхиседека». Вот и еще иное утешение – в том, что наш первосвященник выше и гораздо лучше (первосвященников) иудейских, не только по способу (избрания), но и по месту, и по скинии, и по завету, и по личности. Впрочем это говорится (о Христе) по плоти.

3. Итак, нужно быть лучшими и для тех, у кого Он первосвященником; насколько велико различие между Аароном и Христом, настолько же велико различие должно быть, между нами и иудеями. Смотри, мы имеем горе жертвенного агнца, горе первосвященника, горе жертву. Потому мы должны приносить такие жертвы, которые могли бы быть возложены на таком жертвеннике, – не овец и волов, не кровь и тук. Все это прекратилось, а вместо того введено словесное служение. Что такое словесное служение? Душевное, духовное, – «Бог», – говорится (в Писании), – «есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоан. 4:24),‑такое, для которого ненужно ни тела, ни орудий, ни мест; таковы: кротость, целомудрие, ми‑лосердие, незлобие, долготерпение, смиренномудрие. Такие жертвы еще в ветхом завете издавна предуказаны. «Приносите» Богу, – говорит Давид, – «жертвы правды» (Пс. 4:6); и еще: «Тебе принесу жертву хвалы» (Пс. 115:8); и еще: «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня» (Пс. 49:23); и еще: «Жертва Богу – дух сокрушенный» (Пс. 50:19); и еще: «чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6:8)? «Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце » (Пс. 39: 7‑9); и еще: «Для чего Мне ладан, который идет из Савы» (Иер. 6:20); и другой (пророк): «Удали от Меня шум песней твоих, ибо звуков гуслей твоих Я не буду слушать» (Амос. 5:23); но, вместо того, «Я милости хочу, а не жертвы» (Осия 6:6). .

Видишь, какими жертвами нужно благоугождать Богу? Видишь, что те жертвы давно уже прекратились, а эти введены вместо них? Их мы и будем приносить. Те – жертвы людей богатых и достаточных, а эти – жертвы добродетели; те – внешние, а эти ‑внутренние; те может приносить всякий, а эти – немногие. Насколько человек лучше овцы, настолько эта жертва (выше) той, потому что здесь ты приносишь в жертву свою душу. Есть и еще жертвы, поистине‑всесожжения; это – тела святых мучеников; у них святы и душа и тело; они исполнены великого благоухания. И ты, если захочешь, можешь приносить такую жертву. Каким образом, когда ты не можешь предавать тела своего на сожжете? Ты можешь (предавать себя) другому огню, например, огню произвольной нищеты, огню скорби. Когда кто‑нибудь, имя возможность жить роскошно и великолепно, умерщвляет себя жизнью подвижническою и прискорбною, то не есть ли это – всесожжение? Умертви тело свое и распни его, и ты также получишь венец мученичества. Что там совершает меч, то здесь пусть совершает усердие. Пусть не воспламеняется и не овладевает (тобою) сребролюбие, но пусть дожигается и истребляется эта безумная страсть духовным огнём, пусть отсекается мечём Духа. Это – добрая жертва, для которой не нужен священник, но только сам приносящий её, – жертва прекрасная, которая совершается на земле, но тотчас же принимается на небе. Не дивимся ли мы, как в древности сошёл огонь и истребил все (3 Цар. 18:38)? Может и ныне сходить, огонь, гораздо более чудный, и истреблять все предлагаемое, или лучше, не истреблять, но возносить на небо, – так как он не в пепел превращает дары, но приносить Богу.

Таковы были приношения Корнилия: «молитва твоя», сказано (ему), «и милостыни твои воспомянулись пред Богом» (Деян. 10:11). Вот прекрасное сочетание! Тогда и мы бываем услышаны, когда сами слышим приходящих к нам нищих. «Кто затыкает», – говорится (в Писании), – «ухо свое от вопля бедного», молитвы того не послушает Бог (Притч, 21:13); «Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь» (Пс. 40:2). Это не иной какой‑нибудь день, но тот день, который будет тяжким для грешников. Что значит: «помышляет»? Понимающий, что такое нищий, вникающий в его бедствие, – ведь кто постигнет его бедствие, тот, конечно, тотчас окажет ему милость. Когда ты увидишь нищего, то не отворачивайся от него, но тотчас подумай, каков был бы ты сам, если бы был на его месте, чего хотел бы ты получить от всех? «Помышляет», – говорит. Представь, что и он свободен так же, как ты, имеет одинаковую с тобою благородную природу, и все у него общее с тобою; и между тем его, который несколько не хуже тебя, ты часто не равняешь даже с своими собаками; эти вполне насыщаются хлебом, а тот нередко засыпает голодным, так что свободный становится ниже твоих рабов. Но рабы, скажешь, оказывают нам услуги. Какие, объясни мне? Они тебе хорошо служат? Но если я докажу, что и он оказывает тебе услугу гораздо больше их, – что ты скажешь? Он предстанет в день суда, и избавить тебя от огня. Могут ли все рабы сделать что‑нибудь подобное? Когда умерла Тавифа (Деян. 9), кто воскресил её? Рабы ли, окружавшие ее, или бедные? А ты не хочешь поставить свободного наравне даже с рабами. Вот сильная стужа; нищий лежит на помосте, одетый в рубище, умирая с холода, скрежеща зубами, и видом и одеждою возбуждая сострадание; но ты, одетый тепло и опьяневший, проходишь мимо (не обращая на него внимания), Как же ты желаешь, чтобы Бог избавил тебя, когда находишься в несчастии? Ты часто говоришь: если бы я был в таком положении, что кто‑нибудь много согрешил бы против меня, то я простил бы его, – Бог ли не простит мне? Не говори этого; сам ты презираешь того, который даже ни в чём не согрешил против тебя, и которому ты мог бы помочь. Если же ты презираешь такого (человека), то как Бог простить тебе грехи твои против Него? Не заслуживает ли это геенны? И вот что странно: нередко тело мертвое, безжизненное, уже не чувствующее почестей, ты прикрываешь множеством разнообразных позолоченных одежд; а тело страждущее, болезненное, мучимое и изнуряемое голодом и холодом, ты презираешь; более угождаешь тщеславию, нежели страху Божию. И, о, если бы только это! Но тотчас (начинаются еще) укоризны на подходящего (бедняка). Почему, говоришь ты, он не работает? Зачем ест хлеб, не трудясь? Но ты сам, скажи мне, своими ли трудами приобрёл то, что имеешь? Не отцовское ли получил наследство? А если бы ты и трудился, то неужели поэтому ты можешь укорять другого? Разве ты не слышал слов Павла: «Вы же, братия, не унывайте, делая добро''? И это говорит после того, как сказал: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3:13, 10). Но он, говоришь ты, обманщик.

4. Что говоришь ты, человек? Из‑за одного хлеба и одежды ты называешь его обманщиком? Но он тотчас продаст ее, говоришь ты. А ты сам хорошо ли распоряжаешься всем своим имуществом? Как, неужели все нищие сделались такими от праздности? Неужели никто от кораблекрушений, никто от судилищ, никто от воров, никто от несчастий, никто от болезней, никто от каких‑нибудь других обстоятельств? Между тем мы, слыша бедного, жалующегося на подобные несчастья, взывающего громким голосом, устремляющего взоры на небо, с открытою головою, с распущенными волосами, одетого в рубище, тотчас называем его обманщиком, плутом, лицемером. Не стыдно ли тебе? Кого ты называешь обманщиком? Если не хочешь ничего дать, то, по крайней мере, не поноси человека. Но, говоришь ты, он имеет средства и притворяется. Это служить к осуждение тебя, а не его; он знает, что имеет дело с людьми жестокосердыми, скорее со зверями, нежели с людьми, и что, сколько бы он ни произносил жалобных слов, никого не тронет, а потому и принужден принимать нa себя вид еще более жалкий, чтобы преклонить твою душу. Когда мы увидим, что кто‑нибудь подходить к нам в опрятной одежде, то говорим: он обманщик, он подходить в таком виде, чтобы показать, что он из благородных; а когда увидим кого‑нибудь в противоположного свойства одежде, то укоряем и его. Что же им делать? О, жестокость! О, безчувственность! Для чего, говоришь ты, они обнажают изувеченные члены? Для, тебя. Если бы мы были сострадательны, то им ненужно было бы прибегать к таким средствам; если бы они могли трогать с первого взгляда, то не ухищрялись бы подобным образом. Какой несчастный захотел бы так вопить, принимать на себя отвратительный вид, вместе с обнаженною женою рыдать пред всеми, вмести с детьми посыпать себя пеплом? Что может быть хуже такой крайности? Но и за это мы не только не оказываем им сострадания, а еще осуждаем их. Как же после того мы можем негодовать, что Бог не внемлет нашим молитвам? Как можем роптать, что Он не удовлетворяет нашим прошениям? Не страшно ли это, возлюбленные? Но, говоришь ты, я часто подавал. А ты разве не каждый день принимаешь пищу? Разве ты отталкиваешь детей, хотя они и часто просят тебя? О, безстыдство! Ты называешь нищего безстыдным. Сам, похищая чужое, ты не считаешь себя безстыдным; а просящий хлеба безстыден? Ужели ты не знаешь, как сильна потребность желудка? Не делаешь ли ты все для него? Не оставляешь ли ты для него духовных предметов? Тебе обещано небо и царствие небесное; а ты, покоряясь насилию его (желудка), не переносишь ли все и не пренебрегаешь тем (обещанным)? Вот истинное безстыдство! Не видишь ли ты увечных старцев? Но, – о, злословие! – этот, говорите вы, дает в долг по стольку‑то золотых, а тот по стольку‑то, и между тем выпрашивают (милостыни). Вы рассказываете басни и сказки малых детей, которые они всегда слышат от своих нянек; я не думаю, не верю, не может быть. Такой‑то дает деньги в рост, а сам при своем достатке просит милостыни? Для чего же, скажи мне? Что может быть постыднее прошения милостыни? Лучше умереть, нежели просить. Но доколе мы будем жестокосердыми? Как, неужели все они дают деньги в рост? Неужели все обманщики? Неужели нет ни одного действительно нищего? Есть, говоришь ты, и много. Почему же ты не оказываешь помощи им, если ты точно знаешь жизнь их? Нет, это ‑предлог и отговорка. «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Mат. "5:42; Лук. 6:30); «да не будет рука твоя распростертою к принятию и сжатою при отдании» (Сир. 5:35). Мы не поставлены быть судьями жизни других; иначе мы никому не подадим милостыни. Когда ты молишься Богу, то не говоришь ли: «грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай» (Пс. 24:7)? Так и о нищем, хотя бы он был великий грешник, думай то же и не поминай грехов его. Ныне время человеколюбия, а не строгого суда, – милости, а не осуждения. Он хочет есть: если желаешь, дай ему; если же не желаешь, откажи, не исследуя, почему он беден и несчастен. Для чего ты и сам не подаешь ему, и желающих подать отклоняешь? Ведь когда кто‑нибудь услышит от тебя, что этот (нищий) – обманщик, а тот – лицемер, ростовщик, то не подаст ни тому, ни другому, подумав, что они все таковы. Известно, как легко мы верим худому, и как нелегко – хорошему. Мы должны быть не просто милосерды, но как «Отец» наш «Небесный» (Mат. 5:48). Он питает и блудников, и прелюбодеев, и обманщиков, и вообще всякого рода злодеев. В настоящем мире необходимо быть и такого рода многим; Он же всех одевает, и никто никогда не умирал с голоду, разве только по собственной воле.

Так и мы должны быть милосерды. Если кто просит у тебя и находится в нужде, помоги ему. Но мы ныне дошли до такого безумия, что поступаем так не только с нищими, ходящими по переулкам, но и с монашествующими: он, говорят, обманщик! Не внушал ли я вам и прежде, что если мы будем подавать всем без разбора, то постоянно будем оказывать милосердие; а если станем исследовать, то никогда не окажем милосердия? Что говоришь ты? Неужели он притворяется для того, чтобы получить хлеба? Если бы он просил талантов золота и серебра, или драгоценных одежд, или рабов, или чего‑нибудь подобного, то справедливо можно было бы назвать его обманщиком; но если он не просить ничего такого, а только пищи и одежды, вещей самых умеренных, то, скажи мне, свойственно ли это обманщику? Оставим эту неуместную, сатанинскую, пагубную разборчивость. Когда кто‑нибудь станет говорить, что он принадлежит к клиру, или называет себя священником, тогда, разведай, расспроси, потому что общение с таким человеком без исследования не безопасно, – здесь великая опасность. А когда кто‑нибудь просит пищи, то не исследуй; здесь ты не столько даешь, сколько сам принимаешь. Вспомни, если хочешь, как Авраам оказывал гостеприимство всем приходящим. Если бы он делал исследования о приходящих к нему, то не принял бы ангелов; может быть, не считая их ангелами, он вместе с другими отказал бы и им; но так как он принимал всех, то принял и ангелов. Разве за жизнь принимающих от тебя Бог дает тебе награду? Нет, – за твоё расположение, за твое милосердие, за великое человеколюбие, за доброту. Если будет она, то и ты получишь все блага, которых да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] В указанном месте Евангелия этих слов нет, они есть в других местах, напр. Иоан.8:58, 10:1, 10:7, 12:24 и т.д.

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Толкования Иоанна Златоуста на послание к Евреям, 6 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2021, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.