Библия » Библия говорит сегодня

От Марка 2 глава

6. Иисус исцеляет и прощает расслабленного (2:1-12)

Это первая из пяти историй в 2:1-36, где в повествовании возникает новый элемент – растущее противостояние Иисусу со стороны религиозных властей. Эти пять случаев могли произойти в разное время, но были собраны Марком таким образом, чтобы привлечь внимание к поистине необычному факту – те, кто более всех должны были ожидать пришествия Мессии Божьего, вскоре стали оказывать Ему противление.

Следует также отметить, что события в 2:1 могли последовать не сразу после того, что описано в 1:45. Несколько дней Марка – весьма туманное указание. Цель автора – привести Иисуса в Капернаум, где происходит действие следующей истории. Интересно, что Гак в своем синопсисе (кратком обзоре, согласовывающем повествования Матфея, Марка и Луки) помещает рассказ Матфея о Нагорной проповеди между этими двумя стихами. Но Марка в первую очередь интересует значение происходящего.

Комментаторы отмечают ряд трудностей, осложняющих понимание структуры стихов 2:1-12. Некоторые считают, что исцеление и прощение – это две обособленные темы, которые и рассматриваются в двух различных отрывках (1-5,10-12 и 5-10). В одном содержится много подробностей, а в другом преобладают богословские споры. Конец этого отрывка, если взять его как целое, относится, казалось бы, только к исцелению. Кроме того, комментаторы утверждают, что связующие звенья (в 5-м стихе: Иисус… говорит расслабленному и в 10-м: Но… говорит расслабленному) являются произвольными вставками, указывающими на места соединений этих отрывков.

Однако на все эти литературные сложности есть ответ. Отдельные ли это темы, исцеление и прощение, или нет, зависит от того, как мы понимаем главную цель Марка. Если он пытался включить мысль о прощении в сцену исцеления, тогда отдельное происхождение этих двух отрывков вполне возможно. Но можно принять точку зрения, изначально выраженную Иисусом, а затем уже Марком (как полагает Кранфилд), о том, что болезнь и грех связаны органически, а «исцеляющие чудеса Иисуса являются, фактически, таинством прощения». Тогда единство этих двух аспектов становится явным. Вопросы подлинного смысла произведения должны преобладать над вопросами, касающимися литературной формы, особенно если сама структура текста ведет к конкретному значению, как в данном случае.

Критическая точка столкновения между Иисусом и учителями закона выявляется в вопросах в стихе 9: «Что легче? сказать ли расслабленному: «прощаются тебе грехи»? или сказать: «встань, возьми свою постель и ходи»? Смысл сказанного заключается в том, что, конечно же, легче сказать первое, поскольку никто не будет знать, на самом ли деле произошло прощение. Но сказать последнее значит подвергнуть себя немедленному испытанию, которое выявит, действительно ли человек получил исцеление. Так, Иисус в этой дискуссии идет на шаг дальше и предлагает осуществить намного более трудный в видимом плане акт освобождения человека от болезни, чтобы показать, что Он имеет власть и силу осуществить и другой (более трудный в духовном плане) акт – освобождение от греха. Обе эти темы не только могут быть тесно связанными друг с другом, но они действительно связаны, так как представляют собой сущность служения Иисуса. Эта сущность состоит в том, что физическое и духовное здоровье не являются разными, далеко отстоящими друг от друга аспектами, но тесно переплетены между собой в Его понимании людей и Своего служения. Поэтому необходимыми комментариями рассказчика становятся так называемые связующие предложения, а тот факт, что стих 12 относится только к повелению «возьми постель твою», явился вполне уместным дополнением, ибо это была внешняя сторона полного исцеления, которое сотворил Иисус. Первая часть истории и стих 12 содержат практические подробности и сущность богословского спора, что также вполне уместно, потому что именно так все и случилось.

Что касается подробностей, в представлении Марка Иисус делает именно то, что Он, по Его же словам (1:38), пришел делать, то есть проповедует (2). Тот факт, что Он позволил процессу исцеления прервать Свою проповедь (3-5), показывает, что Он не отвергал последнего ради исполнения первого. Проповедь была первоочередной задачей, но не исключала всего остального.

Марк говорит, что Иисус простил грехи, видя веру их (5). По тексту неясно, относится ли замечание Марка о вере к четырем носильщикам, или же ко всем пятерым, включая парализованного. Учитывая обстоятельства, скорее всего больной также имел веру, если принять во внимание все, через что ему пришлось пройти, чтобы просто оказаться рядом с Иисусом!

Прощение, которое дарует Иисус грешникам (5), прозвучало оскорблением для учителей закона, поскольку прощать может только Бог (Пс 102:3; Ис 43:25; Дан 9:9). Его слова о прощении дали им повод обвинить Его в богохульстве. В ответ Он задает вопросы (9), которые, как мы уже знаем, привели их в замешательство.

И здесь перед нами встает другая проблема. Использовал ли Иисус исцеление парализованного человека в качестве доказательства того, Кто Он на самом деле (10)? Разве это не противоречит Его желанию скрыть Свой статус, как это было в случае с исцелением прокаженного и в случае с изгнанием бесов? Эту проблему действительно нужно исследовать.

В случае с исцелением речь шла о личности Того, Кто осуществил исцеление, здесь же дело касается самой природы исцеления как духовной, так и физической сущности человека. Чтобы объяснить двойственную природу исцеления, Ему пришлось больше открыть Себя. Но и это не было абсолютным доказательством, что грехи прощены. Когда же человек был исцелен физически, каждый в толпе должен был поверить словам Иисуса. С точки зрения книжников это был вызов вере. То, что они посчитали так, станет ясно уже в стихе 3:6, когда речь пойдет не о следовании за Иисусом, а о заговоре с целью убить Его.

«Сын Человеческий» в стихе 10 может просто означать «этот человек», как было принято выражаться у евреев, например, в Книге Пророка Иезекииля 2:1 и Псалме 8:5. Скорее же всего, это выражение было взято из Книги Пророка Даниила 7:13, где «…с облаками небесными шел как бы Сын человеческий… И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится». В описании проявления Его власти над грехом и болезнями такое замечание было бы уместно, хотя мы не должны думать, что каждый присутствующий немедленно понял всю значимость происходящего, значимость, которая открывается лишь при внимательном изучении. Более подробно использование Иисусом титула Сын Человеческий по отношению к Себе будет обсуждаться в 8:31.

а. Хорошие люди на неверном пути

Теперь Марк говорит о присутствии зла там, где его ожидаешь меньше всего. Борьбу с сатаной в пустыне (1:12,13) или столкновение с нечистой силой (1:23-27; 32-34) в какой-то степени можно было предсказать. Труднее примириться с тем, что религиозные лидеры могут быть носителями зла, особенно самим религиозным лидерам! И все же серьезных, религиозных мужей на сторону зла, а не добра, сатаны, а не Бога привело сочетание косности их учения, ограниченности в ожидании Мессии, предрассудков, связанных с происхождением Иисуса, и, к сожалению, некоторой доли зависти при виде Его успеха. Нам тоже стоит проверить свои действия по этим критериям.

б. Добрые действия и злые противодействия

Как ни называй эту борьбу, но ясно, что Марк говорит о явлении универсальном – добро всегда будет встречать сопротивление на индивидуальном уровне. Всегда найдутся люди или группы людей, которые начнут выражать негодование, критиковать, подозревать или восставать против. Иллюзией является и мысль о том, что если церковь будет «правильно вести себя», то общество примет ее. Скорее будут гонения и преследования верующих, и мы все должны быть к этому готовы.

в. Масштабы зла и здоровье человечества

Внутренняя связь между прощением и исцелением в этой истории является очень важным моментом для понимания христианской миссии. Это не научная категория, благодаря которой можно определить соотношение между количеством греха и последующими заболеваниями или то, какие именно грехи приводят к болезням. Скорее, и грех, и болезни наносят вред и разрушают человеческую жизнь, поэтому христиане призваны сопротивляться всему, что угрожает человечеству, и делать это во имя Царства Божьего. Евангелизм, социальная забота, вопросы добра и справедливости, физическое здоровье, экологические вопросы, расовая гармония, равноправие женщин – это те вопросы, которые должны волновать христиан. Ограничить видение этих проблем в их перспективе – значит не понять смысла этого отрывка и вполсилы бороться против зла ради победы Царства.

7. Иисус призывает сборщика податей (2:13-17)

Теперь служение Иисуса принимает другой оборот, что удивляет тех, кто следует за Ним, и раздражает тех, кто за Ним не следует. Он причисляет к апостолам и сборщика податей. В 3:18 Он нарекает апостолами как Иакова, сына Алфеева, так и Матфея. Но и Матфей в своем Евангелии рассказывает подобную историю, называя сборщика податей Матфеем (Мф 9:9-13). Более того, список апостолов у Матфея также включает сборщика податей и Иакова, сына Алфеева (Мф 10:3)! Чтобы определиться с апостолами точнее, лучше всего традиционно считать Левия (у Марка) автором Евангелия от Матфея. Но почему, в таком случае, Марк в своей истории говорит о «сынах Алфеевых», Левии и Иакове, остается непонятным. Однако можно догадаться, что Марка это тревожит меньше, чем нас. Он поставил перед собой определенную цель, и подробности его не особенно интересуют. Он говорит о том, что Человек с мессианскими притязаниями включил в Свой тесный круг сборщика податей. Мы помним, что сборщики податей работали на жестокого Ирода Антипу, который не удержался бы у власти, если бы не поддержка римлян. Сборщики податей собирали больше, чем требовалось, даже с бедняков. А то, что им приходилось общаться с торговцами-язычниками, считавшимися у иудеев нечистыми, вызывало у иудеев презрение и отвращение. Поэтому не стоит удивляться тому, что те, кто ожидал от Мессии освобождения Израиля от римского владычества, были потрясены таким Его поведением. Как говорит о сборщике податей Харгривс: «Он сидел за столом у озера. Вокруг него были груды денег, бухгалтерских книг и рыбы, но мало друзей» [argreaves. Р. 40.]. О чем же думал Иисус, призывая его?

Наше удивление не должно помешать нам обратить внимание на тот факт, что Левий беспрекословно последовал за Иисусом. В этом эпизоде опять проявляется стиль Марка. Но проглядывает также и характер Левия. Он наверняка уже знал об Иисусе и определенно слышал Его проповеди. В любом случае, он был человеком, способным принимать ответственные решения и жить в соответствии с ними – работа обязывала его к этому. Встретив Левия, Иисус бросил ему вызов, приглашая в путь, который был Ему хорошо известен. «Рискни, решись сейчас и следуй за Мной». Левий так и сделал.

Но самое худшее ждало критиков, а тем более последователей Иисуса, впереди (15, 16). Теперь Иисус ест с Левием, его друзьями («мытари и грешники») и со Своими учениками (были ли они готовы к этому?). Был ли это «его» (Левия) дом (как в NIV), или «Его» (Иисуса, остановившегося у Петра) дом? Мы не знаем наверное, но где бы они ни ели, Иисус навлек позор на Себя и Своих учеников. Марк опять говорит о присутствии там учителей закона, и опять звучит их вопрос, исполненный искреннего удивления и вполне понятной обиды (16). Чтобы осмыслить ответ Иисуса, потребуется время (17). Собственно говоря, Иисус утверждает, что Спаситель находится среди тех, кого нужно спасать. Вы станете искать врача не среди здоровых людей, но среди больных.

Для нас же испытание состоит в том, хотим ли мы довериться Богу через веру в Христа. Некоторые люди найдут такое доверие возможным для себя, а другие нет.

Моральные стандарты и общение с миром
В рассказе об Иисусе, севшем за общий стол с Левием и его друзьями, Марк затрагивает болезненный для христиан вопрос. Христиане обязательно должны соблюдать те моральные принципы, которые продиктованы их верой в Бога через Иисуса Христа. Естественно, что Церковь защищает такие нормы, а ее члены воплощают их в своей жизни. Это накладывает определенные ограничения на свободное общение с теми, чей образ жизни резко отличается от нашего. В чуждом окружении мы начинаем чувствовать себя неловко и даже можем быть скомпрометированы. Более того, мы понимаем, что атмосфера в таких кругах может оказать неблагоприятное воздействие на наш духовный рост.

Но если такая линия поведения станет преобладающей, мы быстро окажемся отрезанными от мира (особенно в социальном плане), от тех, кто отличается от нас своим неверием. Церковь развила в себе целую субкультуру и быстро оказывается в изоляции от «мира», а это резко сокращает эффективность ее миссионерства.

И здесь пример Иисуса является для нас образцом. Он находил поддержку в молитвах к Отцу и в общении с учениками, несмотря на их неполное понимание происходящего. Благодаря этому Он мог идти в самую нечестивую компанию и не только выдержать, но и привлечь к вере тех, кто далек от нее. Мы, конечно, не можем необдуманно рисковать своей безопасностью, но не стоит и дрожать за себя. Нам следует найти ту золотую середину животворного участия в делах мира, которая лежит между двумя крайностями. Таким образом, наше поклонение и наше общение будут иметь больше смысла, а наше свидетельство будет более глубоким и убедительным.

8. Вопросы религиозной практики (2:18-22)

Борьба с религиозными властями по вопросу религиозной практики (в частности, поста, который особым образом подчеркивал благочестие фарисеев) становится все более упорной. По закону полагалось поститься только в День искупления (Лев 16:29), но фарисеи постились каждый понедельник и четверг в течение всего года. Пост учеников Иоанна Крестителя вполне оправдан и помогает понять ссылку Иисуса на жениха, который находится здесь или уже отнят (19,20). Но ссылка на учеников фарисеев необычна, поскольку ученики были у учителей закона, которыми фарисеи, как правило, не являлись, хотя книжники, являвшиеся фарисеями, были учителями. Андерсон [Anderson. Р. 107, referring to J. Bowker. Jesus and the Pharisees (Cambridge University Press, 1973). P. 40.] упоминает свидетельство об одной экстремистской группе среди фарисеев, которые имели много общего с учениками Крестителя. Потому эта ссылка может быть подлинной.

Отношение к посту (18) – это еще одно указание на пропасть между чаяниями, возлагавшимися на Мессию, и действительностью в лице Иисуса. Ответ, который они получают, как рассказывает Марк, имеет два аспекта. Конкретный ответ на вопрос о посте представлен картиной свадебного пира. Две притчи о заплатах (21) и мехах (22) затрагивают вопрос об иудейской церемониальной практике в свете наступления Царства.

Использование образа жениха в ответе на вопрос о посте необычно. Иисус хочет сказать, что наступление Царства через Его служение – это время радости. Странным является упоминание о посте во время свадьбы (20), когда жениха «отняли». Люди не станут поститься только потому, что жениха отняли (и даже вместе с невестой!). Но упоминание в начале отрывка учеников Крестителя исполнено определенного смысла, потому что их учитель действительно был отнят у них. Проекция на Иисуса, на Котором концентрирует внимание все Евангелие, также вполне уместна.

Мнение о том, что в повествовании слишком рано появляется тень креста, полностью зависит только от восприятия того, что знал о предстоящем Ему Сам Иисус. Если Его крещение Иоанном действительно имело то значение, о котором мы уже говорили, не будет ничего странного и в упоминании Иисуса об этом уже сейчас. Основной вопрос заключается не в том, что подразумевал Марк, но как Сам Иисус понимал Свое будущее. Исследование этого вопроса Джеймсом Денни представляет собой очень ценный материал [James Denney. The Death of Christ (1902; revised and abridged by R. V. G. Tasker; Tyndale Press, 1951).].

Есть, конечно, и другое возможное объяснение. В Ветхом Завете в образе Жениха выступает Сам Бог (Ос 2:19; Ис 54:4 и дал.; 62:4 и дал. и Иез 16:7 и дал.). Этот образ был использовал в Новом Завете в мессианском смысле (Ин 3:29; 2Кор 11:2; Еф 5:32). Поэтому Иисус обращается к нему, подразумевая Собственную природу и роль, но не прямо, а завуалированно.

Две притчи о заплатах и мехах также способствуют пониманию этой проблемы. В них ощущается радостное чувство свободы и принадлежности к Царству Божьему, провозглашенное Иисусом. Старый образ жизни просто не способен воспринять это новое в качестве дополнения. Новая заплата разорвет старую одежду, и старые мехи не выдержат нового вина. Иисус не говорит, что следует совершенно отказаться от старого. Он просто утверждает: то, что пришло, намного превосходит все, что было раньше. Старое не должно сдерживать новое, пытаясь приспособить его к себе.

а. Цена ученичества

Иисус сказал достаточно, чтобы дать понять, что борьба Царства против сил зла будет стоить дорого. В самом Евангелии от Марка, как обоснованно заявляет Р. П. Мартин [Martin. Mark: Evangelist and Theologian, pp. 66-69.], цена послушания является центральной темой, а Иоанн Креститель становится не только провозвестником Иисуса, но и Его прототипом. Иисусу придется служить и страдать так же, как служил и страдал Иоанн. И Марк готовит нас к тому, что эта же судьба уготована и Его ученикам. Но речь об этом пойдет позже (8:34-38). На данный же момент это лишь предчувствия.

б. Уметь распознать, что исходит от Бога

Опасность того, что старое ограничит или повредит новому, – извечная проблема как для отдельного христианина, так и для всего человечества. Заложившие фундамент для будущего и пережившие трудные дни часто обнаруживают, что они получили совсем не то, чего ожидали. Люди, оказавшиеся в самом центре великих свершений, часто сталкивались с резко отрицательным к себе отношением со стороны современников. Их рассматривали как опасных мятежников. Потом некоторые из них удостаивались почитания и уважения за свой труд, как, например, Лютер или Уэсли, Беньян или Кэри, Глэдис Эйлворд или Флоренс Найтингейл, но в свое время их, мягко говоря, не признавали. А другие, пробующие новые пути, позже сами начинали понимать, что их путь ошибочен. Как же научиться различать верный путь? Или это вообще невозможно, и только потом, в ретроспективе становится ясно, какой путь был истинным (как, например, в притчах о пшенице и плевелах (Мф 13:14-30) или овцах и козлах (Мф 25:31-46)?

Кстати, поднимается и вопрос о происхождении всего нового! Если служение и учение Иисуса являются основанием для Его дел и глубоко коренятся в них, а не касаются их каким-то косвенном образом, то ответ на вопрос о происхождении нового будет положительным. Затем возникает вопрос: а каким образом новое соотносится с Писанием? Причем речь идет не о нескольких стихах или отрывках, а о всей ветхозаветной панораме спасения. Третий вопрос заключается в том, чему Церковь научилась за эти века. Четвертый – как она восполняет реальные нужды людей сегодня. Ясно, что все эти вопросы могут показаться слишком общими и бесполезными, но это лучше, чем их отсутствие! Удивительно, как легко мы забываем о вопросах, которые ставит перед нами Писание.

9. Вопрос о субботе (2:23-28)

Версия Марка о столкновении по вопросу субботы более откровенна, чем в Евангелиях от Матфея (12:1-8) и Луки (6:1-5). Для Марка этот случай – еще один шаг к возрастанию напряженности между Иисусом и религиозными лидерами, побудивший их составить против Иисуса заговор (3:6). Теперь нам нужно выяснить, что послужило причиной столь яростного сопротивления.

Первая жалоба законников была направлена на поступок учеников (23,24). Не следует рассматривать этот случай как попытку церкви защитить свои традиции, связанные с субботой, прикрываясь авторитетом Иисуса. Стоит обратить внимание, что в повествовании Марка прослеживается мысль о том, что Иисус и Его ученики уже представляли собой единую и сплоченную группу. Критиковать их означало получить ответ от Него.

Критика фарисеев относилась к тому, что ученики срывали (а это было равносильно жатве) колосья в субботу (Лука в 6:1 добавляет, что они растирали колосья в руках). В субботу было запрещено выполнять тридцать девять действий («сорок без одного»), третьим из которых была жатва. Эти запреты были основаны на предписании, данном в Исходе 34:21. В субботу было запрещено делать всякую работу.

В Своем ответе, оформленном в раввинистическом стиле, Иисус отсылает нас к случаю, описанному в Первой книге Царств 21:1-6. Там Давид взял «хлебы предложения» – двенадцать вновь испеченных хлебов, которые каждую субботу выкладывались в два ряда на столе перед Богом в скинии, а позже употреблялись в пищу священниками (Лев 24:5-9). Давид отдал эти хлебы своим голодным воинам в субботу, ученики Иисуса также взяли хлеб в субботу. Речь идет о человеческой нужде, которая намного важнее, чем обрядовые требования. Иисус призывает Своих оппонентов провести параллель между случаем с Давидом и нынешним обвинением, между нуждой людей и требованиями религиозных обрядов. Он не оправдывает нарушение субботы как таковой, но предлагает более важный принцип, в основу которого поставлена человеческая нужда.

Ссылка Иисуса на Авиафара как первосвященника сложна по двум причинам. Во-первых, в Первой книге Царств 21 речь идет о священнике, а не о первосвященнике. И, во-вторых (что важнее), в истории с Давидом фигурирует Ахимелех, отец Авиафара. Авиафар стал священником после того, как Ахимелех был убит Саулом именно за помощь Давиду в случае, приведенном Иисусом в качестве примера. Это недоразумение объясняют ошибкой переписчика, толкованием этой истории, основанной на тексте Первой книге Царств 21:1-6 в Мидраше, или же тем, что кто-то когда-то записал это по памяти и допустил ошибку. Это действительно ошибка, и в некоторых рукописях она просто опущена, потому что составители знали о ней. Знал ли Марк? Если знал, то, как и в других случаях (например, в отношении Левия в списке апостолов, 2:13,14; 3:16-18), он просто послушно записал то, что получил из своего источника. Он мог быть «составителем» материала, мог «отбирать» этот материал, но никогда не брал на себя ответственность «изменять» ту информацию, что получил в устной или письменной форме. Мы не будем пытаться оправдать Марка или переоценивать степень его творческой активности. Все факты свидетельствуют в пользу того, что он верно записал то, что дошло до него.

Теперь Иисус, как и в 1:18-22, переходит к более широкому толкованию этой темы. Он идет от конкретного вопроса о посте к более общему – сопоставлению старого и нового в Божьем Царстве. Здесь спектр темы расширяется от конкретного случая нарушения субботы к обобщенному толкованию правил, касающихся как субботы, так и человеческих потребностей (27), и даже к еще более важному вопросу о том, каким образом все это относится к Сыну Человеческому (28).

В каком-то смысле общее понимание вопроса можно найти и в раввинистическом толковании Божьих законов. «Суббота для вас, а не вы для субботы» – вот пример из раввинистического учения. Один только этот случай вряд ли мог привести к такому неистовому возмущению со стороны фарисеев, как рассказывает об этом Марк в 3:6. А вот связь с идеей грядущего Царства, когда простые люди (как ученики Иисуса) почувствовали себя настолько свободно, что позволили себе несоблюдение поста, – это уже была серьезная угроза – угроза дисциплине, осуществлению власти и контроля.

Эта угроза могла показаться фарисеям еще более страшной, если Иисус действительно сказал то, что записано в 2:28. Некоторые комментаторы считают, что время для такого утверждения еще не наступило, и для Иисуса эти слова означали бы открытие «тайны» Его личности, которую, как казалось, Он стремился сохранить (как в 1:33 и 44, например).

Однако многое зависит от того, как понимать эту «тайну». Если рассматривать ее в соответствии с обстоятельствами, она может быть вполне согласованна со свидетельством Иисуса, поскольку Иисус не желал принуждать людей верить при помощи чудес, изгнания бесов и другой демонстрации Своей силы. Однако там, где нужно было подтвердить (как здесь и в 2:1-12) Свое учение или утверждения, Он употреблял титул «Сын Человеческий». Тем более, что известна неопределенность этого выражения. Даже сегодня, после десятков лет самых подробных исследований, не всегда ясно, означают ли эти греческие слова обычного человека («человека», «мужчину»), небесного посланника из Книги Пророка Даниила (7) или же другую фигуру из прошлого. Даже теперь это определение не имеет четкого обозначения, и можно лишь представлять, как оно использовалось в служении Иисуса, глубоко осознававшего Свое призвание. Однако Его слушатели не могли полностью понять значение этого титула, не могли поверить в него в тот момент, но позже, когда служение Иисуса в Его жизни, смерти, воскресении и вознесении было завершено, вспомнили как нечто значительное. В таком понимании «Сын Человеческий» является частью портрета Иисуса, нарисованного Марком, где Иисус представлен как Тот, Кто приглашает уверовать, но никогда не принуждает к вере, зная, как медленно люди приходят к ней (4:10-12).

Если Его слушатели, особенно те, кто был «искушен в богословских вопросах», хотя бы догадывались, что могло означать определение «Сын Человеческий» (а они, пожалуй, действительно догадывались, но не хотели признавать того, что подразумевалось под этой фразой), то сила их противостояния, выраженная в 3:6, стала бы еще более осознанной. Вопрос был поставлен очень серьезно, ибо над всем, что было им так дорого, нависла смертельная угроза. До этого были случаи исцеления, изгнания бесов (когда бесы говорили странные вещи о Человеке

Иисусе), когда Иисус учил с властью и предлагал грешникам прощение. Теперь Иисус пошел в открытое наступление на их принципы, касающиеся поста и субботы. Такое начало несло угрозу не только их власти, но и всему тому, что они считали принципиальным для веры (в том виде, в каком они ее понимали и защищали).

а. Правила и дух

Эти вопросы становятся все более актуальными не только для религиозных деятелей тех дней, но и для нас с вами. Понимаем мы это или нет, многое в нашей духовной жизни регулируется правилами, практикой и ритуалами, которые придают нашему повседневному существованию конкретную форму, тем более когда наступают тяжелые и мрачные времена. Они становятся нашими границами и определяют для нас цель, как ворота на футбольном поле либо как белая полоса, разделяющая дорогу… Наша зависимость от них становится настолько сильной, что, когда кто-то начинает менять эти границы, передвигать ворота или рисовать новые линии, нам начинает казаться, что вся наша духовная жизнь поставлена под угрозу.

б. Принципы и применение

Здесь становится важной разница между принципом и его применением. Нам это особенно необходимо понять, чтобы разобраться в Писании. Проблемы с идоложертвенным мясом нас не касаются, поскольку этой проблемы в наших условиях нет вообще (1Кор 8:1-8), но мне небезразлично, как мое поведение влияет на совесть брата или сестры во Христе (1Кор 8:9-13). Тоже можно сказать и о наших обрядах. Крещение и причастие являются основными таинствами, учрежденными Иисусом. Но разве важно, как именно они осуществляются? Мы правы, когда ищем высокие и святые моральные стандарты для нашей жизни и общества, но разве эти стандарты могут стать основанием для осуждения тех, кто заболел СПИДом? Принципы и их применение требуют особой осторожности, если мы хотим правильно принимать постоянные перемены, разнообразие вокруг нас и случаи, когда нам бросают вызов. Мы должны различать сам принцип и способ его применения. К сожалению, для религиозных лидеров того времени эти проблемы оказались слишком сложными. Часто такое происходит и с нами.

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Баркли на евангелие от Марка, 2 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2020, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.