IV. Видения судов Господних (7:1 — 9:10)
В главе 7 Амос приступает к описанию последствий грядущего суда. В пяти видениях, следовавших друг за другом (7:1, 4, 7; 8:1; 9:1), пророку явлены были картины опустошения земли, разрушения всех домов на ней, гибели людей.
А. Видение саранчи (7:1−3)
Ам 7:1. В первом видении открыто было Амосу нашествие саранчи. Оно по воле Бога (Он создал саранчу) случилось в самое «чувствительное» для народа время года. Вот, с горестным изумлением говорит пророк, в начале произрастания травы после поздних (весенних) дождей (правильнее читать так!) произошло это. Очень важно следующее за этим «уточнение»: и это была трава после царского покоса.
Дело в том, что царь имел право на сбор первой травы (для нужд армии; 3Цар 18:5). Так что названное здесь «поздней травой» было зеленью, выросшей вторично. После этого наступала летняя засуха, и вырасти уже ничего не могло. Уничтожение поздней травы саранчой означало таким образом одно: массовый голод.
Для жителей древнего Востока появление саранчи было одним из худших бедствий. Они могли лишь с отчаянием взирать на то, как полчища прожорливых тварей уничтожают их поля: против этого врага они были бессильны. В сознании израильтян смысл этого бедствия усугублялся тем, что они воспринимали его как действие гнева Божьего — в наказание за нарушение ими завета с Господом (Втор 28:38, 42; сравните с Ам 4:9; Иоиль 1:1−7).
Ам 7:2. Сознавая, что пока это только видение, и что если оно станет реальностью, народ погибнет, Амос молит Господа о пощаде. Ведь Израиль, который в неразумной гордыне своей вообразил, что неуязвим (особенно в дни процветания страны при Иеровоаме 2-ом), в сущности слаб и беспомощен. Да, это народ, не способный к раскаянию, и грехи его превзошли всякую меру, но сердце пророка разрывается от жалости к нему. Молитвенный вопль срывается с уст его: как устоит Иаков? он очень мал.
Ам 7:3. Своей молитвой Амос отвел от Израиля угрозу нашествия саранчи. Слово пожалел в данном контексте означает именно и только это; оно не говорит о прощении Господом глубоко виновного перед Ним народа.
Б. Видение всепожирающего огня (7:4−6)
Ам 7:4. Во втором видении пророку предстает наказание Израиля огнем. Евр слова, переведенные как «великая пучина», в этом контексте означают подземные воды, которые по представлениям древних евреев, питали все источники и реки (Быт 7:11; 49:25; Втор 33:13). Речь здесь следовательно идет о страшной засухе, иссушившей и подземные виды. Беспримерный солнечный жар (огонь) пожрал и часть земли — тут о гибельном действии засухи на поверхности, так сказать, какой-то части израильской территории.
Ам 7:5−6. В полном отчаянии от увиденного им, Амос снова взмолился «остановить» и эту казнь. И во второй раз «пожалел Господь о том»: не «огнем» (засухой) совершит Он суд над мятежным Своим народом!
В. Видение отвеса (7:7−17)
I. СОБСТВЕННО ВИДЕНИЕ (7:7−9)
И вот в третий раз предстает пророку видение суда. На этот раз «приговор обжалованию не подлежит».
Ам 7:7−9. Свинцовый отвес как строительный инструмент представлял собой шнур (веревку) со свинцовым грузом на конце. С его помощью измерялась прямизна стен («не криво ли» они стоят). Можно предположить, что здесь это образ «соответствования» народа положениям и требованиям закона (сравните с Ис 28:17). Получив «отрицательный результат», Господь-Строитель «доводит его до сведения» Амоса и предупреждает мольбу с его стороны: не буду более прощать Израилю. Суд — в форме, избранной Господом, — на этот раз совершится.
Пророк узнает о грядущем военном опустошении. Не случайно в первую очередь Бог говорит ему об уничтожении местных языческих культов («жертвенных высот» и святилищ): они ведь источник и средоточие всяческого беззакония в Израиле. «Поражены» будут, однако, не только религиозные, но и политические структуры Северного царства: и восстану с мечем против дома Иеровоамова, слышит Амос слова Господа. Исаковы — служит здесь для обозначения того, что принадлежит Северному царству (сравните с аналогичным употреблением слов «Иаков» в 3:13, к примеру, и «Иосиф» («Иосифов») в 5:6, 15; 6:6).
2. АМАСИЯ ПРОТИВ АМОСА; ОТВЕТ АМОСА АМАСИИ (7:10−17)
Из стиха 10 следует, что эти свои речи пророк произносил в Вефиле — вероятно, перед множеством народа, собравшегося на какой-то праздник. Судя по тексту, на изложение Амосом третьего его видения последовала гневная реакция вефильского священника Амасии: он послал к царю Иеровоаму с жалобой на пророка, «возмущающего» народ. Защищая интересы царя, он, прежде всего, конечно, заботился об интересах священнического сословия в Вефиле, т. е. о своих собственных: ведь «разрушением» Амос в первую очередь грозил культу, который обслуживали он и его собратья.
Присутствующая в стихах 7−8 аллегория отвеса приложима к этим двум историческим персонажам: к Амосу и к Амасии. Первый, слушавший голос Господа, соответствовал Его «прямой линии», второй явно отклонялся от нее.
Ам 7:10−13. Не известно, как реагировал Иеровоам II на донос Амасии. Может быть, уверенный в своей силе, не придал ему значения. Тогда Амасия своей властью изгнал пророка из Вефиля (стих 13).
Напомним, что Вефиль был местом одного из двух государственных святилищ (фраза святыня царя и дом царский подразумевает именно это; стих 13), учрежденных еще Иеровоамом 1-ым, когда в 931 году до Р. Х. он отпал от дома Давидова (3Цар 12:26−33). С целью объединить 10 колен Израилевых под своим правлением Иеровоам I построил новое святилище и создал «дубликат» той религии, центром которой был Иерусалим. Иеровоам учредил культ золотого тельца в Вефиле (и в Дане); все атрибуты вефильского культа — жертвенники, священство, празднества (и прежде всего сам культ) — должны были содействовать стабильности его царства, получившего название Северное, и свидетельствовать о его «надежности»
Политическая значимость святилища в Вефиле со временем возрастала, и в дни Амоса, будучи местом богопоклонения царя Иеровоама 2-го, оно несомненно являлось религиозным символом политической лояльности Северному царству как таковому. Если все преданные «дому Давидову», который «включал в себя» Иуду и его потомков (в первую очередь), тянулись к храму в Иерусалиме (столице Южного царства), то существование святилища в Вефиле предполагало: Бог, наряду с Южным царством, «одобряет и поддерживает» царство Северное.
Осуждение «северного святилища» означало следовательно попытку подорвать основы Израильского царства. Потому-то Амасия, который был, по-видимому, главным священником в Вефиле, услышав «зажигательные речи» Амоса против религиозного культа, который он «представлял», и против царской династии (стих 9), не захотел терпеть их (стих 10).
Естественно, Амасия не захотел признать и того, что пророчество Амоса — от Бога. Для него он был не более чем «политическим агитатором», нарушителем общественного спокойствия. Примечательно, что посланным им к Иеровоаму он повелел сказать: Ибо так говорит Амос (не Бог, стихи 10−11. Самые слова Амоса он «договаривает» за него, приписывая пророку то (стих 11), что до определенного момента (стих 9 сравните со стихом 17) им сказано не было (об изгнании Израиля из его земли; сравните со стихом 17, а также с 4:3; 5:5, 27; 6:7); о гибели Иеровоама пророк не говорил вообще.
Видимо, не дождавшись «должной реакции» со стороны царя, Амасия сам изгоняет Амоса из Вефиля: иди назад в свою Иудею, кричит он. По всему чувствуется, что его обращение к Амосу: «ты, провидец!» («провидцами» или «прозорливцами» называли пророков; 1Цар 9:9; 2Цар 24:11; Ис 29:10) прозвучало иронически.
Пророчествуй у себя дома (в Иудее) и там ешь хлеб свой, гнал вефильский священник Амоса. Он, следовательно, принял его за «профессионального предсказателя» — из тех, что зарабатывали своими пророчествами на хлеб насущный (сравните с Мих 3:5, 11, а также с Иез 13:17−20, где Иезекииль говорит о «пророчицах, бесславящих Бога за горсти ячменя и куски хлеба»).
Ам 7:14−15. Амос отвечает вефильскому священнику, что «профессиональным пророком» не является и никогда не принадлежал к «пророческому сословию» (точнее, к «школе»; в древнем Израиле пророки, которые возглавляли такие школы, назывались «отцами» — отсюда выражение «сын пророческий»; 4Цар 2:1−15; 4:1, 38; 5:22; 6:1−7; 9:1). Толкование на последнюю фразу в стихе 14 во Вступлении к книге, в разделе «Пророк».
Амос объявляет Амасии, что пришел в Израиль по воле Божией, ибо это Господь взял его от овец и повелел: иди, пророчествуй к народу Моему Израилю.
Ам 7:16−17. Амасия же, который изгоняет его, Амоса, из Израиля, противостал воле Господа, и за это горькая участь постигнет его и весь его дом. В этой части пророчества Амос уже недвусмысленно говорит об изгнании, предстоящем Израилю, которое разделит и Амасия: умереть ему придется в плену у язычников (в земле нечистой).
Разделение Северного царства межевою вервью понимают как разделение его — после победы над ним Ассирии — между чужеземцами (4Цар 17:24; Иер 6:12). Пророчество Амоса частично могло осуществиться уже в 734 г. до Р. Х., когда Тиглатпалассар отвел в плен в Ассирию часть жителей Северного царства. Среди пленных уже тогда мог находиться священник Амасия.
