Краткое содержание. Давид хвалится своим царством.
Несмотря на то что на это царство восстает великое множество врагов и огромная сила, оно все же устоит вовек, поскольку его поддерживает десница Божия и Его мощь. Далее говорится о том, что царство Давида вопреки воле врагов распространится до самого края земли. Поэтому Давид увещевает царей и прочих начальников, отложив в сторону гордыню, с кротостью возложить на себя заповеданное Богом ярмо, коль скоро сбрасывать его с себя — совершенно напрасное занятие. Кроме того, нарисованная здесь картина содержит пророчество о будущем Царствии Христовом.
1. Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? 2. Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его. 3. «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их».
(1. Зачем мятутся язычники, и народы ропщут напрасно? 2. Сошлись цари земли, и князья собрались вместе против Иеговы и против Христа Его. 3. «Расторгнем узы их, и сбросим с себя иго их».)
Известно, сколь многие составляли заговор против Давида и мешали ему воцариться. Так что по плотскому чувству он мог бы сильно убояться их и полностью расстаться с надеждой на царство. Также не подлежит сомнению, что Давиду приходилось вести борьбу с самыми тяжкими искушениями. Однако, поскольку Давид хорошо осознавал, что не претендует на что-то по собственной дерзости (подобно тому как многих на новые предприятия толкает собственное тщеславие), но, скорее, был твердо убежден, что, не желая сам ничего подобного, являлся царем, назначенным от Бога, он с большим упованием идет против всего мира и гордо высмеивает в этих словах как самих царей, так и их богатства. Давид признаёт, что ему предстоит суровая битва, — коль скоро против него сошлись не малочисленные отряды, а целые народы со своими царями, — но затем воодушевлено заявляет, что все их предприятие напрасно. Ибо войну они хотят вести не со смертным человеком, а с Самим Богом.
Далее, не вполне ясно, говорит ли Давид только о внутренних врагах или жалуется также и на врагов внешних? Действительно, коль скоро враги восставали на него отовсюду, и по усмирении волнений в израильском народе на Давида, в свою очередь, восстали соседи, я охотно отношу сказанное и к иудеям, и к язычникам. Ведь разуметь под многими народами и нациями какой-то один народ — весьма грубый способ выражения. И также было бы весьма нескладно говорить о многих царях, имея в виду одного Саула. Добавим к этому, что аллегория вышла бы куда удачнее, если бы здесь соединялись вместе разные типы врагов. Ибо Христос, как известно, имел дело не только с домашними, но и с внешними врагами. И заговор, замышлявший Его ниспровержение, был воистину всеобщим и охватывал весь мир. Кроме того, на Христа, как и на Давида, первыми обрушились иудеи. Но затем то же самое безумие охватило и язычников.
Итог же состоит в следующем: как бы прочно ни были защищены те, кто пытался Давида свергнуть, их мятеж бесплоден, а замысел напрасен. Приписав же народам волнение и ропот, а царям и князьям — собрания и совещания, псалмопевец выразился весьма удачно. Между тем он хочет сказать следующее: хотя цари долго и много совещались, хотя народы неистово восставали, все они совершенно ничего не достигли.
Отметим, однако, причину упования Давида: он не навязал себя царем по собственной дерзости и воле, но лишь последовал за призванием Божиим. Отсюда Давид выводит, что в его лице нападкам подвергается Сам Бог, коль скоро Бог непременно покажет Себя защитником установленного Им же царства. И, наделяя себя титулом Мессии или Христа, Давид тем самым проповедует, что царствует только по заповеди Божией и под Его руководством, поскольку совершенное рукою Самуила помазание из частного лица сделало Давида царем. Действительно, враги Давида не думали, что восстают на Бога, и, больше того, стали бы яростно отрицать подобную мысль. Однако Давид обоснованно противопоставляет их Богу, словно они направляли свою атаку непосредственно на Него. Ведь, желая поколебать установленное Богом царство, они в слепой ярости нападали на Самого Творца. И если все сопротивляющиеся установленной Богом власти являются богоборцами, тем более это верно в отношении того священного царства, которое было установлено по особой привилегии.
Но теперь полезно рассмотреть суть изображенной здесь аллегории. То, что Давид пророчествует о Христе, ясно из того, что сам он прекрасно знал: его собственное царство служит только тенью или символом. И нам, чтобы научиться относить ко Христу все воспетое когда-то Давидом о самом себе, следует придерживаться принципа, повсеместно встречающегося во всех пророческих текстах: Давида и его потомков поставили царями не столько ради них самих, сколько для того, чтобы они были образами будущего Искупителя. Хотя впоследствии об этом будет говориться весьма часто, ограничимся сейчас только кратким увещеванием и скажем читателям (коль скоро временное царство Давида было для древнего народа как бы залогом вечного Царства, воистину установленного в конце через Иисуса Христа): то, что Давид возвещает здесь о себе, переносится на Христа не натянуто или аллегорически, а истинно и уместно. Ведь, если принять во внимание природу царства, глупо останавливаться на его первоначальной тени, отбросив в сторону его цель и замысел. Того же, что здесь пророческим духом описано Царство Христово, — подходящими свидетелями являются апостолы, которые, видя, как нечестивые сговариваются против Христа, ограждали себя этим учением во время молитвы к Богу (Деян 4:24). Но, дабы вера наша была далека от каких-либо уловок и уверток, скажем следующее: из всех пророчеств явствует, что сказанное Давидом о собственном царстве непосредственно и прямо относится ко Христу.
Итак, да будет незыблемым положение: все не покоряющиеся власти Христовой ведут войну с Богом. Коль скоро Богу было угодно править нами рукою Своего Сына, отказывающиеся повиноваться Христу напрасно заявляют, что соглашаются с Божией властью. Истинно утверждение: всякий не чествующий Сына не чтит и Пославшего Его Отца (Ин 5:23). И для нас весьма важно видеть неразрывную связь между двумя положениями: как величие Божие блистает в лице Его Единородного Сына, так же Отец восхотел, чтобы только в лице Сына почитали и боялись Его Самого.
Из этого отрывка можно получить двойное утешение. Всякий раз, как мир будет приходить в смятение, дабы расстроить или задержать Царство Христово, мы должны вспоминать о том, что предсказанное о нем некогда уже исполнилось. И тогда мы не будем страшиться происходящего как чего-то нового. Больше того, будет весьма полезно сравнить испытанное некогда апостолами с тем, что приходится испытывать нам. Само по себе Царство Христово весьма безмятежно, от Него приходит истинный мир ко всякому творению. Но по порочности и злобе людей его проповедь везде сопровождается волнениями. Поэтому нет ничего удивительного или необычного в том, что мир возмущается всякий раз, как воздвигается трон Христов.
Затем идет другое утешение: хотя нечестивые объединяют свои силы, хотя, уповая на свое великое множество, богатство и защиту, они не только изрыгают надменную хулу, но яростно атакуют само небо, мы можем спокойно смеяться над ними, основываясь только на том, что они раздражают живущего на небесах Бога. Поэтому, видя, как враги своим множеством и силою почти повергают Христа наземь, мы всегда должны вспоминать о том, что они объявили войну Богу, Которого не преодолеют, и поэтому все их усилия будут безрезультатны и напрасны. Кроме того, научимся распространять это учение на всякое продвижение Евангелия в мире. И то, что сказанное не следует ограничивать личностью одного лишь Христа, ясно следует из упомянутой мною ранее молитвы апостолов.
3) Расторгнем. Здесь пророк Давид как бы говорит от лица своих врагов, дабы еще лучше выразить суть их нечестивого и святотатственного замысла. Они не признавались открыто, что воюют против Бога (скорее, напротив, прикрывали свою гордыню какими угодно прикрасами и яростно утверждали, что Бог стоит на их стороне. Но коль скоро твердо решили, что правдой или неправдой лишат Давида его законного царства, то, что бы они ни говорили на словах, смысл их совещания заключался в том, каким образом можно ниспровергнуть установленный Богом порядок. У меня не вызывает сомнений, что Давид, метафорически и от лица врагов называя свою власть узами и игом, косвенно порицает их гордыню, представляя их говорящими о каком-то рабском или постыдном подчинении. Действительно, мы видим, что все враги Христовы подчинение Его власти считают для себя столь же недостойным, как будто речь идет о каком-то великом и ужасном позоре.
4. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. 5. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение: 6. «Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею;
(4. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. 5. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение: 6. «Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею.)
Давид, ранее сказав о ропоте, советах, гордыне, убранстве и богатстве, силе и потугах своих врагов, противопоставляет всему этому силу Божию и делает вывод, что она воюет с ними потому, что они сами нападают на ее постановления. Как недавно, назвав врагов царями земными, Давид отметил тем самым их непрочное и зыбкое положение, так и теперь, называя Бога живущим на небесах, он превозносит этими словами Его силу. Давид как бы говорит: сила эта остается неповрежденной и целостной, что бы ни пытались сделать с нею враги. Ибо, как бы они ни превозносились, им никогда не достигнуть неба. Больше того, задумав смешать небо с землею, они прыгают подобно саранче, а Господь, между тем, спокойно взирает свысока на их безумные потуги.
Смех же пророк приписывает Богу по двум причинам. Во-первых, мы должны знать, что Бог, чтобы обуздать нечестиво мятущихся людей, не нуждается в подмоге, словно это — какое-то трудное для Него дело, но совершает все играючи, всякий раз, как Ему будет угодно. Кроме того, Давид имеет в виду, что Бог, терпя смуты в Царстве Своего Сына, не пребывает при этом в бездействии. Бог делает это не потому, что занят чем-то еще, не потому, что не может помочь или пренебрегает честью Своего Сына. Он намеренно откладывает мщение и переносит его на положенное время, доколе не выставит на посмешище ярость Своих врагов. Итак, будем верить: если Бог не сразу поднимает десницу на Своих противников, у Него еще будет время посмеяться над ними. И хотя нам порой приходится горько плакать, остроту нашей скорби смягчает и наши слезы иссушает следующее соображение: Бог не бездействует подобно медлительному и слабому человеку, но, спокойно выказывая презрение к врагам, хочет сломить в свое время их превозношение. Наречием же «тогда» Давид обозначает подходящее для суда время. Он как бы говорит: когда будет казаться, что Господь не обращает внимания на нечестивые потуги тех, кто сопротивляется Царству Его Сына, Он неожиданно изменит ситуацию и открыто покажет, что больше всего ненавидит именно подобную дерзость.
Далее Давид приписывает Богу речь, но не такую, которая наставляет врагов, а такую, которая лишь изобличает их безумие. Больше того, под глаголом «сказать» пророк подразумевает не что иное, как проявление небесного гнева, который нечестивые ощущают только на собственном опыте. Враги Давида думали, что погубить его им не составит никакого труда, что, происходя из незнатного рода, он проявил наглость, покусившись на царскую власть. Пророчество и помазание Самуила были для них баснею. И когда Бог, в конце концов, поразив врагов, посадил Давида на царство, Он высказался не столько словами, сколько делами, показав всем, что является Создателем этого царства. Итак, поймем, что речь здесь идет о вещественном слове, коль скоро Господь, ничего не произнося вслух, тем не менее ясно провозглашает Свое постановление. Таким образом, всякий раз как свидетельством гнева Своего Бог утверждает Царство Своего Сына вопреки нечестивым, Он говорит весьма громко и без всяких слов.
Затем Давид, говоря от лица Бога, яснее излагает, каким образом его враги нечестиво восстают на Самого Господа. Они восстают на Него в том смысле, что не желают терпеть назначенного Им царя. Итог заключается в следующем: как бы ни наглели нечестивые, они все-таки почувствуют, что значит вести войну с небом. Местоимение же «я» содержит в себе явную эмфазу и означает следующее: Бог настолько далек от людей, что все их великое множество не затмит Его славу даже на самую малость. Итак, всякий раз, как нас устрашает сила какого-либо множества людского, будем вспоминать о том, что Бог, даже будучи один, их пересиливает. Впрочем, в этих словах нам говорится о неизменном постановлении Божием, укрепляющем нашу веру среди всех волнений и смут мира сего: Бог без всякого сомнения до конца будет защищать Царство Своего Сына, автором которого Сам же и является. Поэтому, что бы ни делали и ни замышляли люди, нам достаточно уже того, что они не в силах изгладить помазание Божие.
О горе же Сион здесь ясно упоминается не потому, что Давид был впервые помазан именно на ней, а потому что на ней в свое время истина небесного речения была явлена через торжественный обряд посвящения и узаконена достигнутым результатом. И хотя Давид этими словами отсылает себя и других к обетованию Божию, одновременно он намекает и на то, что его собственное царство священно и неотделимо от храма Божия. А это еще больше подходит к Царству Христову, которое, как нам известно, и духовно, и соединено со священством, и является основой богопочитания.
7. Возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; я ныне родил Тебя; 8. проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе;
(7. Возвещу определение: Иегова сказал Мне: Ты Сын Мой; я сегодня родил Тебя; 8. проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе.)
7) Возвещу... Дабы лишить своих врагов возможности сослаться на неведение, Давид исполняет здесь служение глашатая, провозглашающего постановление Божие, или, по крайней мере, утверждает, что пришел с ясным и надежным свидетельством своего призвания. Пророк как бы говорит, что не по дерзости вышел вперед и овладел царством. Он нес с собою заповедь Божию, без которой было бы действительно большой дерзостью возвышать себя до подобной чести.
Впрочем, сказанное еще истиннее исполнилось в лице Христа. И Давид своим пророческим духом несомненно взирал прежде всего на Него. Ибо все нечестивые лишаются оправданий из-за того, что Христос доказал законность Своей полученной от Бога власти не только чудесами, но и открытым провозглашением Евангелия. Больше того, то же самое свидетельство ежедневно возвещается во всем мире. Ведь, хотя вначале о Христе как поставленном от Бога Царе свидетельствовали апостолы, затем на то же самое служение заступили учителя. Но, коль скоро все они исполняли роль посланников Христовых, Христос правильно и уместно приписывает Себе одному то, что сделал через них. Поэтому и Павел (Еф 2:17), приписывает Христу сделанное от Его имени евангельскими служителями. Придя, — говорит апостол, — возвестил мир близким и дальним. И это еще больше узаконивает авторитет благовестия. Ибо оно не перестает называться Христовым, несмотря на то что его проповедуют другие.
Надо твердо усвоить следующее: всякий раз, как мы слышим Евангелие от людей, их устами в большей степени говорит Христос, нежели они сами. Но особое благодеяние заключается в том, что Христос, дабы величие Его Царства не вызывало у нас сомнений, по-дружески приглашает нас к Себе Собственным голосом. В этом случае нам тем более следует остерегаться того, чтобы по своему нечестию не отвергнуть возвещенное Им постановление.
Ты Сын Мой. Правда, что Давид мог считаться сыном Божиим в смысле своих царских прав, подобно тому как князья, возвышающиеся над другими, зовутся, как известно, и богами, и детьми Божиими. Но Бог, наделив Давида особым титулом, возвышает его не только над всеми смертными, но и над самими ангелами. И на это разумно обращает внимание апостол в Евр 1:5, напомнив, что такие слова никогда не говорились даже ангелу. Ибо, хотя сам по себе Давид ниже ангелов, он заслуженно ставится впереди них, поскольку выступает от лица Христа. Итак, будем знать, что фраза «Сын Божий» означает здесь не кого-то из многих, а Единородного, дабы Он один возвеличивался на небе и на земле. И то, что Бог возвещает о рождении Сына, следует относить к человеческому чувству или знанию. Ибо Давид был рожден Богом тогда, когда его Божественное избрание стало известно всем. Поэтому наречие «сегодня» указывает на время обнародования, коль скоро Давид, представ перед всеми как богопоставленный царь, явился миру как бы недавно рожденным от Бога. Ведь частному лицу никак не полагалось бы подобной чести. И надо верить, что то же самое относится и ко Христу. Ибо Он называется рожденным лишь постольку, поскольку Отец засвидетельствовал о Нем, что Он — Его Сын.
Знаю, что многие толкуют это место в смысле извечного рождения Христова. Они утонченно философствуют о наречии «сегодня», словно оно означает какой-то вечно длящийся вневременной акт. Но более достоверным и более пригодным толкователем этого пророчества является Павел, который в Деян 13:33, отсылает нас к уже упомянутому проявлению небесной славы Христовой. Поэтому Христос назван рожденным не в том смысле, что Сам по себе начал быть Сыном Божиим, а в том, что как Таковой был явлен миру.
И, наконец, порождение это следует разуметь не как взаимное отношение между Сыном и Отцом. Оно означает лишь, что Тот, Кто с самого начала был сокрыт в таинственном лоне Отчем, а затем смутно оттенен законом, был познан Сыном Божиим с того момента, как явился миру с ясными знаками отличия. Как и сказано в Ин 1:14: мы видели славу Его как Единородного Сына. Но одновременно следует помнить о том, чему учит Павел в Рим 1:4: Христос был объявлен Сыном в силе, когда воскрес из мертвых. Поэтому сказанное в этом псалме, прежде всего, относится ко дню воскресения. Но как бы там ни было, Святой Дух имеет здесь в виду торжественное и законное явление миру, как и ниже (Пс 118:24) сказано: это день, который сотворил Господь, возрадуемся и возвеселимся о нем.
8) Проси у Меня. Истинно, что Христос просил Отца в семнадцатой главе Евангелия от Иоанна, стихе пятом, чтобы Он наделил Его славой, которой Христос уже обладал с самого начала, прежде создания мира. Однако более простой смысл в том, что Отец ни в чем не откажет Сыну в деле распространения Его Царства до краев земли. В этом новом деле Христос представляется приносящим Отцу Себя вместе со Своими прошениями, дабы в том, что Бог соизволил поставить Сына над всем миром, еще яснее проявилась незаслуженная благодетельность Божия. Даже если, являясь вечным Словом Божиим, Христос всегда по праву владел наивысшей властью и величием, к которым нельзя было ничего добавить, все же Он был вознесен в той плоти, в которой ранее облекся в образ раба. Поэтому здесь идет речь не только о Его Божественности, но и обо всей личности как Посредника. Ведь после того, как Христос претерпел уничижение, Ему было дано имя выше всякого имени, дабы перед Ним преклонилось всякое колено (Флп 2:9). И хотя мы знаем, что Давид, одержав замечательные победы, широко распространил свое царство и сделал многие народы данниками, все же сказанное здесь никак не исполнилось в его лице. Ибо, если сравнить его царство с другими монархиями, оно окажется заключенным в весьма тесные границы. Поэтому, чтобы это пророчество, если отнести его к огромной территории царства, не оказалось напрасным и глупым, необходимо обратиться ко Христу, Единственному покорившему Себе мир и охватившему Своею властью все земли и народы.
Итак, здесь, как и во многих других местах, предсказывается призвание язычников, дабы Тот, кого Бог собирался послать Искупителем, стал Царем не только одного народа. То же, что мы видим это царство раздробленным, исковерканным и искалеченным многочисленными отпадениями, происходит из-за злобы людей, сделавшей их недостойными столь счастливого и желанного подчинения. Впрочем, хотя людская неблагодарность и мешает совершенному процветанию Царства Христова, она не делает это пророчество безрезультатным, коль скоро Христос отовсюду собирает рассеянные остатки Царства и, несмотря на горестное опустошение, удерживает при Себе Своих людей через священные узы веры, дабы не только какой-то один край, но и весь мир подчинялся Его власти. Добавим к этому, что, как бы ни свирепствовали нечестивые, как бы ни отвергали господство Христово, их надменность никак не упразднит Его прав и власти, к чему также относится и следующее предложение.
9. Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника».
(9. Ты сокрушишь их жезлом железным; разобьешь их, как сосуд горшечника».)
Об этом сказано ясно для того, чтобы мы знали: Христос наделен силой, с помощью которой Он повелевает даже противящимися и непокорными. Давид намекает на то, что не все добровольно пойдут под ярмо Христово, что многие будут упорствовать и восставать, но Христос все же насильно принудит их подчиниться. Красота же и благовидность упомянутого им Царства еще больше блистают в том, что в определенный день некий народ добровольно выйдет навстречу Христу и выкажет Ему свою покорность. Но, поскольку большинство восстанет на Христа в неукротимой ярости, необходимо было сказать и о том, что этот Царь преодолеет все подобные преграды. Бог уже начал показывать этот образчик военной доблести в лице Давида, который, как мы знаем, победил оружием и сокрушил весьма многочисленных врагов. Однако истина эта в еще большей степени открывается во Христе, Который поражает и низводит в погибель нечестивых не мечом или древком, а духом Своих уст.
Но может показаться странным, что Христос описывается здесь суровым, жестким, внушающим страх, в то время как в других местах пророки прославляли Его кротость, мягкость и легкость в обращении. Однако, коль скоро это суровое и устрашающее господство упомянуто здесь лишь для внушения страха врагам, оно никак не противоречит человеколюбию, с которым Христос ласково и нежно лелеет Своих. Как по отношению к тихим овцам Христос выказывает Себя достойным любви пастырем, так и с дикими зверюгами Он с необходимостью обращается жестче, дабы или устранить, или обуздать их свирепость. Поэтому в Пс 110:5 [В Синодальном переводе Пс 109:5 — Прим. пер.] после похвалы послушанию благочестивых Христа тут же наделяют силой, с помощью которой Он погубит в день гнева Своего противящихся царей и враждебные армии.
Действительно, и то, и другое приписывается Христу весьма уместно. Ведь Отец послал Его возвеселить нищих и несчастных вестью о спасении, освободить узников, исцелить больных, вывести скорбящих и угнетенных из тьмы смерти в свет жизни (Ис 61:1). И наоборот, поскольку многие своей неблагодарностью провоцируют Его на мщение, Христос, дабы сломить их ожесточенность, в некотором смысле облекается в новое лицо.
Но спрашивается: что за железный жезл Отец дал Христу в руки для сокрушения врагов? Отвечаю: вместо любого оружия Христу достаточен дух Его уст, как и гласит приведенная выше цитата из Исаии. Поэтому, не шевеля даже пальцем, а только говоря, Христос мечет в Своих врагов грозные молнии и обращает их в ничто одним лишь жезлом Своих уст. Ибо, как бы они ни роптали, ни упирались, с какой бы яростью ни противились, они все же вынуждены ощутить своим Судьей Того, Кому отказывают в царском достоинстве. Разными способами Христос сокрушает их, доколе они не падут Ему под ноги. И каким именно образом евангельское учение является жезлом железным, можно вывести из четвертой главы Второго послания к коринфянам апостола Павла, где он учит, что служители Евангелия наделены духовным орудием для ниспровержения всякого превозношения, противящегося Христу.
Согласен также с тем, что и сами верующие приносятся Богу в жертву, дабы Он оживил их Своею благодатью, коль скоро, прежде чем Христос протянет нам руку, мы сами должны смириться. Но, поскольку Христос так ведет Своих учеников к покаянию, что не кажется им устрашающим, но, напротив, показав им пастырский посох, вскоре обращает их скорбь в радость, Он не пользуется для сокрушения их железным жезлом и, покрывая спасительной тенью Своей длани, придает им силу. Поэтому упомянутое сокрушение относится только к бунтарям и неверующим, которые приводятся к покорности Христу не путем покаяния, но будучи подавлены отчаянием.
Впрочем, Христос не всех принуждает к покорности Собственным голосом, но, возвещая в Своем Слове, какой именно Он сотворит над нечестивыми суд, Христос воистину назван убивающим их духом Собственных уст (2Фес 2:8). И, прибегнув к красивому сравнению, Давид изображает перед нами глупость гордыни нечестивых. Ибо, каким бы ожесточенным и каменным ни было их упорство, они, по его словам, хрупче глиняных сосудов. Однако, коль скоро не все противящиеся Сыну тут же сокрушаются, и, больше того, сама Церковь под их железным молотом уподобляется черепице, всех благочестивых следует научить тому, чтобы они, считая ежедневные суды Христовы прелюдией ужасной уготованной нечестивым погибели, терпеливо ожидали последний день, в который Христос полностью истребит нечестивых огнем Своего пришествия. А пока Христу вполне достаточно господствовать и в окружении Собственных врагов.
10. Итак вразумитесь цари; научитесь судьи земли! 11. Служите Господу со страхом и радуйтесь (перед Ним) с трепетом.
(10. И ныне вразумитесь цари; научитесь судьи земли! 11. Служите Иегове со страхом и радуйтесь с трепетом.)
Возвестив о мщении Божием, как глашатай Его суда, Давид берет на себя роль пророка и учителя и увещевает неверующих покаяться, дабы они осознали серьезность его угроз не слишком поздно для самих себя. Прежде всего, Давид обращается к царям и начальникам, которых трудно заставить быть кроткими. Добавим к этому, что, гордясь своей пустой мудростью, эти люди не способны научиться чему-либо правильному. Далее, если Давид не щадит даже царей, которые кажутся не связанными никакими законами и изъятыми из общего порядка, его увещевание тем более относится к обычным людям, призывая к смирению всех, от малого до великого. Наречие же «ныне» показывает, что им самое время покаяться именно сейчас, коль скоро такая благоприятная возможность будет предоставляться не всегда.
Между тем Давид намекает также на полезность своих увещеваний, поскольку покаяние еще не закрыто для них, если они для него созреют. И, повелевая им вразумиться, пророк косвенно порицает их ложное упование на собственное благоразумие. Он как бы говорит: начало правильной мудрости в том, чтобы, отложив гордыню, покориться власти Христовой. Поэтому, как бы ни нравились себе князья мира сего собственным остроумием, будем знать, что они совершенно глупы, пока не станут учениками Христа.
Далее, Давид определяет и конкретный способ этого вразумления, повелевая начальникам служить Господу в страхе. Ведь, будучи уверенными в собственном высоком положении, и полагая, будто к ним не относятся общие правила, начальники настолько ослепляются гордыней, что не соизволяют покориться даже Самому Богу. Поэтому Давид учит, что они лишены всякого разума, покуда не научатся бояться Бога. Действительно, коль скоро их ожесточает и не позволяет покоряться Богу самоуспокоенность, сначала им следует внушить страх для устранения их бунтарства.
Впрочем, дабы служение, к которому их призывают, не было для них тягостным, Давид, используя глагол «радоваться», учит, что служение это приятно и желанно, поскольку дает повод для истинного веселья. Но, чтобы князья по своему обыкновению не впали в распутство и, опьянев от ложной радости, не вообразили себя счастливыми, даже будучи врагами Богу, пророк снова увещевает их к покорности с помощью существительного «трепет». Ибо между веселым и радостным состоянием успокоенной совести, когда верующие радуются тому, что Бог, Которого они почитают, оказывается к ним умилостивленным, и разнузданным беснованием, к которому толкает нечестивых презрение к Богу и Его забвение, имеется явное противопоставление. Итак, пророк хочет сказать, что, покуда гордецы неумеренно веселятся в своей плотской похоти, они играют с собственной погибелью; и единственно спасительная радость — это успокоение в страхе Божием и почтении к Богу.
12. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него.
(12. Целуйте Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, когда вскоре возгорится Его гнев. Блаженны все, уповающие на Него.)
Теперь Давид еще яснее говорит о том, какого именно страха Божия и какого почитания Бога он требует. Ибо Бог желает царствовать через Своего Сына, запечатлев в Его Лице признаки и отметины Собственной славы. Поэтому законная проверка нашего послушания и почтения к Нему состоит в том, чтобы почтительно принять поставленного над нами царя, согласно сказанному в Евангелии от Иоанна (Ин 5:23): не чествующий Сына, не чествует и пославшего Его Отца. Ведь глагол «целуйте» обозначает торжественное свидетельство или символ почтения, которое поданные обычно выказывали своему царю. Итог же в следующем: Богу отказывают в положенной Ему чести, если не почитается Христос. И хотя еврейское слово בר означает как сына, так и избранного, как ни понимать его, смысл будет один и тот же. Ибо Христос был воистину избран Отцом, и Ему была дана всякая власть, дабы Он один возвышался над людьми и ангелами и назывался запечатленным Богом (Ин 6:27) по причине Его особого достоинства, изымающего Его из ряда всех творений. Перевод же «Чистого», который дают другие толкователи, весьма натянут и груб. И я охотно удерживаю слово «Сын», соответствующее предыдущему предложению, в котором сказано: Ты — Сын Мой, я сегодня родил Тебя.
В следующем же предложении Давид учит, что презрителям Христовым не сойдет с рук их превозношение. Он как бы говорит: коль скоро презрение ко Христу — это оскорбление Отца, наделившего Его Собственной славой, Отец не оставит безнаказанным подобное святотатство. И чтобы нечестивые не радовались попусту, надеясь на то, что кара настигнет их не скоро, и не наслаждались настоящим покоем, Давид возвещает им, что гнев Христов возгорится через весьма короткое время. Ибо мы видим, что, если Бог временно терпит нечестивых и как бы им потворствует, от этой мягкости их дерзость возрастает еще больше, коль скоро суд Божий они постигают только плотским разумом и на собственном опыте.
Знаю, что слово כמעט некоторые толкуют по-другому, а именно: как только гнев Божий разгорится хотя бы на самую малость, с отверженными будет покончено, — но более уместно относить это слово ко времени, дабы гордецы не получали выгоды от своей оцепенелости и не обещали себе безнаказанности из-за долготерпения Божия. Далее, хотя кажется, что здесь говорится о причине, и употребленное наречие действительно часто указывает у евреев на причину, я не захотел отходить от более распространенного перевода. И все же мне захотелось перевести это наречие словом «когда», означающим как причину, так и время.
Фразу «погибнуть в пути» некоторые толкуют в том смысле, что этот путь превратен и представляет собой преступный образ жизни. Другие понимают так: да не погибнет ваш путь, согласно Пс 1:6: путь нечестивых погибнет. Мне же больше нравится другой смысл: Давид возвещает нечестивым, что ярость Божия настигнет их неожиданно, когда они будут думать, что еще находятся в середине пути. Ибо мы знаем, что презрители Бога обычно льстят себе в обещании удачи, живя и действуя с большим размахом. Поэтому пророк не без причины им угрожает. Ведь, когда они будут говорить: безопасность и мир, — и думать, что до конца еще далеко, их настигнет неожиданная погибель (1Фес 5:3).
Конец же псалма смягчает то, что прежде было сказано о суровости. Ибо железный жезл Христов и пламенная ярость Божия внушили бы страх всем без исключения, если бы не было добавлено утешение. Итак, рассказав о жутком ожидающем нечестивых суде, Давид повествует теперь о сладости благодати и призывает верующих и благочестивых почитателей Божиих к упованию. Такому же порядку следует и Павел (2Кор 10:6). Ибо, сказав, что на неверующих уже готово обрушится мщение, он тут же добавляет, обращаясь к верным: после того как будет исполнено ваше послушание.
Теперь мы понимаем замысел пророка. Коль скоро верующие могли бы отнести к самим себе сказанные ранее жесткие фразы, Давид открывает перед ними пристанище надежды, в котором они укроются от гнева Божия. Как и Иоиль 2:32, призвав нечестивых на ужасное судилище Божие, тут же добавляет утешение, что всякий, призвавший имя Господне, спасется. Ибо мне кажется, что восклицание: блаженны все уповающие на Него, — следует читать отдельно. И хотя местоимение здесь можно отнести как к Богу, так и ко Христу, лучше, на мой взгляд, подразумевать под ним Христа, Которого ранее пророк повелел всем приветствовать.
