3. Павел в Эфесе (19:1−40)

Во время пребывания Аполлоса в Коринфе, Павел, прошед верхние страны, прибыл в Ефес (1), сдержав обещание вернуться, если Богу будет угодно (18:21). Значит, за год отсутствия Павла в Эфесе Аполлос побывал там, служил и опять уехал.

а. Павел и последователи Иоанна Крестителя (19:1 б-7)

По прибытии в Эфес Павел нашел там некоторых учеников. По крайней мере, они считали себя учениками. На самом же деле они были учениками Иоанна Крестителя и определенно знали намного меньше, чем Аполлос. Лука пересказывает нам диалог, который произошел между ними (2−4), и последствия этого диалога (5−7).

Первый вопрос Павла:приняли ли вы Святого Духа, уверовавши ?

Их ответ:мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый.

Второй вопрос Павла:во что же вы крестились?

Их ответ:во Иоанново крещение.

Комментарий Павла:

Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса,

5 Услышавши это, они крестились во имя Господа Иисуса, 6 И, когда Павел возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать. 7 Всех их было человек около двенадцати.

Это событие явилось основанием для возникновения определенного учения в некоторых пятидесятнических и харизматических кругах, особенно когда за ним следует неточный и необоснованный перевод стиха 2, а именно: «приняли ли вы Святого Духа с тех пор, как уверовали?» На основании этого ведутся споры о том, что христианское обращение происходит в два этапа, начинаясь с принятия веры, за которым следует принятие Духа Святого. Но двухэтапное посвящение этих двенадцати «учеников» не может считаться нормой. Наоборот, как писал Майкл Грин, «яснее ясного, что эти ученики ни в коей мере не являлись христианами» [Грин, «Я верую в Святого Духа», с. 135.], поскольку не уверовали в Иисуса, но через служение Павла они пришли к вере, а затем получили крещение водой и Духом практически одновременно.

Когда Павел впервые встретился с ними, он решил, что они были верующими, но заметил, что они никак не свидетельствуют о принятии Духа. Поэтому он задал им два вопроса: получили ли они Духа, когда уверовали, и во что они крестились. Его первый вопрос соединил Дух с верой, а второй — с крещением. То есть его вопросы выразили уверенность в том, что те, кто уверовал, получают Духа (ср.: Гал 3:2), так же как те, кто были крещены, ибо знамение крещения (вода) неотделимо от того, что это крещение обозначает (дар Духа). Павел считал само собой разумеющимся, что крестившиеся верующие получают Духа, как учил и Петр (2:38−39). Оба его вопроса подразумевают, что уверовать и креститься, но не получить Духа, означает отклонение от нормы.

Рассмотрим теперь ответы, которые Павел получил на свои вопросы. Отвечая на первый вопрос, они сказали, что «даже и не слыхали, есть ли Дух Святый». Это не значит, что они вообще ничего не слышали о Духе, ведь Он упоминается множество раз в Ветхом Завете, и Иоанн Креститель также говорил, что Мессия будет крестить Духом. Скорее, это означает, что они слышали о пророчестве Иоанна, но не знали, исполнилось ли оно. Они не знали о Пятидесятнице. В ответ на второй вопрос Павла они ответили, что получили крещение Иоанна, а не Христа. Одним словом, они все еще жили по Ветхому Завету, который завершился с приходом Иоанна Крестителя. Они не понимали, что с Иисусом началась новая эра и те, кто уверовал в Него и кто крестился в Него, получают благословение новой эры — Духа Святого, обитающего в верующем.

Как только они поняли это через назидание Павла, они тотчас доверились Иисусу, о пришествии Которого говорил их учитель, Иоанн Креститель. Затем они крестились во Христа, Павел возложил на них руки (давая свое апостольское одобрение происходившему крещению, так же как делали Петр и Иоанн в Самарии), и на них сошел Святой Дух, и они заговорили языками и стали пророчествовать. Другими словами, на них снизошла Пятидесятница. Еще точнее, они были охвачены Пятидесятницей, Когда ее обетованные благословения стали их благословениями.

Итак, нормой христианского опыта является сочетание четырех явлений: покаяние, вера в Иисуса, водное Крещение и дар Духа. И хотя последовательность этих явлений может несколько меняться, все они неотделимы друг от друга и являются общими для любого христианского обращения. Возложение апостольских рук, однако, вместе с говорением языками и пророчествами были характерны для обращений в Эфесе, как и в Самарии. Это было ниспослано для того, чтобы наглядно продемонстрировать, что какие-то конкретные группы людей были приняты Христом через Дух: Новый Завет не делает такое видимое крещение нормой. На сегодняшний день в мире не осталось ни самаритян, ни учеников Иоанна Крестителя.

б. Синагога и училище (19:8−10)

Схема евангельского служения Павла была такой же, что и в Коринфе. Вначале, пришед в синагогу, где его уже хорошо знали, он небоязненно проповедывал три месяца, беседуя и удостоверяя (ПНВ) о Царствии Божием (8). Беседовать из Писания Ветхого Завета о Царстве Божьем — это то же, что говорить, что Иисус есть Христос, поскольку именно Иисус Христос открыл это Царство (ср.: 28:31). Но, как в Коринфе, так и в Эфесе, иудеи отвергли Благую весть: некоторые ожесточились и не верили, злословя путь Господень (как опять названо христианское ученичество) [Ср.: Деян 19:23 — «мятеж против пути Господня»; в Деян 9:2; 22:4; 24:14,22 в оригинале также «путь Господень», а в русском переводе, как правило, вместо «пути» имеем «учение». — Прим. перев.], поскольку «христианство было для учеников путем из всех путей… по которому они последовали» [Уильяме, с. 122. Интересно отметить, что индуизм, буддизм, даосизм, иудаизм и ислам — все в разной степени используют образность явления «пути», или «дороги». В Библии нам также представляется возможность выбора между двумя путями, обычно это выбор между жизнью и смертью (напр.: Втор 30:19 и дал.; Пс 1; Притч 2; Мф 7:13−14). Кумранская община тоже использовала это понятие. Но употребление понятия «пути» в Деяниях не оговаривается. Происхождение его нам неизвестно. Оно может происходить из утверждения Иисуса о том, что Он есть единственный путь к Отцу (Ин 14:6; ср.: Деян 4:12; 16:17), или же это слово может означать следование за Христом, как единственно приемлемый путь.].

В результате этой упрямой оппозиции в синагоге, Павел, оставив их, отделил учеников и ежедневно проповедывал (dialegomenos; ПНВ, «спорил, убеждал») в училище некоего Тиранна (9). Фактически это был новый подход к язычникам в проповеди-диалоге, и это продолжалось до двух лет, такчто все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины (10). К сожалению, Лука ничего нам не рассказывает о Тиранне. Можно предположить, что он был философом или каким-нибудь наставником, который читал лекции в прохладные утренние часы, но готов был сдать свою классную комнату или лекционный зал (schole) христианскому проповеднику на жаркое время дня. Поскольку tyrannos значит «деспот» или «тиран», то «невольно задаешься вопросом, было ли оно именем, данным ему родителями, или так называли его ученики!» [Брюс, «Английский», с. 388, примечание 18.]Но совершенно ясно, что ежедневные христианские занятия Павла в течение двух лет привели к евангелизации всей провинции.

в. Противостояние силам тьмы (19:11−20)

В Коринфе Христос поддержал Своего Апостола и одобрил его учение через Свое явление Павлу ночью; в Эфесе власть Христа над болезнями, одержимостью злыми духами и магией была проявлена через знамения и чудеса. Бог же творил не мало чудес руками Павла (11), такчто на больных возлагали платки и опоясания с тела его (платками Павел обвязывал голову во время работы по изготовлению палаток, чтобы пот не стекал на лицо, а также надевал фартуки или опоясания) [Там же, с. 389.], и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них (12).

Комментаторы либерального толка избегают толкования этих строк, считая их неправдоподобными. В защиту этих чудес можно выдвинуть четыре аргумента. Первое, сам Лука не довольствуется сообщением об этих происшествиях, как о простых «чудесах», dynameis, которые были проявлением Божьей силы; он прибавляет к ним прилагательное tychousas, которое трактуется по-разному: «особый» (АВ), «единичный» (НАБ), «замечательный» (ИБ) и «экстраординарный» (ПНВ, НИВ). Автор не представляет эти явления как обычные или типичные даже для разряда «чудес». Второе, он не считает их также результатом магических действий, потому что отделяет их от колдовства и волхвований, в которых эфесские верующие вскоре исповедались и от которых отреклись, как от зла (18−19). Третье, самым мудрым отношением к подобным чудесам будет не скептицизм, когда их объявляют ложными чудесами, и не подражание, когда эти чудеса пытаются скопировать, как те американские телеевангелисты, которые предлагают послать больным платочки с их благословениями. Самым разумным будет отнестись к этим чудесам, подобно ученикам, которые изучают Библию и помнят, что Павел считал чудеса своими апостольскими верительными грамотами (напр.: 2Кор 12:12; Рим 15:19) и что Сам Иисус снизошел к больной женщине, исцелив ее ради ее робкой веры, когда она коснулась края Его одежды (Лк 8:43−44). Четвертое, как в Евангелиях, так и в Деяниях одержимость духом не приравнивается к болезням, а значит, и изгнание духов отличается от исцеления.

Упоминание об изгнании духов заставляет Луку рассказать нам о некоторых иудейских заклинателях, которые пытались заставить работать на себя ту силу, которая, по их мнению, заключалась в имени Иисуса. Эта их попытка привела к трагическим последствиям: Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует (13). Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы, возможно, имеется в виду, что он принадлежал к первосвященнической семье. Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? (15). И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они нагие и избитые выбежали из того дома (16). Точнее говоря, в имени Иисуса кроется божественная сила — спасающая и исцеляющая сила — и это Лука старается доказать нам (напр.: 3:6,16; 4:10−12). Но эта сила никогда не действует бездумно или механически, люди не могут использовать ее по своему желанию из вторых рук. И тем не менее, несмотря на случившееся, весь инцидент в целом имел положительный эффект. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе Иудеям и Еллинам, и напал страх (НАБ, «благоговейный страх») на всех их, и величаемо было имя Господа Иисуса (17).

Но столкновение власти Иисуса с властью сатанинского царства еще не завершилось. После исцелений и изгнания злых духов наступила очередь оккультных практик. Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои (18); А из занимавшихся чародейством довольно многие, собравши книги свои, сожгли пред всеми; и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм (19), тогда как драхма была серебряной монетой, представлявшей собой дневной заработок. Мы уже отмечали, что Эфес был известен своими «эфесскими письмами» (grammata), то есть «заговорами, амулетами и талисманами в записи» [Александр, II, с. 200.]. То, что эти новые верующие не стали продавать свои магические книги, пытаясь получить свои деньги обратно, а добровольно бросили их в костер, явилось ярким свидетельством искренности их обращения. Их пример, в свою очередь, привел к новым обращениям, ибо с такою силою возрастало и возмогало слово Господне (20).

г. Планы на будущее Павла (19:21−22)

Когда же это совершилось, т. е. после благовествования в синагоге и училище, после схватки сил тьмы с властью Иисуса, но до возмущения в театре, Павел положил в духе, прошед Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим (21а). Пока Лука не объясняет причину такого кружного Пути, но мы знаем, что Павел собирался забрать те пожертвования, которые он просил собрать христиан северной и южной Греции для их бедных сестер и братьев из Иудеи (см.: Деян 24:17; Рим 15:25 и дал.; 1Кор 16:1−8; Кор. 8−9). Но его глаза были устремлены не на Иерусалим. Побывав там, сказал он, я должен видеть и Рим (216), но более всего он мечтал об Испании (Рим 15:24,28), «самом западном островке римской цивилизации в Европе» [Брюс, «Английский», с. 394.]. Он не видел для себя границ. Как верно заметил Бенгель, «ни Александр, ни Цезарь, никакой другой герой не идет ни в какое сравнение с масштабами взглядов этого малого (игра слов, основанная на значении его имени Paulos, «малый») сына колена Вениаминова» [Бенгель, с. 681.].

Тем временем, послав в Македонию двоих из служивших ему, Тимофея и Ераста, предположительно для того, чтобы закончить подготовку к сбору пожертвований, сам остался на время в Асии т. е. в самом городе Эфесе (22), потому что была «отверста великая и широкая дверь, и противников много» (1Кор 16:8−9). И благоприятные возможности для благовестия, и оппозиция требовали его присутствия в Эфесе.

д. Мятеж в городе (19:23−40)

Лука представляет читателю красочное описание мятежа, который был спровоцирован серебряных дел мастером Димитрием и который был прекращен городским чиновником. Лука, видимо, получил сведения об этом происшествии от Аристарха или Гаия, которые тоже оказались замешанными в этом скандале (29), а позже стали спутниками в путешествиях Павла и Луки (20:4−6). Хенчен обнаруживает в этом рассказе «обычный клубок проблем» [Хенчен, с. 576.]. Он развивает шесть из них. Но Говард Маршалл прав, когда говорит, что проблемы Хенчена «исчезают, если тщательно в них вглядеться». Он дает убедительное объяснение каждой из предложенных Хенченом «проблем» [Маршалл, «Деяния», с. 315−317.]. Повествование Луки делится на три части, повествующле о происхождении мятежа, о его течении и окончании.

Сначала о том, как этот мятеж начался. Было ясно, что рано или поздно царственная власть Иисуса неизбежно вызовет проявление злой силы Дианы.

Лука заявляет, что мятеж поднялся против «пути Господня» (НАБ, «христианского движения»). В основе же этого недовольства лежали не доктринальные, не этические, а практические соображения. Димитрий, которого Рамсей называет «возможно, мастером гильдии (т. е. гильдии серебряных дел мастеров), выбранным на год» [ХБС, с. 723.], привлек внимание как своих мастеров, так и других мастеровых людей к успеху Павла в деле убеждения людей в том, что «делаемые руками человеческими не суть боги». В результате, уровень продаж «серебряных храмов Артемиды» (миниатюрных моделей храма, или статуэток богини) резко упал и благополучие их изготовителей находилось под угрозой. Но Димитрий не стал играть на их корыстолюбии в открытую. Он был достаточно тонким политиком, чтобы представить три уважительные причины, побудившие его к действиям, а именно: опасение, что их ремесло утратит доброе имя, храм потеряет свой престиж, а богиня — свое божественное величие (27). Так «обеспокоенность по поводу ущемления имущественных прав была прикрыта маской местного патриотизма — а в этом случае еще и под покровом религиозного рвения» [Нейл, с. 207.].

«Эфес представляет собой самые впечатляющие руины во всей Малой Азии он стоит с достоинством в одиночестве своей смерти», — писал X. В. Мортон [Мортон, с. 327.]. Вид после раскопок великолепный; здесь легко представить возникший тогда мятеж.

Согласно Безанскому тексту стиха 28, взбешенные ремесленники «выбежали на улицы», где начали кричать о богине Диане. Возможно, это было на Аркадской дороге, главном проспекте Эфеса. Эта дорога, шириной одиннадцать метров, вела от пристани к театру, была выложена мрамором и окаймлена колоннами. Сам театр, до сих пор сохранившийся в отличном состоянии, располагался у подножия горы Пеон, имел почти 500 футов в диаметре и мог вместить по меньшей мере 25 000 человек. Сюда толпа притащила Гаия и Аристарха. И сюда Павла (слишком уверенного в своей неприкосновенности, которую, по его убеждению, дает его римское гражданство) не допустили убедительными уговорами его ученики и «некоторые из Асийских начальников», бывшие его друзьями (31). Лука верно называет их «Asiarchs» (азиархи). Это были высокопоставленные горожане, выдающиеся члены провинциального совета Азии, особенно его «действительные наместники, назначавшиеся на год, и бывшие наместники», и/или городские чиновники, служившие в совете, и/или «служители различных храмов культа императора, которые находились под начальством верховных жрецов, назначавшихся советом» [Шервин-Уайт, с. 90.].

Павлу повезло, что он подружился и мог посоветоваться с некоторыми из них. Но теперь мятеж переместился в театр. Одни кричали что-то, но большая часть народа не понимала, зачем все собрались. Мятеж несколько уклонился в сторону, когда некоторые иудеи попытались выдвинуть вперед своего оратора, несомненно для того чтобы громко провозгласить свою непричастность к христианам, но толпа, которая не понимала и не видела между ними разницы, заглушила оратора и в течение двух часов продолжала выкрикивать имя Дианы. Эта часть повествования фактически начинается и заканчивается истерическими криками «велика Артемида Ефесская!» (28, 34). Хенчен прав, когда говорит, что «в конечном счете единственное, что язычество могло сделать против Павла, это до хрипоты кричать о себе» [Хенчен, с. 578.].

Теперь Лука описывает, как возбуждение толпы было устранено «блюстителем порядка» (grammateus, 35), который являлся «выборным главой городской исполнительной власти» [Шервин-Уайт, с. 83.]или «главным административным помощником мировых судей, избираемым каждый год; у него имелся постоянный штат чиновников, ответственных за работу с документами» [Там же, с. 86.].

Городской чиновник явно был человеком большого ума и высокого мастерства в деле контроля над толпой. Он сделал четыре заявления. Первое, весь мир знает, что Эфес есть служитель храма Артемиды и ее образа. Поскольку никто этого не отрицает, то культ Артемиды находится вне опасности (35−36). Второе, «этих мужей» (Гаия и Аристарха) нельзя обвинить ни в кощунстве (ограбление храма), ни в святотатстве (хула на богиню). Они невиновны (37). Третье, Димитрий и его коллеги знакомы с обычной юридической процедурой. Если у них имеется личная жалоба, они должны обратиться к проконсулу с просьбой о судебном разбирательстве. Если, с другой стороны, их дело намного серьезнее и должно быть вынесено на суд общественности, то им следует обратиться к «законному собранию», что является специальным термином для обозначения регулярных (три раза в месяц) официальных заседаний городского совета (demos), или народного собрания (38−39). Как комментирует доктор Шервин-Уайт, Лука «очень хорошо информирован о тонкостях работы муниципальных учреждений Эфеса в первом и втором веках от Р. X.» [Там же, с. 87.]Четвертое, жителям Эфеса самим может быть предъявлено обвинение в организации беспорядков.

Если это произойдет, они не смогут найти оправданий своим действиям. Каждый из приведенных аргументов был убедительным, что и решило дело. Когда блюститель порядка «распустил собрание», они отправились по домам отрезвевшие.

Целью Луки в изложении этого сюжета очевидно является апологетика или политика. Он хотел показать, что Риму не в чем обвинять христиан вообще, и Павла в частности. В Коринфе проконсул Галлион даже отказался выслушать обвинения иудеев. В Эфесе блюститель порядка предположил, что оппозиция была скорее эмоционального характера и христианам нечего было бояться законных юридических разбирательств, поскольку они не были виновны. Итак, беспристрастность Галлиона, дружба ази-архов и холодная рассудительность городского чиновника способствовали тому, что Евангелие свободно смогло продолжать свой победоносный путь.

4. Стратегия Павла в городском благовестим

Несмотря на явные культурные различия между городами Римской империи первого века и огромными городскими комплексами нашего времени, между ними имеется большое сходство. Мы можем извлечь важные уроки из того, где, что и как Павел говорил в городском благовестии во время своих посещений городов Коринф и Эфес.

а. Места, которые он выбирал

Верно то, что и в Коринфе, и в Эфесе он начинал с еврейской синагоги — таково было его правило. Но когда иудеи отвергали Евангелие, он уходил из синагоги и находил вместо нее какое-нибудь нейтральное здание. В Коринфе это был частный дом, владельцем которого был Тит Иуст, а в Эфесе он арендовал училище Тиранна. Таким образом, большая часть его миссии благовестил в этих двух городах проходила в некультовых зданиях.

В наши дни мы также должны проповедовать слово Божье. Эквивалентом синагоги в нашей культуре является церковь. Здесь читаются Писания, молятся, здесь могут присутствовать те «богобоязненные», которых привлекает вера, но которые еще не посвятили себя Богу. Им тоже следует проповедовать Евангелие. Мы не должны ограничивать себя общением с верующими людьми, оставляя в стороне ищущих Бога. Если религиозных людей можно найти в культовых зданиях, мирские люди находятся в светских зданиях. Можно сравнить проповедь Благой вести Павла в доме Тита Иуста с нашим домашним благовестием, а его проповеди в училище — с нашим лекционным благовестием. Люди, которые никогда не подойдут к церковным дверям, будут приходить в дом, чтобы принять участие в неформальной беседе и в свободном обсуждении, а в местной школе, или институте, или другом нейтральном общественном месте всегда есть возможность для апологетики и/или пояснительной христианской лекции.

б. Обоснованное изложение, представленное Павлом

Лука использует несколько глаголов, чтобы описать проповедь Евангелия, представленную Павлом. Но два из них занимают в этих главах особое положение. Каждый повторяется четыре раза, почти равномерно распределяясь между его служениями в Коринфе и Эфесе. Это глаголы «говорить», или «утверждать» (dialegomai), и «убеждать» (peitho). В Коринфе «во всякую же субботу он говорил в синагоге и убеждал Иудеев и Еллинов» (18:4). Как следствие, иудеи жаловались Галлиону, что «он учит людей…»(18:13). В Эфесе Павел в течение трех месяцев смело говорил в синагоге «удостоверяя (дословно: «утверждая и убеждая»] о Царствии Божием» (19:8), а после того как он покинул синагогу, «ежедневно проповедывал» [ПНВ, «утверждал ежедневно»] в училище Тиранна (19:9). Итак, и в религиозной атмосфере синагоги и в мирской обстановке училища Павел сочетал утверждение с убеждением. В результате Димитрий смог пожаловаться, что «этот Павел своими убеждениями [ПНВ, «убедил»] совратил немалое число людей» (19:26). Мартин Хенгель высказывает догадку о том, что в Посланиях Павла (особенно в Послании к Римлянам и частично в 1 и 2 Посланиях к Коринфянам) «содержится краткий обзор лекций и… квинтэссенция того, чему Павел учил» в течение двух лет в училище Тиранна [Хенгель, с. 11.].

Использование этих глаголов показывает, что изложение Павлом Евангелия было серьезным, хорошо обоснованным и убедительным. Он не боялся занять умы и внимание своих слушателей, потому что сам верил в истинность Евангелия. Он не просто провозглашал Благую весть в так называемом режиме «хочешь верь, не хочешь — не верь». Напротив, он хорошо выстраивал свои аргументы в поддержку и доказательство своих утверждений. Он хотел скорее убедить, чем обратить, и, как ясно указывает Лука, многие «убеждались». Лука также показывает, что этим же методом Павел пользовался и в Коринфе. В Коринфе он отрекся от мудрости века сего (см.: 1Кор 1 и 2), а не от Божьей премудрости, от риторики греков, а не от использования аргументов. Конечно, аргументы не могут заменить действие Духа Святого. Но доверительное отношение к Духу также не заменит аргументации. Мы никогда не Должны противопоставлять их друг другу как взаимоисключающие варианты. Нет, ибо Святой Дух есть Дух Истины, и Он приводит людей к вере в Иисуса, не избегая свидетельств, но благодаря свидетельствам, когда Он открывает умы людей для восприятия истины.

в. Продолжительность пребывания Павла в Асии

Лука тщательно подбирает для нас интересные подробности в служении Павла. В Коринфе Апостол начал с того, что каждую субботу проповедовал в синагоге, предположительно в течение нескольких недель или месяцев, а затем ушел проповедовать в дом к Титу Иусту «и он оставался там год и шесть месяцев, поучая их слову Божию» (18:11). Далее, «пробыв еще довольно дней» (18:18), он, возможно, ограничил свое пребывание в городе двумя годами. В Эфесе он начал с трех месяцев в синагоге, а затем в течение двух лет проповедовал в училище Тиранна (19:8,10). Поскольку затем он «остался на время в Асии» (19:22), становится понятным, почему он говорил, что его служение в Эфесе длилось «три года» (20:31). Итак, он провел два года в Коринфе и три года в Эфесе, и в обоих случаях его учение было ясным и доступным.

Использование им училища Тиранна было особенно замечательно. Общепринятый текст сообщает нам, что он проповедовал там ежедневно в течение двух лет, но Безанский текст добавляет к этому, что он делал это «с пятого часа до десятого» (19:9, ПНВ, примечание), то есть с 11 часов утра до 4 часов дня. Доктор Брюс Мецгер считает, что это дополнение «может представлять собой точные сведения, сохранившиеся в устной традиции и затем включенные в текст какого-нибудь манускрипта» [Мецгер, с. 470.]. Согласно Рамсею, «общественная жизнь в ионических городах заканчивалась обычно в пятом часу» [Рамсей, «Святой Павел», с. 271.], то есть в 11 часов утра, а начиналась с восходом солнца, продолжаясь в течение прохлады раннего утра. Но в 11 часов жизнь в городе замирала не на «легкий завтрак», но на время продолжительной сиесты! По утверждению Лейка и Кэдбери, «в 1 час дня, возможно, было больше спящих людей, чем в 1 час ночи» [НХ, IV, с. 239.]. Но Павел днем не спал.

До 11 часов утра он был занят изготовлением палаток, а Тиранн читал свои лекции. В И часов Тиранн отправлялся отдыхать и «лекционная комната оставалась свободной» [Там же.]. Тогда Павел на пять часов менял работу кожевника на лекционную работу, заканчивая только в 4 часа дня, когда в городе возобновлялась трудовая жизнь.

Если предположить, что Апостол один день из семи оставлял для богослужения и отдыха, а остальные шесть дней в течение двух лет ежедневно проповедовал, читая пятичасовые лекции, то простой подсчет показывает, что он посвятил благовествованию Евангелия 3 120 часов! Мы уже не удивляемся, когда Лука продолжает: «…все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины» (19:10). Ибо все дороги Асии сходились в Эфесе, все жители Асии время от времени приезжали в Эфес, чтобы что-то купить или продать, навестить родственников или друзей, посетить бани или игры на стадионе, посмотреть драму в театре или поклониться богине. А когда они приезжали в город, то слышали об этом христианском лекторе Павле, который ежедневно в разгар дня говорил и отвечал на вопросы в течение пяти часов. Очевидно, многие заходили послушать и обращались. Затем они возвращались в свои города и селения как вновь обращенные верующие. Так Евангелие, должно быть, распространилось до Ликусской равнины, до ее главных городов — Колоссов, Лаодикии и Иераполя, которые посетил Епафрас, а не Павел (Кол 1:7; 2:1; 4:12−13), и, возможно, до оставшихся пяти церквей из семи, упомянутых в Откровении 2 и 3, то есть Смирны, Пергама, Фиатира, Сардиса и Филадельфии. Эта стратегия Павла является великолепным примером для большого университета и столичных городов мира. Если проповедовать Евангелие основательно, системно и подробно в центре города, люди Услышат об этом, придут туда, примут его и понесут с собой в родные города и селения.

Когда мы сравниваем современное благовестие с благовестием Павла, в нашем стиле немедленно становится очевидной определенная ограниченность. Наше благовестие слишком оцерковлено (мы приглашаем людей в церковь), а Павел выносил Евангелие вовне, к людям мира сего. Мы слишком эмоциональны (призываем принять решение, но не обеспечиваем соответствующего понимания) — Павел же учил, рассуждал и старался убедить Наше благовестие слишком поверхностно (устраивая короткие встречи, мы ждем быстрых результатов), а Павел оставался в Коринфе и Эфесе в течение пяти лет, с верностью и преданностью засевая почву евангельскими семенами, в свое время снимая обильный урожай.

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

комментарии Баркли на Деяния апостолов, 19 глава



2007–2021, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.