5. Петр обосновывает свои действия (11:1−18)

Новость о том, что и язычники приняли слово Божие, Распространилась повсюду. Об этом услышали Апостолы и братия, бывшие в Иудее. Вполне понятно, что Апостолы были обеспокоены обращением и крещением первых язычников, которые приняли слово Божье (1), и им было необходимо убедиться и подтвердить самим благовестие самаритянам, которые «приняли слово Божие» (8:14). Они не вызывали Петра с требованием отчитаться перед ними. Лука лишь пишет, что Петр пришел в Иерусалим по собственному решению (2). А редактор Безанского текста, не желая оставлять никаких сомнений на этот счет, прибавляет, что Петр «долгое время хотел пойти в Иерусалим», что он наконец-то и выполнил по собственной инициативе. Там «он сообщил им о благодати Божьей» [Мецгер, с. 382−384.].

Так или иначе, по прибытии в Иерусалим обрезанные упрекали его, говоря: ты ходил к людям необрезанным и ел с ними (3). Некоторые предполагают, что критика исходила от «партии обрезанных» (НЗА), то есть от «правого крыла иудейских христиан», «экстремистов», или «ригористов» [Ригоризм — суровое, непреклонное соблюдение каких-либо принципов, правил, преимущественно в вопросах нравственности. — Прим. перев.]. Но греческое выражение должно лишь обозначать людей «иудейского происхождения» (НАБ), т. е. всю христианскую общину Иерусалима, которая на тот момент состояла только из евреев. Недавние события в Кесарии, естественно, взволновали их.

В стихах 4−17 Петр же начал пересказывать им по порядку (4). Фактически, Лука рассказывает нам все по второму разу устами Петра, но в более коротком виде, меняя порядок событий. Повествование Луки следовало хронологии четырех дней, начиная с явления ангела Корнилию. Петр же, поскольку рассказывает о событиях с собственной точки зрения, начинает с явления полотна и не упоминает об откровении Корнилия до тех пор, пока не услышал о нем от самого Корнилия на четвертый день (хотя трое посланных от сотника упоминали об этом, 10:22). Последовательность событий, представленных Петром, имеет большое значение, потому что помогает нам вместе с ним пережить то, что испытал он, и понять, как Бог показал ему, что не следует никого называть нечистым или скверным (10:28). Нужно было получить четыре божественных откровения подряд, чтобы наконец преодолеть свои расовые предрассудки, как он объяснил это Иерусалимской церкви.

Первым потрясением явилось божественное откровение (4−10): большое полотно, в котором находилось множество животных, рептилий и птиц. В стихе 6 появляется дополнение в виде четвероногих земных, а также того факта, что Петр «внимательно всматривался» (НАБ) в то, что находилось в полотне. За видением последовал голос, который дал Петру поразительный приказ: встань, Петр, заколи и ешь, а после его протеста упрекнул его, сказав: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым. Все откровение Петра, включая полученный приказ и последовавший упрек, повторилось трижды, так что небесный голос обращался к нему шесть раз с одним и тем же основным посланием. В результате этого Петр понял, что чистые и нечистые животные (различие, которое Иисус отменил) (Мк 7:18−19) являлись символом чистых и нечистых, обрезанных и необрезанных людей. Как говорит об этом Рэкэм, «полотно — это церковь», которая будет «содержать в себе все расы и классы без какого бы то ни было различия» [Рэкэм, с. 153.], хотя полное осознание этого пришло к Петру много позже.

Вторым потрясением стало божественное повеление Духа (11−12) пойти вместе с тремя людьми, посланными за ним, чтобы вести его в Кесарию. Ибо произошло это «в тот самый момент» (ПНВ), когда прекратилось видение и у ворот появились люди Корнилия, а Дух велел ему идти с ними, «ни мало не сомневаясь» (12), несмотря на то что они были необрезанными язычниками. Действительно, сии шесть братьев, которые теперь были с Петром в Иерусалиме, тогда сопровождали его из Иоппии в Кесарию (10:23) и были свидетелями тому, что произошло. Вместе с Петром их было семь человек. Уильям Баркли считает это весьма значительным моментом, ибо «по египетскому закону, который евреи знали очень хорошо, для того чтобы полностью подтвердить какие-либо обстоятельства обязательно требовалось семь свидетелей», а «по римскому закону, который они знали так же хорошо, для подтвержден ния важных документов, типа завещания, необходимо было семь печатей» [Баркли, с. 91−92.].

Третьим поразительным проявлением Божьей цели явилась божественная подготовка (13−14). Когда Петр и его спутники вошли в дом к Корнилию, тот рассказал им, как Бог подготовил его к их визиту. Сотнику явился ангел и повелел ему отправить в Иоппию людей за Симоном Петром, которому предстояло принести Корнилию весть о спасении. В своем повествовании Лука не говорит о содержании сообщения, которое Корнилий передал Петру (10:5−6, 22, 32−33), но Петр знал, чего ожидал Корнилий по знаку ангела.

Когда Петр рассказывал в Иерусалимской церкви историю двух откровений, он, должно быть, сам был заново поражен хронологией тех событий. Ибо Бог действовал и в том, и в другом, создавая все необходимые возможности для их встречи, дав каждому из них особое, независимое от другого откровение. Он велел Корнилию в Кесарии послать за Петром в Иоппию, а Петру в Иоппии велел отправиться к Корнилию в Кесарию, совершенным образом синхронизировав эти два события. Хенчен считает, что Лука преувеличивает божественное сверхъестественное вмешательство, что он таким образом «в реальности исключает возможность принятия решений людьми» и превращает послушание веры чуть ли не в «судорожные движения марионеток» [Хенчен, с. 362.]. Но это несправедливо. Здесь совершенно очевидно божественное вмешательство в жизнь и Петра, и Корнилия, но по отношению к ним не было никакой манипуляции, которая бы не принимала в расчет их желания и волю. Напротив, они с полной ответственностью реагировали на то, что слышали и видели, прекрасно осознавая значение происходящего, намеренно выбирая путь повиновения.

Четвертым и последним откровением для Петра явилось божественное действие (15−17). Ибо, когда же начал я говорить, или, лучше (поскольку толкователи Писаний предупреждают нас не воспринимать слишком дословно эту семитскую конструкцию), «когда Петр еще продолжал эту речь» (10:44), сошел на них Дух Святый точно так же, продолжает он, как и на нас вначале. Удивительное сходство этих двух событий поразило его. Он вспомнил, что воскресший Иисус сказал после Своего воскресения (1:5): Иоанн крестил водою, а вы будете крещены Духом Святым. Другими словами, то была языческая Пятидесятница в Кесарии, соответствовавшая иудейской Пятидесятнице в Иерусалиме.

Итак, мы перечислили четыре божественных удара, искусно направленных против расовых предрассудков иудеев и, в частности, Петра: откровение, повеление, подготовка и действие. Все вместе они окончательно подтвердили тот факт, что Бог приветствует вхождение верующих язычников в Свою семью на равных условиях с верующими иудеями. Теперь Петр убедился в этом. Он немедленно пришел к верному заключению, исходя из того, что Бог дал тот же дар Духа язычникам, что и иудеям. Он задал присутствовавшим два риторических вопроса. Первый вопрос прозвучал несколько раньше: «Кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святого Духа?» (10:47). Второй вопрос он адресовал своим критикам в Иерусалиме: «Итак, если Бог дал им такой же дар, как и нам… то кто же я, чтобы мог воспрепятствовать Богу?» (11:17). На эти вопросы ответов нет. Они тем более поразительны, что в обоих имеется почти идентичное греческое выражение, а именно dynatai kolysai (10:47) и dynatos kolysai (11:17), дословно «способный запретить отказать, или предотвратить». Водное крещение не могло быть запрещено уверовавшим из язычников, потому что невозможно запретить Богу сделать то, что Он уже сделал, поскольку Он уже даровал им духовное крещение. Этот аргумент невозможно оспорить. Петр «столкнулся с божественным» [Брюс, «Английский», с. 230.; fait accompli — дело сделано. — Прим. перев.]. Честно говоря, совершить христианское крещение над необрезанными язычниками было смелым и новым шагом, но противиться ему означало бы «встать на пути у Бога» (НАБ).

Как Петр был убежден теми свидетельствами, так теперь в них убедилась и Иерусалимская церковь: Выслушав это, они успокоились (дословно, «хранили молчание») и прославили Бога. Как тонко сказал об этом Брюс, «их критика иссякла; началось их восхваление» [Там же, с. 236.]. Они могли с полным основанием прославить Бога, ибо, как они заключили, видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь (11:18).

6. Уроки в назидание

Лука рассказывает историю об обращении Корнилия с большим мастерством. Но имеет ли эта история непреходящее значение? В сегодняшнем мире нет больше римских сотников, а язычники уже в течение многих столетий являются полноправными членами церкви. Представляет ли это событие какой-нибудь интерес для нас, кроме исторического, и даже антикварного? Да, поскольку оно прямо говорит о некоторых современных вопросах, касающихся церкви, о Святом Духе, нехристианских религиях и Евангелии.

а. Единство церкви

Основной урок, который мы должны извлечь из истории Корнилия — это то, что мы не имеет права проводить какие бы то ни было различия между людьми, потому что Сам Бог не делает никаких различий в Своем новом обществе. Но, как ни трагично, церковь так и не пришла к истине о единстве, или равенстве, своих членов во Христе. Даже сам Петр, несмотря на четырехкратное божественное свидетельство, которое он получил, позже, в Антиохии, допустил серьезный промах, отрекшись от дружбы с уверовавшими язычниками. За это ему пришлось выдержать прямое противостояние Павла (Гал 2:11 и дал.). И даже тогда партия обрезанных продолжала свою пропаганду, в связи с чем пришлось созвать Иерусалимский собор, чтобы разрешить эту проблему (Деян 15). Но даже после этого уродливый грех дискриминации то и дело появлялся в церкви то в форме расизма (предрассудки относительно цвета кожи), национализма («моя страна, будь она права или нет»), племенных — в Африке и кастовых — в Индии предрассудков, социального и культурного снобизма (Иак 2:1 и дал.), а также в форме дискриминации женщин. Дискриминация любого толка недопустима даже в нехристианском обществе; в христианской же общине она является как непристойностью (оскорбляющей человеческое достоинство), так и богохульством (оскорбляющим Бога, Который принимает без дискриминации всех, кто покается и уверует). Как и Петр, мы должны понять, что «Бог нелицеприятен» (10:34).

б. Дар Духа

Лука, чей острый интерес к служению Святого Духа мы уже отмечали, отводит Ему значительное место в истории обращения Корнилия. Такая позиция является живым упреком в адрес тех христиан, которые недооценивают или не видят в сегодняшней жизни действия Святого Духа. Даже если говорение языками, которое стало отличительным признаком как иудейской, так и языческой Пятидесятницы (2:4; 10:46), не является универсальным христианским благословением, Сам Дух является этим великим благословением. Кроме того, эта история предлагает два интересных вопроса тем, кто настаивает на двухступенчатости христианского обращения, поскольку совершенно очевидно, что Лука описывает одномоментное обращение Корнилия, а не его крещение Святым Духом как второй этап после того, как он уверовал. Ибо Петр благовествовал ему, Корнилий, как сказано, покаялся (11:18) и уверовал (15:7, 9). О том, что он испытал, можно сказать так; либо «дар Святого Духа излился» на них, или они «получили Святого Духа», или «Бог дал им такой же дар, как и нам» (10:45, 47; 11:17), либо они были «крещены Духом Святым» (11:16). Фактически, водное крещение Корнилия означало его полное спасение (11:14), которое Бог даровал ему, что включает в себя и прощение грехов, и дар Духа (10:43, 45), как и в день Пятидесятницы (2:38).

в. Статус нехристианских религий

История Корнилия помогает разобраться в вопросе отношения к разнообразным формам общества и дать оценку современным нехристианским религиям. Некоторые утверждают, что эта история стала, «возможно, самым могущественным указанием на то, что Божье спасение является всеобъемлющим действием». Кроме того, в ней содержатся утверждения, которые «являются важным ключом к христианскому пониманию статуса в глазах Бога тех, кто сегодня не является христианином» [«К теологии диалога между различными верованиями». — Towards a Theology for Inter-Faith Dialogue (Anglican Consultative Council, 1984; second edition, 1986), p. 24−25.]. Поэтому нам следует внимательно исследовать это «указание» и этот «ключ».

Лука описывает Корнилия так: «благочестивый» (eusebes и «боящийся Бога», «творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу» (10:2). Позже его собственные слуги сказали, что он «муж добродетельный [dikaios] и боящийся Бога, одобряемый всем народом Иудейским» (10:22), тогда как Петр включает его в число тех, о ком можно сказать: «боящийся Его [Бога] и поступающий по правде» (10:35). Более того, сказано, что Бог был им доволен, ибо ангел сказал ему: «Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом» (10:4, 31). Эта фраза — «милостыни твои» — переводится как mnemosynosy жертвенное слово, употреблявшееся в Септуагинте по отношению к так называемой «жертве… Господу», которая должна была сжигаться (Лев 2:2, 9, 16). Значило ли это, что молитвы и милостыни Корнилия были «приняты в качестве жертвы в глазах Бога» (31, ИБ)? [Некоторые ссылаются на Ис 56:6 и дал. и Мал 1:10−11 как на указание на то, что Бог будет принимать жертвы от язычников. Но в первом тексте «иноплеменниками» считаются те, кто связал себя с Богом, кто любит Его имя и исполняет Его заповеди, а во втором тексте Бог Саваоф отвергает приношения и жертвы Израиля, а вместо этого принимает жертвы тех народов, среди которых «велико будет имя Мое»] Что имел в виду Петр, когда утверждал, что Богу «приятен» (dektos «во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде» (10:35)? Какого рода «приятие» (в тексте стихов 10:4 и 31 — «пришли на память» и «воспомянулись») Богом подразумевается под словом dektos, когда это слово использовано в связи с образом жертвы в 10:4 и 31?

Возможно, dektos подразумевает принятие, которое есть «оправдание», но при условии, что те богобоязненность и праведность, о которых говорится в стихе 35, «не являются качествами, заслуживающими награды, или предпосылкой к получению Божьей благодати, но являются плодами и свидетельством этой благодати». Здесь Петр скорее говорил о верующих, чем о неверующих (как, например, Павел в Рим 2:10). Тогда все дело в том, что Бог принимает любого, кто боится Его и поступает по правде. Не независимо от их веры в Иисуса (ибо они уверовали, а теперь проявляют свою веру в делах), но независимо от их расы и ранга. «Очень важно то, что приемлемое для Бога в одной расе становится приемлемым для Него в любой другой» [Александр, I, с. 409.]. Однако мне кажется более подходящим к данному контексту другое, альтернативное объяснение. Dektos означает не «принятие» в абсолютном смысле оправдания, но «принятие» относительное, потому что в каждом человеке Бог предпочитает праведность неправедности, искренность лживости, а в случае с Корнилием Бог обеспечил ему возможность услышать спасительное Евангелие.

Однако Петр ни в коем случае не хотел сказать, что благочестивый человек из любого народа или любой другой религии («боящийся Бога») и человек праведный («поступающий по правде») могут быть оправданы за свое благочестие и праведность. Кальвин справедливо исключает такую возможность, как «совершенно детское заблуждение» [Кальвин, I, с. 288.]. Это не только противоречит Евангелию Петра, которое Лука очень верно представляет в Деяниях, но и полностью отрицается всей историей обращения Корнилия. Ибо этот благочестивый, богобоязненный, праведный, искренний и щедрый человек все так же нуждался в Благой вести и покаянии (11:18), нуждался в том, чтобы уверовать в Иисуса (15:7). И только тогда Бог Своей благодатью (15:11) дает ему спасение (11:14; 15:11), ниспосылая прощение грехов (10:43), дар Святого Духа (10:45; 15:8) и жизнь (11:18), верою очистив сердца его и всех слушавших в доме его (15:9). Более того, только тогда Корнилий был крещен и таким образом видимо и публично был принят в христианское сообщество.

Итак, было бы неправильно понимать Деяния 10 и 11, полагая, что еще до встречи с Петром Корнилий имел правильные взаимоотношения с Богом, или же был «оправдан». Суть этого рассказа заключается, во-первых, в том, что Бог нелицеприятен (10:34) и не делает различий между расами и национальностями (10:20, 29; 11:12; 15:9), и, во-вторых, в том, что Он давал и дает Тот же Дух всем одинаково — независимо от обрезания, но в зависимости от веры.

г. Сила Благой вести

Итак, Лука рассказал нам об обращениях Савла и Корнилия. Эти два человека существенно отличались друг от друга. Савл был по происхождению иудеем, а Корнилий язычником; в культурном отношении Савл был ученым, а Корнилий солдатом; в религиозном отношении Савл был фанатиком, Корнилий был ищущим Бога. И все же оба были обращены благодатной Божьей силой; оба получили прощение грехов и дар Духа; оба крестилились и вошли в христианскую семью на равных правах Этот факт является явным свидетельством силы и беспристрастности Евангелия Христова, которое до сих пор «есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, Иудею, потом и Еллину» (Рим 1:16).

9. Рост Церкви и оппозиция. 11:19 — 12:24

Лука закончил предыдущую сцену словами «и язычникам дал Бог покаяние в жизнь» (18, ПНВ). Это было заявление эпохального характера, провозглашенное консервативными иудейскими лидерами из Иерусалимской церкви. Как Петр при помощи очевидных свидетельств пришел к убеждению в том, что язычники по воле Бога должны теперь входить в общество искупленных людей, так и критиков Петра убедил его яркий рассказ об имевшихся свидетельствах. Сам Бог положил конец всем спорам тем, что излил Духа Святого на весь дом язычника.

Вхождение язычников в церковь является главной темой повествований в оставшейся части Деяний. С 13 главы автор начнет рассказ о миссионерских подвигах Павла. Но прежде он сделает два отступления, которые перенесут нас от истории обращения первого язычника (через благовестие Петра) к систематической проповеди Евангелия среди них (деятельность Павла). Первое отступление (11:19−30) повествует о расширении церкви на север, что стало возможным благодаря евангельской активности неизвестных миссионеров. Действие происходит в Антиохии, здесь также присутствует Павел, но Варнава пока занимает более значительное положение. Во втором отступлении (12:1−25) рассказывается о разгуле новой антицерковной оппозиции, во главе которой встал царь Ирод Агриппа I, нанося удары апостольской группе. Это действие происходит в Иерусалиме, и Петр занимает в нем центральное место. Фактически, это последняя сцена с участием Петра. Вскоре главную роль будет играть Павел. Иерусалим отойдет на второй план, уступив место главной цели — Риму.

1. Рост: церковь в Антиохии (11:19−30)

Ключевым выражением в конце предыдущего абзаца было «и язычникам дал Бог» (18, ПНВ). Ключевым же выражением в следующем абзаце является фраза «говорили Еллинам» (20, ПНВ). Проповедь благовестия для иудеев не прекращалась, но вскоре должна была начаться широкомасштабная проповедь благовестия для язычников. Как Павел напишет несколько позже (и что постоянно будет повторяться в первых главах послания к Римлянам), Евангелие было предназначено, «во-первых, Иудею, потом и Еллину» (Рим 1:16; Рим 2:9−10; ср.: Рим 3:29; Рим 9:24; Рим 10:12; 1Кор 1:24; 1Кор 12:13; Кол 3:11).

а. Греческая миссия начата неизвестными евангелистами (11:19−21)

Лука написал в Деяниях 8:1, что в результате гонений, последовавших за мученичеством Стефана, «все, кроме Апостолов, рассеялись [diesparesan] по разным местам Иудеи и Самарии». Теперь он снова возвращается к этой теме: Между тем рассеявшиеся (diasparentes) от гонения, бывшего после Стефана, прошли до Финикии и Кипра и Антиохии (19а). В обоих случаях он говорит о рассеявшихся верующих, как о христианской «диаспоре», или о рассеянии. В обоих случаях результат был одним и тем же, то есть, «рассеявшиеся ходили и благовествовали слово» (8:4), или проповедуя слово (19б). В обоих случаях он не называет имен благовествовавших, кроме того, что они не были апостолами (8:1), упоминая по имени лишь Филиппа (8:5 и дал.).

Теперь Лука показывает, что распространение Евангелия за пределы Иудеи происходило в двух направлениях — географическом и культурном. С географической точки зрения, миссия двигалась на север, «по разным местам Иудеи и Самарии» (8:16), до Финикиии, которая теперь является Ливией, острова Кипра и города Антиохии (19). В культурном отношении миссия распространилась от иудеев до язычников. Многие миссионеры в своем продвижении на север несли благовестие, никому не проповедуя слово, кроме Иудеев (19в, НАБ). Были же некоторые из них Кипряне (4:36; Кипр, кстати, являлся родиной Варнавы) и Киринейцы с северо-африканского побережья (может быть, среди них был и «Луций Киринеянин», упомянутый в 13:1?), которые, придя в Антиохию, говорили Еллинам, благовествуя Господа Иисуса (20), провозглашая Иисуса теперь уже не как «Христа», но как «Господа». Более того, их смелое новаторство было обильно благословлено Богом, ибо была рука Господня с ними (Его сила, подтверждавшая Его слово), так что великое число, уверовав, обратилось к Господу (21) в том сочетании покаяния и веры, которое принято называть обращением. Некоторые считают, что Лука сам был одним из этих обращенных, потому что Западный текст приводит стих 26 со словами «собирались мы в церкви», указывая на то, что среди собиравшихся на богослужения людей был Лука, и потому что, согласно традиции, возникшей в конце второго века, считается, что Лука был родом из Антиохии.

Однако правда ли, что эти «отважные души» [Брюс, «Английский», с. 238.] благовествовали в Антиохии не только еллинистам, то есть иудеям, говорившим по-гречески, но и грекам, язычникам? Этот вопрос долгое время занимал умы ученых. Несколько более надежный текст в стихе 20 читается не Hellenas, «Еллины», т.е. «греки», но Hellenistas, «Еллинисты».

Так кто же они? Само слово Hellenistes не говорит нам ни о чем, потому что «такого слова не найдено ни в предыдущей греческой литературе, ни в эллинской или иудейской литературе», как пишет доктор Брюс Мецгер, а «в Новом Завете оно встречается только здесь и в стихах 6:1 и 9:29». Можно с уверенностью сказать только, что «это похоже на новую формацию из hellenizein, «говорить по-гречески», или «жить, как греки» [Мецгер, с. 386.], и, таким образом, это слово лишь указывает на культуру интересующих нас людей, но не на их национальность.

Если же значение самого слова неясно, тогда вопрос должен решиться с помощью контекста. Но даже контекст не может дать ясного ответа. Некоторые ученые утверждают, что контраст между выражением «никому… кроме Иудеев» (19) и «говорили Еллинам» (20) вполне разрешает вопрос. Нет ничего особенного в том, что слово проповедовалось грекоязычным иудеям, потому что так было с самого начала. Такая ситуация не потребовала бы расследования со стороны Иерусалима. Поэтому, заключают они, в этом контексте следует понимать (как понимали многие отцы церкви) слово Hellenistas, как синоним слова Hellenas, что переводится, как «греки», или «язычники» (НАБ, 1961 г. издания).

Однако другие исследователи указывают на то, что если узкий смысловой фон вполне ясен (контраст в стихах 19−20 между «никому, кроме Иудеев» и «говорили Еллинам»), то никак не ясен более широкий контекст. Представить дело так, будто анонимные евангелисты первые начали в Антиохии полномасштабную миссионерскую деятельность среди язычников, будет совершенным анахронизмом, поскольку Лука рассказывает об этой новаторской деятельности Павла в главе 13 Деяний в повествовании о его первом миссионерском путешествии. Сомнительно, чтобы он хотел предвосхитить те события, рассказав о них в этой главе (Деян 11).

Поскольку и в словах, и контексте имеются неясности, следует искать компромиссного решения между грекоязычными иудеями, с одной стороны, и полными язычниками, с другой. С лингвистической точки зрения мы можем быть совершенно уверены, что Hellenistas обозначает людей, чей язык и культура являются греческими; слово не определяет их этнической принадлежности, «они могут быть иудеями, римлянами и кем угодно, кроме греков» [Там же, с. 388.]. Совсем не обязательно, чтобы это был иудей. Согласно контексту, как полагает Ричард Лонгнекер, Hellenistas действительно были язычниками, но язычниками, «имевшими какое-то отношение к иудаизму». Возможно, они были «богобоязненными» или «чтущими Бога» язычниками. Он приходит к выводу, «что Лука не рассматривал греков (Еллинов) в стихе 20 как полных язычников, не подверженных влиянию иудаизма, и не считал, что христианское благовестие Еллинам сводит на нет уникальность и первопроходческий характер миссионерской политики Павла» [Лонгнекер, «Деяния», с. 400−401.]. Напротив, Hellenistas «следует понимать в более широком смысле как «греко-язычных людей», имея в виду, таким образом, смешанное население Антиохии, что противопоставляется Joudaioi («Иудеи») в стихе 19» [Мецгер, с. 388−389.]. Из Деяний 15:1, Послания к Гал 2:11 и далее становится ясным, что в Антиохийской церкви иудеи и язычники, обрезанные и необрезанные, в то время радовались совместному общению друг с другом и делили общий стол.

Итак, в Антиохии, говорит нам Лука, возникло новое общество (20). Трудно представить более подходящее место в качестве первой интернациональной церковной общины и отправной точки для распространения христианской миссии по всему миру. Город был основан в 300 г. до Р. X. Селевком Никатором, одним из генералов Александра Великого. Он назвал город Антиохией в честь своего отца Антиоха, а его порт, в пятнадцати милях к западу по судоходной реке Оронт, назвал в свою честь Селевкией. Многие годы, благодаря своим великолепным зданиям, город был известен как «Антиохия Прекрасная», а в дни Луки он был знаменит своими длинными мощеными бульварами, проложенными с севера на юг; с обеих сторон они были окаймлены двойной стеной деревьев и фонтанов и украшены колоннадой. Хотя город был основан греками, его население, насчитывавшее по крайней мере 500 000 человек, было чрезвычайно разнообразным. В нем проживала большая колония евреев, привлеченная предложенным Селевком равноправным гражданством, там были восточные народы из Персии, Индии и даже Китая, своим присутствием давшие городу еще одно название — «Царица Востока». Поскольку при Помпее в 64 г. до Р. X. город был поглощен Римской империей и стал столицей ее императорской провинции Сирии (в состав которой позже вошла Киликия), в числе ее жителей были и латиняне. Таким образом, греки, иудеи, восточный народ и римские граждане сформировали смешанное население того города, о котором Иосиф сказал, что он «занимает бесспорно третье место среди городов римского мира» после Рима и Александрии [Иосиф, «Войны», Ш.2.4.].

б. Греческая миссия получает одобрение Варнавы (11:22−24)

Дошел слух о сем до церкви Иерусалимской, то есть, новости об обращениях достигли Иерусалима так же, как ранее там услышали, что «Самаряне приняли слово Божие» (8:14) и «язычники [т. е. Корнилий и его домочадцы] приняли слово Божие» тоже (11:1). Лука намекает на то, что в Иерусалиме захотели удостовериться сами, что все в порядке, и, кроме того, помочь в назидании новых обращенных в этой молодой, многонациональной церкви. Однако на этот раз они не стали посылать Апостола. Вместо него, они поручили Варнаве идти в Антиохию (22). Баркли называет его «человеком с самым большим сердцем в церкви» [Баркли, с. 95.], о котором говорили, что он совершенно оправдывал свое имя «сын утешения» (4:36). Он, прибыв в Антиохию и увидев благодать Божию в жизни обращенных и в их новой интернациональной общине, во-первых, возрадовался, предположительно выражая свою радость в хвале Господу, и, во-вторых, убеждал всех держаться Господа искренним сердцем (23). Он убеждал их твердо держаться веры и быть чистосердечными. Христианский характер Варнавы произвел сильное впечатление на Луку, и он объяснял эффективное служение Варнавы именно его характером, ибо (очень жаль, что НИВ не переводит этот союз hoti) он был муж добрый и исполненный Духа Святого и веры. Неудивительно, что приложилось довольно народа к Господу (24).

Глагол «приложились», «присоединились» в стихе 24 и в других (prostiphemi стал для Луки почти специальным термином для обозначения роста церкви. Он дважды употребляет его, говоря о дне Пятидесятницы. Сначала — о трех тысячах, которые «присоединились в тот день» (2:41), а затем о том, что «Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (2:47). Далее он напишет, что «верующих же более и более присоединялось к Господу» (5:14), тогда как в Сирийской Антиохии «приложилось довольно народа к Господу» (11:24). Так, использование глагола prostiphemi привело знаменитого голландского богослова Авраама Купера (Abraham Kuyper) к предположению, что слово «prosthetics» означает миссионерство (хотя сегодня оно применяется к хирургическим операциям по пересадке конечностей и внутренних органов), поскольку оно относится к расширению церкви путем прибавления к ней новых членов. Герман Бавинк, однако, не считает этот термин подходящим, потому что в Новом Завете новых членов к церкви присоединяет Сам Господь (2:47), а не миссионеры [См.: Дж. X. Бавинк, «Введение в миссионерскую науку». — J. H. Bavinck, An Introduction to the Science of Missions, 1954 r.]. Мы можем лишь добавить, что присоединение происходит не только к церкви, но и к Господу (11:24). Когда мы видим, что «Господь прилагается к Господу», когда Он является объектом и исполнителем, источником и целью процесса благовестия, нам следует покаяться в своем эгоцентризме и самонадеянности по отношению к концепциям христианской миссии.

в. Греческая миссия укрепляется Савлом (11:25−26)

Потом Варнава пошел в Тарс искать Савла (25), потому что Тарс был родным городом Савла и туда его отправили иерусалимские верующие, когда ему угрожала опасность (9:28−30). Это было за восемь или девять лет до описываемых событий. Чем Павел занимался все это время, мы не знаем, хотя в своих посланиях к Галатам он, похоже, говорит, что в то время проповедовал в Сирии и Киликии (Гал 1:21 и дал.). Некоторые толкователи предполагают, что именно в этот период он сильно пострадал от преследований, о которых говорил позже (2Кор 11:23 и дал.), и был отвергнут собственной семьей (Флп 3:8).

Нельзя не восхищаться талантом стратега и смирением Варнавы в его желании разделить свое служение с Савлом. Он должен был знать о призвании Савла стать Апостолом язычников (9:15, 27) и, возможно, именно обращение язычников в Антиохии заставило вспомнить о Савле. Как бы то ни было, Варнава… нашед его, привел в Антиохию. И затем целый год собирались они в церкви, чьи члены был молодыми и неопытными верующими, и учили немалое число людей (26а).

Они, по-видимому, говорили новообращенным о Христе, о значении Его жизни, смерти, воскресения, вознесения, дара Духа, о настоящем Его правлении и будущем пришествии. Благодаря тому, что имя «Христос» не сходило с их уст, ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами (26б). До сих пор Лука называл их «учениками» (6:1), «святыми» (9:13), «братьями» (1:16; 9:30), «верующими» (10:45), «спасаемыми» (2:47) и «последующими сему учению» (9:2). Скорее всего, неверующая публика Антиохии, известная своим остроумием и любовью к прозвищам, предположив, что «Христос» больше имя собственное, чем титул (Христос или Мессия), изобрела этот эпитет Christianoi. Это слово, видимо, звучало в их устах скорее фамильярно и шутливо, чем насмешливо. Поначалу, впрочем, это определение не прижилось, поскольку в Новом Завете оно встречается лишь дважды (Деяния 26:28 и 1Петра 4:16) и просто подчеркивает христоцентричный характер этого учения. Поскольку словообразование имело сходство с образованием Herodianoi (иродиане) и Kaisarianoi (люди цезаря), оно выделяло учеников из среды остальных людей как последователей и слуг Христа.

г. Греческая миссия подтверждает свою веру делами (11:27−30)

В те дни, говорит Лука, пришли из Иерусалима в Антиохию пророки (27). И один из них, по имени Агав, встав предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод (oikoumene, в этом стихе «вселенная», или «обитаемая земля» всегда рассматривалась как нечто, соответствующее империи). Лука прибавляет в своем повествовании: который и был при кесаре Клавдии (28). Клавдий правил с 41 по 54 гг., но историки не отметили «свирепого и всемирного голода» (НАБ) в тот период. Поэтому Ф. Ф. Брюс предлагает более общее выражение «серьезные трудности с обеспечением продовольствием» (АВ), прибавляя, что этот период «действительно был отмечен повторявшимся неурожаем и сильным голодом в различных частях империи» [Брюс, «Греческий», с. 239; «Английский», с. 243.]. Иосиф, например, писал о «большом голоде» в Иудее во время правления Клавдия, так что «многие жители умирали от недостатка в съестных припасах», хотя царица Елена [Царица Адиабены. — Прим. перев.] покупала и раздавала населению Иудеи огромное количество хлеба и сушеных фиников [Иосиф, «Древности», ХХ.2.5−6; ср.: ХХ.5.2.].

Автора, однако, более волнует не исполнение пророчества Агава, а решение Антиохийской церкви. Ибо тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братиям, живущим в Иудее (29). Более того, их решение было приведено в действие. Они так и сделали, пославши собранное к пресвитерам чрез Варнаву и Савла (30), которые, послужив проповедниками и учителями, теперь рады были послужить в качестве социальных работников.

Второй визит Савла в Иерусалим, о котором рассказывает Лука, является (хотя не все ученые соглашаются с этим) тем вторым визитом Павла, о котором он сам упоминает в послании к Гал 2:1−10. Сходство поразительное. Он пишет, что отправился туда «с Варнавою», что ходил «по откровению» (т. е. по пророчеству Агава), что руководители назидали их, «чтобы мы помнили нищих», что «и старался я исполнять в точности», то есть в облегчении участи голодающих.

Естественно будет спросить, почему Иерусалимская церковь была настолько бедной, что ей потребовалась эта помощь. Может быть, причиной тому явилась их чрезвычайная щедрость, описанная Лукой в Деяниях 2 и 4? Как бы то ни было, теперь пришла очередь Антиохийской церкви проявить щедрость. Они послали, каждый по достатку своему (ср.: 2Кор 8:3), точно так же, как раньше иерусалимские верующие распределяли материальную помощь, «смотря по нужде каждого» (2:45; 4:35). Меня всегда интересовало, знал ли Маркс эти два отрывка, не отметил ли их в своем уме. Ибо в своей знаменитой «Критике Готской программы» (1875 год), критике объединенной политики двух движений германского социализма, он призвал их к более радикальным действиям, чтобы общество могло «написать на своих знаменах: от каждого по способностям, каждому по потребностям» [«Карл Маркс: Избранное», ред. Давид Маклеллан. — Karl Marx: Selected Writing, ed. David McLellan (OUP), p. 564−569.].

Какими бы ни были наши политические и экономические убеждения, такое умение свести воедино возможности, с одной стороны, и потребности, с другой, относится к области чисто библейских принципов. Эти принципы и должны руководить семьей Божьей. Не случайно иерусалимские получатели антиохийской помощи названы «братиями» (29). Но еще важнее то, что это братство, или семья, включает в себя и еврейских, и языческих верующих и что их братство было утверждено конкретными взаимоотношениями между этими двумя церквами. Иерусалимская церковь отправила в Антиохию Варнаву; теперь церковь в Антиохии отправила Варнаву с Савлом обратно в Иерусалим с пожертвованиями. Эта помощь голодающим предвосхитила тот сбор, который позже организует Павел, когда благополучные греческие церкви Македонии и Ахайи внесут свой вклад в помощь нуждающимся церквам Иудеи (2Кор 8−9). Эта помощь имела большое значение для Павла. Она символизировала собой их иудео-языческую солидарность во Христе, «ибо если язычники сделались участниками в их духовном, то должны и им послужить в телесном» (Рим 15:27).

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Джона Стотта на Деяния апостолов, 11 глава. Библия говорит сегодня.

ПОДДЕРЖИТЕ НАС

Деяния 11 глава в переводах:
Деяния 11 глава, комментарии:
  1. Новой Женевской Библии
  2. Толкование Мэтью Генри
  3. Комментарии МакДональда
  4. Толковая Библия Лопухина
  5. Комментарии Баркли
  6. Комментарии Жана Кальвина
  7. Толкования Августина
  8. Толкование Иоанна Златоуста
  9. Толкование Феофилакта Болгарского
  10. Новый Библейский Комментарий
  11. Лингвистический. Роджерс
  12. Комментарии Давида Стерна
  13. Библия говорит сегодня
  14. Комментарии Скоуфилда


2007–2024. Сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите нам: bible-man@mail.ru.