Библия » Библия говорит сегодня

1 послание Иоанна 5 глава

16. Вера – ключ к победе. 1Иоанна 5:1-5

Поднимаясь вслед за Апостолом Иоанном по лестнице истинной веры, мы снова и снова встречаемся с хорошо знакомыми и любимыми темами. Перспектива, открывающаяся перед нами по мере подъема на каждую следующую ступеньку, все время меняется, но неизменным остается одно – переплетаясь между собой, безграничные и прекрасные темы истины и любви, веры и связанного с ней поведения уводят нас за собой все выше и выше. Эта пятая, последняя часть Послания не является исключением, в особенности по мере приближения к тому, что послужило главным побудительным мотивом и основной целью, ради которой он писал свое Послание. «Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что… имеете жизнь вечную» (5:13). Но здесь, в начале главы, Иоанн употребляет слово, с которым мы до сих пор не сталкивались – pistis, переведенное как вера. Это может показаться странным, но больше оно как существительное ни разу не встречается ни в Послании, ни даже в Евангелии от Иоанна, хотя образованная от него глагольная форма, переводимая как «верить» (pisteuo), используется неоднократно.

В этих стихах внимание сосредоточивается на природе христианской веры и на доказательствах того, что она присутствует в жизни тех, кто считает себя верующим. Конечно, эти доказательства самым тесным образом связаны с теми основаниями нашей уверенности, которые Иоанн излагает в главе 4, и в особенности с необходимостью любить. Действительно, стих 1 объединяет две главные составные части христианства, которые постоянно упоминаются на протяжении всего Нового Завета – веру и любовь. Иоанн определяет суть веры как признание того факта, что Иисус есть Христос, считая это обязательным условием нового рождения (ст. 1а). Сделав это, Иоанн сразу же переходит к тому, что единственной формой, в которой истинная вера может быть проявлена и существование ее доказано, является любовь к Богу и Его детям (стих 16). Для Апостолов эти две составляющие христианской веры так же неразделимы, как две стороны одной монеты. Вера, не ведущая к любви, бессмысленна; любовь, не основанная на вере, бессильна.

Иоанн не единственный, кто ставит знак равенства между этими духовными категориями. Читатели Посланий Нового Завета, написанных Павлом, хорошо знакомы с критерием, который этот Апостол постоянно применяет для определения искренности в приверженности к христианскому вероисповеданию со стороны членов тех церквей, которым адресованы его Послания. «Посему и я, услышав о вашей вере во Христа Иисуса и о любви ко всем святым, непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих» (Еф 1:15-16). Обращаясь к колоссянам, он пишет: «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благодарим Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, всегда молясь о вас, услышавши о вере вашей во Христа Иисуса и о любви ко всем святым» (Кол 1:3-4).

И вновь, обращаясь к фессалоникийцам: «Непрестанно памятуя ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа…» (1Фес 1:3). Прекрасный критерий христианской приверженности предлагает Петр, указывая точно такие же признаки ее в своем Послании, адресованном к церковным общинам, разбросанным по всей Малой Азии: «… вера ваша в… явление Иисуса Христа, Которого не видевши любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною…» (1Пет 1:8). Для христиан Нового Завета ни вера, ни любовь не были необязательными или лишними; они воспринимали их как две опоры, без любой из которых здание подлинного христианства не может устоять.

1. Природа веры

Еще раз Иоанн прибегает к определению всякий, как он уже неоднократно делал в этом Послании (см. 2:29; 3:3-4; 4:2-3,7). Это слово обозначает тех, кто удовлетворяет определенному условию (в данном случае, тех, кто верит, что Иисус есть Христос), исключая всех остальных. Оно может быть отнесено ко всем, чья убежденность как подлинных христиан неуклонно возрастает, и ни в коем случае не применимо по отношению к тому, кто «не дверью входит во двор овечий» (Ин 10:1-9), то есть пытается приблизиться к Богу не через Христа.

Как всегда, Библия делает ударение на объекте веры, а не на субъективных переживаниях верующего. Живя в обществе, охваченном экзистенциализмом, мы с трудом можем согласиться с таким подходом. Существует широко распространенное недоверие к тому, что принято называть «историческим фактом». Как можем мы с уверенностью утверждать что-либо о прошлом? Единственное, что нам дано – это смотреть на события и исторические фигуры прошлого сквозь очки нашей современной культуры и давать им более или менее приемлемое толкование, стараясь понять, что и как происходило. Мы можем лишь верить, что хотя бы основные утверждения, касающиеся прошлого, верны, но даже в этом случае такое отношение будет лишь актом нашей личной веры: «Этот взгляд на происшедшее, с моей точки зрения, имеет смысл, следовательно, он приемлем для меня». Так мы думаем или, по крайней мере, говорим. Конечно, такой подход в какой-то степени аналогичен идее о том, что нет никаких нравственных абсолютов, существующих независимо от нас. Они могут существовать только в том случае, если прежде мы своим разумом допустим их существование. Но отсюда неизбежно вытекает, что прекрасное для одного человека, для другого допустимо лишь ценой определенного принуждения или даже вовсе неприемлемо. Нет ничего, что было бы хорошо или плохо само по себе; существует только наше мнение, относящее каждое явление к той или иной категории.

При таком подходе я свободен верить в то, что могу поступать так, как мне хочется, в достаточно широких рамках терпимости, но я не могу требовать, чтобы и вы верили в это. Я не могу сказать вам: «Вот это – Истина», поскольку не существует никакой нравственной идеи, которая заставила бы в это поверить. Таким образом, мы полностью предоставлены самим себе и можем верить во что-то или не верить вообще ни во что. И если не существует никакой основной идеи, в которую можно верить (ни в «кого-то», ни даже во «что-то»), тогда каждый из нас свободен решать, есть ли какой-либо смысл в его жизни. Больше ста лет назад Роберт Льюис Стивенсон, как бы предчувствуя эти реалии надвигающегося двадцатого века, сказал: «Основное в путешествии – не цель, а сама дорога». Главное – ехать, неважно – куда.

Вот в таком культурном вакууме звучит недвусмысленное заявление Иоанна. Иногда мы встречаем людей, которые говорят: «Хотелось бы мне иметь веру». Во что? Это для них неважно. Они – истинные дети своей культуры. Они надеются, что переживание (любое переживание) придаст хоть какой-то смысл и цель их существованию. Но это не та «вера», о которой говорят авторы Нового Завета. «Вера наша» (ст. 4), иначе говоря, христианская вера имеет вполне определенное содержание, которое ни в какой степени не может быть изменено. Соединив вместе первую часть стиха 1 и последнюю часть стиха 5, мы увидим, в чем она состоит. Христиане верят в то, что Иисус есть Христос, Сын Божий. Это не просто один из пунктов нашей веры, это – сама вера. Вера – единственное, что делает человека христианином. Нужно полностью отдать себе отчет в том, что человек может высказывать самые разные соображения по поводу своей веры и придерживаться каких угодно позиций, но если он не верит в то, что Иисус есть Сын Божий, считать себя рожденным от Бога и называться христианином он не имеет права.

С самого начала, с момента возникновения церкви в день Пятидесятницы, именно таков был смысл веры самих Апостолов и об этом же они писали в своих Евангелиях: «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян 2:36). Пожалуй, лучше всего подводит итог сказанному Пламмер: «Верить в то, что Иисус есть Христос, – значит верить, что Некто, известный как человек, выполнил определенное Божественное поручение; что Тот, Кто был рожден, а впоследствии распят – Помазанный, Мессия Израиля, Спаситель мира. Верить в это, ~ значит принимать и Ветхий, и Новый Заветы; верить в то, что Иисус – Тот, Кем Себя провозглашал, Единственный, Кто равен Своему Отцу. Все эти утверждения требуют от каждого верующего полного отказа от самого себя ради Него» [ламмер, с 110]. На протяжении всего Послания, высказывая какую-либо мысль, Иоанн тут же разъясняет нам, что именно он имеет в виду. Верить во Христа – значит верить в Его Божественность (1:1-3), в то, что Его смерть способна очистить нас от греха (1:7) и отвратить праведный гнев святого Бога (2:2). Это значит верить, что наивысшей мерой любви Бога к нам является крест, через который прошел Христос (4:9-10), и что вечная жизнь ожидает нас только благодаря единению с Богом, основанном на вере, а это единение, в свою очередь, – следствие Его благодати, являющейся неотъемлемой частью веры (5:11-12).

Современные люди уверены только в том, что нельзя быть ни в чем уверенным. Вот почему убедить их, что исторический Иисус и есть Христос веры, представляется нелегкой задачей. И с этой точки зрения особое значение имеет форма глаголов, используемых в стихе 1. Иоанн, говоря о вере, не утверждает, что мы должны верить вопреки надежде; напротив, он все время подчеркивает, что наша вера основывается именно на том, что мы имеем жизнь вечную. Можно ли сказанное отнести к людям сегодняшнего дня? Стих 1 говорит нам, что всякий верующий (настоящее время) от Бога рожден (действие, совершившееся в прошлом, последствия которого распространяются на каждого христианина и в настоящее время). Но, несомненно, за этими словами стоит нечто большее. Иоанн хочет также объяснить нам, что если человек уверует в то, что Иисус есть Христос, он рождается заново. При таком прочтении этого стиха следует, что именно Бог является инициатором нашего нового рождения и нашего спасения, и вера, с одной стороны, Его дар нам, а с другой, – первый явно проявивший себя признак новой жизни, начинающейся, когда новообращенный христианин признает, что Иисус есть Христос.

Можно с уверенностью утверждать, что это именно то, о чем говорит Павел в Послании к Ефесянам в главе 2. Отметив, что люди, мертвые по своим «преступлениям и грехам», не способны спасти себя сами, Павел заявляет: «Бог … нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом… ибо благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар» (ст. 4-5,8). Если это так, тогда, действительно, наше спасение с самого начала было делом Бога. Итак, мы продолжаем являть собой пример людей, откликнувшихся на призыв Апостолов (покаяться, уверовать и проповедовать Евангелие, обращаясь к нашим современникам), но при этом отдаем себе полный отчет в том, что окружены духовно мертвыми людьми, какими совсем недавно были мы сами. Мы не призываем наших слушателей мобилизовать все свои природные способности для того, чтобы уверовать во Христа и, следовательно, стать от Бога рожденными. Только Сам Бог может вдохнуть в нас жизнь, имеется ли в виду наше естественное рождение или новая жизнь во Христе.

Одной из самых ярких иллюстраций к сказанному является рассказ Иоанна о воскрешении Лазаря, который мы находим в главе 11 написанного им Евангелия. Человек, который уже четыре дня лежал в могиле, вышел оттуда, услышав приказание Господа Иисуса. «Он [Иисус] воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон» (Ин 11:43). На первый взгляд, такое поведение Иисуса кажется, мягко говоря, странным. Как может умерший человек услышать голос, пусть даже громкий? Равным образом, как могут духовно мертвые люди откликнуться на призыв Евангелия покаяться и уверовать? Секрет в том, Кто говорит и какой силой обладает Его слово. Точно так же, как Бог с помощью слова создал свет (Быт 1:3), Он способен возродить духовно умершего грешника и привести его к новому рождению одной лишь силой Своего слова. Вот что такое Слово, дающее жизнь и воскрешающее духовно мертвых. И первым доказательством того, что возрождение совершилось, является вера новообращенного христианина в то, что Иисус есть Христос.

Вот почему Библия утверждает, что Слово истины, Евангелие, всегда является действующей силой новой жизни. Поэтому же Павел внушает римлянам: «Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим 10:17). Иначе говоря, если верно утверждение, что Иисус есть Сын Божий, то верно и то, что Бог возрождает нас и преподносит нам дар спасительной веры. Ибо, как сказал Сам Иисус: «Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут» (Ин 5:25). Чарлз Уэсли подводит итог сказанному с характерным для него тонким пониманием:

Он говорит, и, слыша Его голос,

Умерший снова оживает.

Печаль уходит, радостью сменяясь,

Бедняк смиренный веру обретает [Песни для тысячи языков, Чарлз Уэсли, (1707-88) – О for a thousand tongues to sing, by Charles Wesley (1707-88).].

В этом же причина того, что можно не опасаться за судьбу Евангелия, каким бы ни было преобладающее состояние культуры и общественного мнения. Где бы и когда бы ни прозвучала Благая весть, Бог по-прежнему с ее помощью будет делать великое дело возрождения грешников к жизни, «а тем, которые приняли Его, верующим во имя Его…» давать «власть быть чадами Божиими, которые… от Бога родились» (Ин 1:12-13).

2. Признаки веры

Если мы правильно понимаем, что вера в Иисуса должна быть признаком нового рождения, тогда доказательства того, что она существует (Иоанн сейчас продолжает перечислять их), в равной степени подтверждают и возникновение новых взаимоотношений между заново рожденным «чадом Божиим» и его небесным Отцом. Вера полностью изменяет жизнь христианина. Существуют три признака, по которым можно безошибочно установить, есть она или нет.

а. Любовь

По мере того как мы осознаем, что произошло, когда мы пережили второе рождение, нами все сильнее овладевают чувства благодарности и любви к Богу. Теперь Он наш Отец; мы как полноправные члены вошли в Его семью. Чисто по-человечески нас нисколько не удивляет, что мы испытываем интерес и даже привязанность к детям своих друзей. Понятно поэтому, что лучше всего наша благодарность к небесному Отцу за все, что Он для нас сделал, может быть выражена любовью к остальным Его детям. В первую очередь это относится, конечно, к Его единородному Сыну, Господу нашему Иисусу, но также и ко всем другим детям Божиим, об этом нам напоминает стих 2. Живя в новой семье, мы можем доказать, что на самом деле стали ее членами, проявляя искреннюю любовь к своим новым братьям и сестрам. Не может быть и речи о любви к невидимому Богу без любви к нашим братьям и сестрам, которых мы видим (4:20). В главе 4 мы прочитали, что любовь к нашим братьям по вере является следствием любви к Богу и повиновения Ему, в то время как здесь подчеркивается решающее значение любви, проявляемой в наших человеческих взаимоотношениях. Мы должны понять, что ни один аспект нашей любви не отделим от других. «Если же ходим во свете,… то имеем общение друг с другом» (1:7).

Хочется вновь обратить внимание на то, что Иоанн не просто перечисляет те обязанности, которые христиане должны стараться выполнять; он описывает, какими чертами, по его понятиям, должен обладать подлинный христианин, без которых и речи быть не может о духовном возрождении. Существует и такое проявление веры, как соблюдение заповедей Божьих (ст. 2). К нему мы вскоре перейдем, поскольку для нас может оказаться полезным проследить за тем, как все три составляющих веры могут практически взаимодействовать между собой, сообщая нам, христианам, основанную на Библии уверенность.

Чем больше мы по природе своей склонны к самоанализу, тем серьезнее могут быть у нас проблемы с уверенностью в себе. В этом случае на нас особенно сильно действуют предостережения, высказанные, к примеру, в Послании к Евреям 6:1-6 или во Втором послании к Коринфянам 13:5, где говорится о необходимости постоянно исследовать, насколько прочна наша вера, и об «отпадших», то есть, изменивших ей. Многие особо мнительные христиане испытывают ужасные сомнения по этому поводу и даже воспринимают как чудо саму мысль о том, что у них может быть еще хоть какая-то надежда на спасение. Именно в этом Послании, без сомнения, упоминается достаточно большое количество способов, с помощью которых каждый истинно верующий может убедиться, не является ли его вера иллюзией. Но все еще слишком часто, вместо того чтобы использовать для этой цели объективные критерии Священного Писания, мы вязнем в трясине самокопания. В результате наши субъективные ощущения (или отсутствие таковых) оказывают на нас свое тираническое воздействие, заставляя думать, что поистине мы не можем принадлежать Христу. Конечно, любовь к Богу и нашим товарищам по вере может рассматриваться как доказательство соблюдения нами Его заповедей. Однако при таком подходе мы часто рассматриваем эти доказательства в качестве кнута, применяя который к себе, мы можем более успешно возрастать во Христе. Возможно, временами у нас и возникает ощущение, что мы недостаточно любим других, и это порождает сомнения относительно того, произошло ли на самом деле наше новое рождение. Но стих 2 говорит нам, как практически решить эту проблему. Нужно спросить себя: «Люблю ли я Бога? Стараюсь ли соблюдать заповеди Его?» Если мы можем ответить на эти вопросы положительно, это значит, что наша любовь к другим христианам подлинная, какие бы чувства и сомнения мы при этом ни испытывали.

Давайте рассмотрим конкретное содержание на примере заповеди: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (Исх 20:16). Если мы поймем, что эта заповедь соответствует правдивой, любящей натуре Бога, и будем следовать ей, то тем самым проявим любовь к Нему. Поступая таким образом, мы также проявляем свою любовь к нашим ближним, оберегая их от лжи, которая могла бы оказать губительное воздействие на их характер или репутацию. Гармоничное сочетание этих трех составляющих веры – любви к Богу, любви к нашим братьям и сестрам и соблюдение Его заповедей – выражает ее основное содержание: «Бог есть истина; путь, который Он предлагает наилучший из всех возможных». Основываясь на этом, мы можем с уверенностью идти вперед.

б. Соблюдение заповедей

Иоанн разъясняет здесь, что соблюдение заповедей Божьих говорит не только о любви как доказательстве веры, оно также представляет собой способ проявления любви к Самому Богу (ст. 3). Именно это придает любви ее нравственный характер. На этой мысли нам нужно снова зафиксировать свое внимание, поскольку мы живем в мире, где властвуют эмоции и где чувства значат так много, что даже само слово «любовь» утратило свое нравственное содержание.

Мы можем легко попасться в ловушку, противопоставляя любовь повиновению. Любя Бога, мы изо всех сил желаем угодить Ему своими мыслями, словами и поступками. Для нас, христиан, это не столько вопрос нравственной обязанности подчинения закону, сколько ярко выраженное стремление доставить удовольствие дорогому, любимому Отцу, являющееся основой христианской приверженности. И величайшее достижение Нового Завета состоит именно в том, что он помогает возникновению глубокой, внутренней любви к Богу, а она, в свою очередь, внушает необходимость повиноваться Ему. Но если мы пытаемся судить о своей любви исключительно на эмоциональном уровне, не считаясь с нравственной необходимостью повиновения, на которой настаивает закон Божий, мы можем с легкостью простить себе всякие отклонения от него, ведь мы по-прежнему испытываем самые теплые чувства к Богу. Однако, если мы сами не склонны осуждать себя, это не значит, что Бог смотрит на наши грехи с улыбкой. Он не может благосклонно относиться к откровенному нарушению Его заповедей, сколько бы мы ни протестовали, настаивая на том, что любим Его и наша душевная связь с Ним не прервалась. Бог, Который есть любовь, никогда не потворствует греху неповиновения. Душевные муки ожидают тех, кто считает, что любовь к Богу и соблюдение Его ясно очерченных заповедей не связаны между собой.

Любящий Бог не проявляет расположения к таким людям, не оказывает им почтения. В 1982 году мне довелось впервые в жизни побывать в «городе братской любви» (Филадельфия, США). По всему городу были расклеены афиши с надписью: «Я люблю Филли», причем слово «люблю» обычно помещалось в середине изображения большого красного сердца. Я понял это так: «Мне нравится здесь, в Филадельфии», и я был с этим совершенно согласен! Больше всего мне хотелось увезти домой одну из афиш, потому что эти три слова для меня лично имели особое значение. Дома меня ждала маленькая дочь, которую зовут Филиппа, ее уменьшительное имя, принятое в семье, – Филли. Для меня слова «Я люблю Филли» не только связаны с чувством удовольствия и расположения – они символизируют сердечную привязанность.

Именно сердечная привязанность во многом определяет тот жизненный выбор, который мне, как и каждому из нас, приходится делать каждый день. Эта привязанность, может потребовать от меня любой личной жертвы, которая не будет мне в тягость, потому что я люблю свою дочь. Конечно, любовь такого рода отличается от той, о которой говорилось выше. Только тот, для кого она не пустой звук, может сказать: «Я люблю Бога». Любовь Божья (agape) к нам проявилась в жертве (4:9-10), и кроме любви не существует другого способа ответить на нее. Невозможно исповедовать любовь к Богу, но не соблюдать Его заповеди. Такое отношение на самом деле означает, что мы считаем Его заповеди скучным, утомительным, тяжким бременем (ст. 3). Не говорит ли это о том, что мы точно так же относимся и к Самому Богу?

Фактически, Божьи заповеди не более обременительны, чем крылья для птицы. Они являются лишь средством, с помощью которого наша жизнь становится свободной и получает предназначенное Богом завершение. Не говорил ли Сам Господь Иисус: «Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф 11:30)? Он противопоставлял Свои заповеди тяжкому бремени подчинения закону, которого требовали от людей фарисеи. Они были способны лишь душевно калечить людей и парализовывать волю тех, кто подчинялся традиционному религиозному учению. В отличие от их указаний, заповеди Христа созданы исключительно нам на пользу. В некотором роде, эти заповеди – не что иное, как «сборник инструкций», предназначенных на все случаи жизни и для преодоления любых трудностей, с которыми могут встретиться Его создания. «В соблюдении их великая награда» (Пс 18:12), Он же дает нам силы для того, чтобы следовать Его указаниям, и любовь, чтобы стало светом то, что прежде казалось тяжелой ношей. Уже говорилось о том, что многие христиане сегодня воспринимают любовь исключительно на эмоциональном уровне и с насмешкой относятся к соблюдению заповедей Божьих как к проявлению «законничества». Это глубоко ошибочное разграничение, способное на самом деле лишь разбалансировать наш духовный настрой. Нам было бы нелегко соблюдать заповеди любви к Богу и ближним своим, если бы любовь никак не была связана с Богом, если бы она не исходила от Него Самого. Это вовсе не значит, что соблюдать Божьи заповеди так уж легко, потому что наша греховная человеческая природа постоянно отдаляет нас от Бога. Но отмахиваться от необходимости соблюдения Его заповедей, называя это «законничеством», – не решение проблемы и не оправдание, точно так же, как если бы мы под этим предлогом совершали противозаконные действия в своей мирской жизни. Существует широко распространенный принцип: «Если мне кажется, что это хорошо, значит, это и на самом деле хорошо», однако поведение христианина оценивается по другим критериям. Христиане соблюдают Божьи заповеди; конечно, никто не утверждает, что они в этом достигают совершенства, но, по крайней мере, таково их неотъемлемое свойство.

Сказанное относится ко всем признакам христианской приверженности, на которые мы обращали внимание на протяжении всего Послания Иоанна. Например, как правило, христианин стремится «не делать греха» (3:9), и тем не менее, он, конечно, грешит (1:8). Бог дает ему прощение благодаря заступничеству Иисуса Христа, нашего «ходатая пред Отцем» (2:1). Христианин не может быть счастлив, постоянно думая о том, что сознательно грешит. Новая духовная жизнь, зародившаяся в его душе, постоянно ведет борьбу с его прежней греховной природой. Чем больше христианин пребывает и возрастает во Христе, опираясь на безграничные возможности Спасителя, тем успешнее он побеждает грех. Однако в земной жизни одержать окончательную победу в этой битве невозможно. Все сказанное в равной степени относится к нашему желанию соблюдать Божьи заповеди, любить Господа и Его детей. Однако не следует допускать ошибку и воспринимать замысел Иоанна искаженно, рассматривая Послание как серию контрастирующих между собой образов христиан, одни из которых заметно преуспели в духовной жизни, а другие в большей степени подвластны плотским желаниям. Эти стихи, включая оставшуюся часть Послания, говорят не только о том, как христиане должны поступать, но и о том, как они поступают уже сейчас. Контраст здесь, безусловно, присутствует, но лишь между верующими и неверующими, рожденными от Бога и нет, что бы неверующие не утверждали. Только осознав это в полной мере, мы обретем уверенность, которую Послание Иоанна призвано дать нам.

в. Победа

Победа является третьим и последним ярко выраженным признаком подлинной веры, присутствующей в жизни и опыте христианина. Стих 4 Иоанн умышленно начинает с еще одного заявления, смысл которого в том же самом: Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир. Эта мысль не первый раз встречается в этом Послании. Мы видели еще в 2:15-17, что мир представляет собой организованную систему, непримиримо противостоящую всему, что имеет отношение к Богу. Мир целиком «лежит во зле» (5:19). Однако новое рождение спасает нас от распада и смерти (2:17) и вводит в Божье Царство вечной жизни (3:14).

С точки зрения Иоанна, самой ярко выраженной особенностью зла и подвластного ему мира является отрицание факта, что Иисус есть Христос, Сын Божий. С тех самых пор, как прозвучало проклятие олицетворению зла – змею (Быт 3:14-15) и потомки женщины должны были снова и снова поражать потомков змея в голову, тактика врага состояла в том, чтобы губить людей Божьих и таким образом всячески препятствовать обращению их ко Христу. А с тех пор, как Христос явился миру, все усилия дьявола были направлены на отрицание Его божественного происхождения и уничтожение Его как человека. Но стоит мужчине или женщине уверовать в то, что Иисус и есть Христос, Сын Божий, и враг больше никогда не будет способен оказать свое влияние на этого человека. Наша вера – это тот ключ, который открывает двери тюрьмы и дает нам возможность быть теми, кто мы есть на самом деле – свободными, благодаря выкупу, уплаченному за нас. Не нужно удивляться, что мир так упорно, из века в век, не желает признавать эту истину. Средства массовой информации уделяют большее внимание и охотнее предоставляют время тем, кто отрицает Христа, нежели тем, кто верует. Это и есть подлинное лицо мира. Существует лишь один способ победить мир – верить, что Иисус есть Сын Божий (ст. 4-5).

Но здесь имеется одно немаловажное обстоятельство, мешающее до конца понять сказанное Иоанном. Он подчеркивает факт и мощь самой победы, «победившей мир», уделяя тем, кто участвует в ней, сравнительно мало внимания. Именно этим, по-видимому, объясняется то, что в оригинале стиха 4 слово, переведенное как всякий, правильнее было бы перевести как всё', все, что рождено от Бога, в отличие от стиха 1 и, дальше, стиха 18. Указание на личное участие появляется в конце стиха 4. Речь идет о нашей вере, то есть, что верить должны именно мы. Но наша вера не способна победить мир, она дает нам возможность родиться заново от Бога, а вот Он и есть Тот, Который побеждает. Действительно, слово победившая в стихе 4 стоит в такой форме, которая означает окончательное достижение победы раз и навсегда. Мысленно возвращаясь к наиважнейшим событиям – распятию и воскресению Господа Иисуса – мы должны признать, что именно тогда и была одержана победа. Иисус, Сын Божий, и Его вечный труд нашего спасения – вот истинный объект нашей веры, и эта вера – единственное, с помощью чего мы можем и должны победить. Победа уже принадлежит нам во Христе. Все, что Он сделал и делает для Своих детей, составляет предмет нашей веры. Наш ежедневный опыт должен подтверждать, что мы действительно имеем право на победу, и именно это происходит, если мы проявляем свою веру в жизни.

Вот для чего в стихе 5 используются глаголы настоящего времени. Это указывает на то, что Христос может снова и снова одерживать победу в опыте нашей повседневной христианской жизни, доступном каждому верующему и зависящем только от того, насколько крепко наше единение со Христом и сильна вера в Него. Тот, кто в достаточной степени доверяет Богу, способен победить в своих сражениях с миром, с «похотью плоти» и дьяволом. Мы не можем участвовать в победе вместе с Богом, если не уверовали в Его Сына. Иисус – единственный источник силы, способный обеспечить нам победу над врагами. Но эта сила должна проявляться на практике, в делах, а не словах, иначе какая же это сила? Всякий раз, когда мы поступаем в соответствии со своей верой, мы одерживаем победу. Вновь необходимо уточнить: эти слова не означают, что если перед нами стоит какая-то жизненная проблема, то она тут же будет разрешена, только лишь благодаря нашей вере в Бога. Они подразумевают, что исход событий в целом предопределен и ничто в мире и за его пределами не может одержать победу над верующим, пребывающем во Христе (см. Рим 8:37-39). В конце концов, именно это провозгласил Сам Иисус: «В мире вы будете иметь скорбь, – сказал Он Своим ученикам в последнюю ночь, которую провел с ними, – но мужайтесь: Я победил мир» (Ин 16:33). И вместе с Ним побеждают те, кто, благодаря своей вере, пребывает в Нем.

Одна из наших наиболее распространенных проблем состоит в том, что мы не любим смотреть правде в глаза. В области веры, в частности, нам следовало бы получше отдавать себе отчет в своих собственных слабостях. Мы наблюдаем повсюду в мире действие ужасающей, безжалостной силы зла, его безостановочное наступление, которое ничто не может остановить. В своей собственной жизни мы постоянно сталкиваемся с искушением, то и дело впадая в грех. Слишком часто приходится нам отождествлять себя с Павлом, который в отчаянии восклицает в Послании к Римлянам 7:24: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» Но с такой же убежденностью мы должны присоединиться и к его словам из следующего стиха: «Благодарю Бога (моего) Иисусом Христом, Господом нашим». Это чувство благодарности, владевшее Павлом, станет доступно и нам, но лишь в том случае, если мы до глубины души прочувствуем, кем на самом деле является Христос, и поймем, что мощь, которой Он обладает, несомненно превосходит любые враждебные силы, если рассматривать соотношение между ними в подлинной перспективе. Только тогда сможем мы по-настоящему осознать, что и мир проходит, и все желания его (2:17), и то, что казалось полным силы и непоколебимым, на самом деле разрушается и неминуемо гибнет. И наша вера не означает стремления уйти от действительности, напротив, она является самым полным и законченным отражением реальности. Говард Маршалл напоминает нам о причине этого. Она состоит в том, что «вера целиком и полностью основана на том факте, что Иисус нанес поражение смерти, а тот, кто способен сделать это, может справиться с чем угодно» [Маршалл, с. 229.].

Итак, Бог призывает нас жить в вере, проявляя ее любовью к Нему и друг к другу, соблюдая Его заповеди и одерживая таким образом победу над миром. Постоянно подтверждая свою веру практическими делами, мы убеждаемся, что она помогает нам. Бог сдерживает все Свои обещания, и то, о чем сказано в Его Слове, выполняется. Мы верим, что если Бог говорит «Да, это так» или «Нет, это не так», то это действительно так и есть. Он знает, что для нас лучше. Поэтому мы прислушиваемся к Его советам, доверяем Его заключениям и постоянно убеждаемся, что Он прав. Если мы живем в соответствии с этими убеждениями, мир не может заманить нас в свои ловушки и обмануть. Такая вера – единственный путь к победе. Проанализировав как следует свои жизненные неудачи, мы придем к выводу, что все они являются неудачами веры; причина их в том, что мы либо недостаточно доверяем Богу, либо плохо соблюдаем Его заповеди, либо то и другое вместе. Потенциально животворная сила Божьей благодати всегда в нашем распоряжении. Вера соединяет нас с тем безграничным источником сил и возможностей, которым обладает Бог, подобно тому, как, вставив штепсель в розетку, мы соединяем то или иное электрическое устройство с сетью. Если мы будем действовать подобным образом, свет Божьей правды сможет разогнать тьму окружающего нас в мире обмана и тепло Его любви растопит лед эгоцентризма, который сковал все наше общество.

Не нужно относиться к нашей вере как к чему-то иррациональному, хотя в ней есть аспекты, выходящие за пределы человеческого понимания. Природа веры такова, что она склонна опираться на очевидное, поэтому, как правило, чем лучше человек понимает во что и почему он верит, тем крепче его вера. Я вспоминаю, как однажды вел машину по шоссе в очень сильную метель. Все разделительные полосы залепил снег, было уже заметно темно. За окном быстро проносились огни, ограничивающие дорогу, обстановка в целом внушала большие опасения. Были некоторые водители (немногие!), которые отреагировали на «очевидное», вняли предостережениям и старались ехать осторожно, не превышая скорости. Но многие, пожалуй, большинство, с трудом продвигались вперед, и тем не менее, не принимали в расчет того, что творилось вокруг, слепо веря, что аварии случаются с кем угодно, только не с ними. Не такой веры (или легковерия) ждет от нас Иоанн. Кто реагировал на очевидную сложившуюся на дороге ситуацию, имел гораздо больше шансов уцелеть и оказаться «победителем», чем те, кто игнорировал ее или предпочитал надеяться на чудо. Христианам следует быть реалистами и воспринимать окружающий мир таким, как его устроил Бог с существующими в нем причинно-следственными связями и совершенно определенными законами, касающимися и материальной, и духовной сфер жизни. Если в вере большую роль играет сама истина, у нас не должно быть никаких сомнений в том, что доказательства, на которые она опирается, надежны и достойны доверия.

17. Свидетельство – ключ к вере. 1Иоанна 5:6-12

Вера, которая побеждает мир, должна быть основана на отсутствии каких-либо сомнений по поводу того, что «Иисус есть Сын Божий» (5:6). Именно это отрицали Керинф и другие лжеучителя, настаивая на том, что Иисус был самым обычным человеком, естественным образом родившимся у Иосифа и Марии. Но Иоанн на протяжении всего Послания показывает нам, что отрицать божественность Иисуса – значит отвергать тот единственный путь, которым мы, люди, можем прийти к Богу и пребывать в Нем (3:23-24; 1:6). Но на этом лжеучителя не остановились. Дошло и до утверждения о том, что божественная эманация, Христос, каким-то образом снизошла на Иисуса, самого обычного сына Иосифа, в момент его крещения, для того чтобы дать ему возможность осуществить свое служение, и затем, когда он был распят, покинула его, оставив его умирать как самого обычного человека. По их мнению, Иисус был величайшим из людей, превосходным учителем и во всех отношениях достойным примером для подражания. Возможно, полагают они, он (среди многих других) представлял собой даже нечто среднее между Богом и человеком. Но он не был вечным Сыном Божьим, второй ипостасью Святой Троицы, Словом, Которое стало плотью. Рассуждения, с помощью которых лжеучителя приходят к подобному заключению, зачастую отличаются друг от друга. И, тем не менее, миллионы людей сегодня в западном мире на вопрос: «Кем был Христос?» отвечают именно так. По замыслу Иоанна, эти стихи Послания предназначены для того, чтобы опровергнуть подобные ошибочные мнения.

Он начинает с ясного и определенного утверждения: Сей есть Иисус Христос [Сын Божий; ст. 5], пришедший. Форма греческого слова, переведенного как пришедший, такова, что указывает на уже совершившийся исторический факт – приход Иисуса в мир, куда Он был послан Отцом (4:9-10). Таким образом Иоанн еще раз подчеркивает тождественность исторической личности Иисуса из Назарета, реального человека, жившего в определенное время в точно обозначенном месте, и вечного Сына Божьего. Уэсткотт также обращает на это внимание, говоря, что слово пришедший ясно указывает на то, что Иисус – «Тот, который пришел» (ho erchomenos) [Уэсткотт, с. 181.]. Говоря в других отрывках о мессианстве Иисуса, Иоанн (и не он один) употребляет то же выражение «пришедший», вкладывая его в уста людей, приветствующих Иисуса в Вербное Воскресенье, когда Он въезжал в Иерусалим (Мф 21:9; Ин 12:13). Слово, близкое по содержанию, но имеющее смысл действия, происходящего в данный момент – идущий, употреблял Иоанн Креститель, указывая на Иисуса тем, кто собрался около него, и говоря: «Идущий за мною стал впереди меня» (Ин 1:15,). Однокоренное слово, стоящее, правда, в другой форме, мы находим в Евангелии от Луки, где описывается, как Иоанн Креститель, «призвав двоих из учеников, послал к Иисусу спросить: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Лк 7:19). Уэсткотт приходит к заключению, что слово «пришедший» с полным основанием может быть развернуто следующим образом: Тот, Кто выполнил обетования, данные предкам, придя в мир Спасителем, посланным Богом [Уэсткотт, с. 181.]. Как бы то ни было, Иоанн отстаивает божественность Иисуса, основываясь именно на историческом факте Его воплощения.

Далее в этих стихах он продолжает перечислять свидетельства, на которых основана наша вера.

1. Три доказательства (ст. 6-9)

Иисус, пришедший водою и кровию (стих 6). Слова водою и кровию стоят в творительном падеже, позволяя ответить на вопрос: чем? или: посредством чего? Возможно, это наилучший способ дать нам понять, что вода и кровь рассматриваются как средства, которые Иисус использовал, придя в этот мир, чтобы осуществить Свою миссию спасения. Начиная от Августина и далее, многочисленные комментаторы интерпретировали эти слова, опираясь на Евангелие от Иоанна: «Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Ин 19:34-35). Имеется в виду тот момент, когда Христос, все еще распятый, был уже мертв. В таком контексте можно рассматривать эти слова как выразительно преподнесенное свидетельство того, что Иоанн видел собственными глазами реальную смерть реального человека. Факты, что в этих отрывках (и в Первом послании Иоанна, и в написанном им же Евангелии) упоминается о свидетельстве и только в них слова вода и кровь встречаются в сочетании, используются защитниками идеи, о которой сказано выше, как имеющие первостепенное значение для доказательства их правоты; хотя позднее Пламмер опровергает это утверждение, ссылаясь на то, что обнаружил в Библии еще восемь отрывков, где эти слова встречаются вместе (пять в Ис 7:17-25, также Мф 27:24; Лев 14:52; Евр 9:19) [Пламмер, с. 113.]. Иоанн не стал бы строить столь важный аргумент на такой сравнительно малозначащей исторической детали, несмотря даже на то, что он своими собственными глазами видел, как все происходило. Другая позиция состоит в том, что вода рассматривается как необходимый элемент обряда крещения, а кровь (вино) – евхаристии, а здесь и то, и другое упоминается как символические предвестники двух величайших церковных таинств. Может быть, в таком подходе и есть доля истины, но он недостаточен для объяснения.

В каком смысле Иисус пришел водою? Вряд ли здесь имеется в виду просто Его физическое рождение как человеческого существа, хотя бы потому, что в этом факте нет ничего необычного, достойного упоминания и обсуждения. Гораздо более правдоподобно звучит предположение о том, что речь идет о начале служения Иисуса, когда весть о Его «приходе» стала распространяться достаточно широко. Этот момент Его крещения в реке Иордан отмечен водой (Мк 1:9-11). Дело не только в том, что это было самое начало Его служения, здесь было явлено божественное доказательство истинности Его слов. «Когда Иисус выходил из воды, разверзлись небеса, и Дух, как голубь, сошел на Него. И глас был с небес: «Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк 1:11). Вот в каком смысле Иисус «пришел водой», чтобы взять на Себя дело, порученное Ему Отцом.

Как бы по-разному лжеучителя ни истолковывали случившееся, все они сходятся на том, что это был именно тот момент, когда Божественный Дух Святой снизошел (временно, как они полагают) на человека по имени Иисус. И при таком подходе они ничего не имеют против утверждения о том, что Иисус «пришел водою» именно в смысле Своего крещения. Иоанн, однако, старательно подчеркивает, что Иисус пришел не водою только, но водою и кровию (стих 6). Он имеет в виду, что пришедший, Которого христиане признают как Сына Божьего, целиком и полностью, во всех отношениях был вечным Сыном, Христом, и это в такой же мере проявилось в Его смерти, как и в крещении или рождении. Иисус, умерший на кресте, был не просто человек, которого покинул Дух Святой; Он был Богом. Он пришел кровию. Цель Его прихода, и об этом было возвещено в момент Его крещения, состояла именно в жертвенной смерти, которую Он должен был принять. Сын Божий стал искупительной жертвой за наши грехи, вот почему лишь вера в Него одного, в то, что Он выполнил Свое дело, может дать нам вечную жизнь, привести к Богу, помочь возлюбить всей душой Его и Его детей и одержать победу над миром.

В стихе 6 упоминается еще и третье «доказательство». И Дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина. Иоанн здесь выходит за рамки события, участником которого был он сам вместе с другими Апостолами, за рамки того, что они видели и о чем поэтому свидетельствуют (1:2; 4:14). Он стремится подчеркнуть, что все, о чем они возвещают, исходит от Духа Святого, Который есть истина. Вряд ли мы согласимся с мнением Августина относительно того, что «Дух», о котором здесь идет речь, это дух или душа человека по имени Иисус, воссоединившаяся в смерти со своим Отцом. Такая точка зрения в высшей степени обусловлена тем, о чем уже говорилось, а именно, что Августин связывает упоминание о «воде и крови» исключительно с событиями, происшедшими на Голгофе. Трудно представить себе, чтобы Иоанн назвал дух человека-Иисуса истиной. Если мы согласимся с большинством интерпретаторов, которые утверждают, что здесь говорится о Духе Святом, это будет гораздо больше соответствовать библейскому подходу. Если развить идею Иоанна о достоверности и законности свидетельства троих, то можно сказать, что если Дух Святой «вызван» для свидетельства, Ему не нужно провозглашать: «Я клянусь всемогущим Богом говорить правду и только правду». Он ведь Бог. Все наши представления исходят от Него, и это подтверждается нашим законодательством. Таким образом, Дух Святой содержит доказательство в Себе Самом, поскольку Он и есть истина. Не существует правды вне Бога, она исходит исключительно от Него. Правда – это не то, за что «проголосовало» большинство, а также и не то, что вызывает у нас положительный эмоциональный отклик. В определении правды нельзя полагаться на чувства. Любая жизненная правда – Божья, потому что, в конечном счете, вся существующая реальность – это тоже только Он.

Поэтому одно из предназначений Духа Святого состоит в свидетельстве об истине, а истина – в Иисусе. Господь Иисус Сам говорил об этом Своим ученикам: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин 15:26-27). Каждый из Апостолов стал своеобразным руслом, по которому река истины устремилась в мир. Дух Святой был их поручителем, Он же внушал им, что они должны делать. И как еще может Дух Святой свидетельствовать об истине сегодня, если не через тех, кого Он уполномочил для этой цели с самого начала – все тех же Апостолов и их свидетельства, собранные в Новом Завете? И вновь мы отмечаем, что это прямое исполнение обещания, данного Иисусом и увековеченного Иоанном в его Евангелии. «Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам» (Ин 16:13).

Итак, доказательство, исходящее от Святого Духа, мы получаем через Священное Писание, Божье слово истины. Оно наставляет разум и придает новую направленность желаниям человека, по мере того как он пребывает в Боге вместе со своими братьями по вере, повинуясь Господу и все больше и больше становясь Его образом и подобием. Дух Святой, Который от Бога, с помощью Слова Божьего и сейчас помогает рождению детей Божьих. Или, говоря словами Вестминстерского символа веры: «Все наше вероисповедание и убежденность в непогрешимости истины (Библии) являются следствием воздействия Духа Святого на наши сердца с помощью и через посредство Слова Божьего, содержащего в себе все необходимые доказательства» [Вестминстерский символ веры, цитируется по Кларку, с. 155.]. Именно этим объясняется, что 3000 человек были обращены в один только день Пятидесятницы. И дело не в том, что им внезапно открылись какие-то новые свидетельствующие обстоятельства, имеющие отношение к воскресению или божественному происхождению Христа. Все эти обстоятельства существовали еще с утра Пасхи. Здесь проявилось воздействие Духа Святого, «свидетельствующего» об истине и личности Христа. Именно оно привело к вере такое множество людей, которые раскаялись, получили прощение и крестились (Деян 2:36-41). Все то же самое происходит и сегодня.

Итак, три доказательства собраны воедино (ст. 7) и полностью согласуются между собой (ст. 8). Это очень важно с точки зрения возникновения чувства доверия к их достоверности. Стих 7 начинается со слова «ибо», которое имеет смысл «потому что», «поскольку». Именно потому, что существуют три доказательства, или свидетельства, которые «суть едино» мы можем быть уверены в истинности того, к чему они относятся, точно так же, как в любом суде свидетельства троих, служат неопровержимым доказательством истины. Еще по иудейским законам только показания двух или трех свидетелей имели значение (Втор 17:6; 19:15). Этот принцип был известен и Иисусу (Ин 5:31-37), Который в качестве доказательства того, что Он Тот, Кем Себя называет, тоже ссылался на двух свидетелей. Первым был Иоанн Креститель, его слова об Иисусе, а вторым – Отец, пославший Его совершить определенные дела и рассказать людям необходимое, и это поручение, в свою очередь, удостоверяло, что Иисус – Сын Божий. Даже Сам Бог, «желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву, дабы в двух непреложных вещах, в которых невозможно Богу солгать, твердое утешение имели мы» (Евр 6:17-18). В рассматриваемых стихах говорится о трех свидетельствах, или доказательствах, того, что Иисус – Сын Божий. Они столь же беспристрастны, как свидетельство Иоанна о Его крещении (Ин 1:34) и свидетельство сотника о Его смерти (Мф 27:54). Итак, всякий раз, когда Дух Святой сегодня будет подобным образом привносить свет истины в души людей, они станут исповедовать Иисуса как Спасителя, Господа и Бога. Важно и то, что свидетельство любого человека гораздо менее значительно, чем свидетельство Самого Бога о Его истине.

Читатели современных английских переводов должны знать, что необычная краткость стиха 7 обусловлена тем, что здесь пропущены строчки, включенные в Textus Receptus [Textus Receptus – Текст Нового Завета, который «получил права неприкосновенного, всеми принятого текста» (см. Толковую Библию, 2-е изд., ин-т перевода Библии, Стокгольм, 1987 г., т. 3, с. 17) -прим. ред.] и в Авторизованную версию Библии издания 1611 г. НМБ в сноске делает дополнение и цитирует стихи 7-8 полностью. В ПНВ и НАБ эти строки игнорировались, поскольку не были обнаружены ни в одной греческой рукописной копии Первого послания Иоанна, сделанных до четырнадцатого века, а шесть вариантов, в которых они имелись, были созданы позднее и поэтому ценились не особенно высоко. Слова эти впервые возникли в старой латинской версии Библии V века и были включены в Вульгату [Латинский перевод Библии – прим. перев]примерно в VIII веке, где они и сохранились. Брюс, во время дискуссии по этому поводу, рассказывает, каким нападкам подвергся Эразм, позволивший себе опустить слова «три свидетельства на небе» в своем первом печатном издании Нового Завета на греческом языке (1516). В ответ на эти претензии Эразм ответил, что с удовольствием включил бы их, если бы только ему была предъявлена греческая рукописная копия, где они содержатся. И она в конце концов была найдена – написанная около 1520 года! Эразм, как и положено, сдержал слово, хотя прекрасно понимал, что это не доказательство, и включил дополнительный текст в свое третье издание (1522). Лютер перевел его на немецкий язык, а Тиндал – на английский. Последующие печатные греческие издания Нового Завета также содержали эти слова, и, продолжая установившуюся традицию, их включили в Textus Receptus и Авторизованную версию Библии 1611 года [Брюс, с. 129-130.]. Возможно, одним из серьезнейших аргументов против этого варианта было то, что никто из руководителей ранних церквей никогда не цитировал этих слов, в то время как, борясь против ереси, они должны были бы только приветствовать столь явное доказательство библейского подхода к понятию Троицы, если бы такой текст существовал [Маршалл, с. 236.].

Эта мысль подводит нас к стиху 9, где Иоанн напоминает, что если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие – больше. В каком смысле? Конечно, прежде всего в том, что Бог по самой Своей природе и могуществу бесконечно более велик, чем ограниченный, смертный человек. Однако Иоанн хочет подчеркнуть не только чрезвычайную надежность Божьего свидетельства в связи с тем, что оно исходит именно от Него, но также огромную важность и ценность того, о чем свидетельствует Бог. Это есть свидетельство Божие, которым Бог свидетельствует о Сыне Своем (ст. 9). Скорее всего, упоминая об этом свидетельстве, Иоанн имеет в виду происшедшее во время крещения Иисуса. Тогда Отец, Чей «глас был с небес», Дух, принявший вид голубя и сошедший на Иисуса, и Сам Христос, воссоединившись на несколько мгновений в Святую Троицу, представили тем самым величайшее доказательство того, что Иисус есть Сын Божий. Все христианские Евангелия подтверждают это. Истина, о которой нам поведал Сам Бог устами Апостолов, удостоверена Им Самим и подтверждена тремя свидетельствами. При таких обстоятельствах мы приняли бы человеческое свидетельство (у нас, несомненно, не было бы никаких оснований не сделать этого). Можно ли, в таком случае, отказаться принять божественное?

2. Четвертое измерение (ст. 10-12)

Мне кажется, то, о чем пойдет речь дальше, можно назвать свидетельством, имеющим происхождение в личном, субъективном измерении веры. Несомненно, вера – дело глубоко сокровенное. Стих 10 начинается поэтому буквально следующими словами: «Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом». Однако этот стих может быть понят неправильно, и самая большая опасность таится в сверхсубъективизме или мистицизме, в который могут впасть как свободомыслящие, так и консервативно настроенные христиане. Многие современные богословы, идя по стопам Бультмана и Брукнера, с большой охотой обратили бы внимание на эти слова, извлекая из них тот смысл, что внутреннее, личное свидетельство является единственным основанием для веры, независимо от каких-либо исторических фактов или того, о чем рассказывает Библия. Вера в воскресение основывается на личной встрече человека со Христом, каким бы образом она ни произошла. Если посмотреть совершенно с другой стороны, евангельские христиане охотно подтверждают, что Христос, живущий в их душе, является гарантией реальности их веры и Его воскресения. «Я знаю, что Христос жив, – заявляют они, – потому что только сегодня утром разговаривал с Ним». Естественный вопрос, который в этом случае возникает: «Откуда вам известно, что это не самообман?» Любой человек может с легкостью впасть в заблуждение, когда речь идет об оценке собственных эмоций и переживаний.

Иоанн хочет показать нам, что свидетельство, которое христианин имеет в себе самом, опирается на веру во Христа как Сына Божьего. Греческое причастие настоящего времени, переведенное как верующий (ho pisteuon, тот, кто верит), обозначает постоянно продолжающееся действие. Предлог eis (в), который следует за словом «верующий», показывает, что Иоанн имеет в виду нечто несравненно большее, нежели просто вера в слова Христа или даже понимание и принятие их. Верить «во» Христа означает в самой полной мере вверять себя Ему и с доверием во всем полагаться на Него. Это, без сомнения, излюбленное выражение Иоанна, часто применяемое им для характеристики принявшего спасительную веру. В частности, в своем Евангелии он использует pisteuo eis более сорока раз. Речь здесь идет о том, что наше отношение к историческому Иисусу, к апостольским свидетельствам и деятельности Духа Святого, к объективным реальностям всего того, что Христос сделал ради нас Своей смертью и воскресением, постепенно становится частью нашей внутренней жизни. Новое рождение имело место, а то, что следует за ним, зависит от возрастания внутренней убежденности в истинности всего, что мы узнали. Однако важно и то, чтобы мы не воспринимали эти объективные обстоятельства как не имеющие к нам непосредственного отношения. Нужно, чтобы они глубоко затрагивали нас лично.

Следует обратить особое внимание на то, что, говоря о вере, Иоанн усиливает значение сказанного тем противопоставлением, которое мы обнаруживаем во второй части стиха 10. Нас спасают не субъективные переживания, связанные с Христом, а вера в Него, которая в дальнейшем подкрепляется и углубляется работой Духа Святого в нашей душе, и эта Его работа представляет собой самое важное свидетельство. Сказанное находится в полном соответствии со словами Павла: «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии» (Рим 8:16). О том же самом говорится в Послании к Гал 4:6: «А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!»

Итак Бог простил нас и примирился с нами, зная, что все мы грешники. Он хочет, чтобы мы знали об этом. В противном случае, мы будем, как сказано в стихе 106 представлять Бога лживым. Между этими позициями Библия проводит такое же разграничение, как и между верующими и неверующими. В таком подходе нет ничего удивительного, если мы вспомним, какие серьезные свидетельства, на которых основана вера, были нам даны. И, тем не менее, многие не принимают свидетельств Бога о Его Сыне. Существуют достаточные основания для веры, так что проблема человеческого рода состоит не в неведении, а в сопротивлении, неприятии Бога; дело не столько в том, что мы не можем уверовать, сколько в нашем нежелании сделать это (см. доводы, которые приводит Павел в Послании к Римлянам 1:18-25). Чарлз Уэсли осознавал эту великую реальность и то, что связано с ней. Он обратился к Духу Святому с мольбой о том, чтобы Он воздействовал на него Своей преображающей силой и помог ему осознать истину и измениться.

Дух веры, снизойди, И Бога мне открой, Чтоб я сумел понять Величие Его И то, что кровь Свою Он пролил за меня, За то, чтоб я прозрел; Он отдал жизнь за всех Нас, грешников земных, И, значит, за меня. Дай веры благодать, Чтоб мог и я иметь Свидетельство в себе И верил всей душой. Подвластно вере все – И горы, и моря. Она спасает всех, Воззвавших ко Христу, И учит той любви, Которой любит Он [Дух веры, снизойди, Чарлз Уэсли (1707-88).].

Стихи 11 и 12 относятся к наиболее величественным во всем Новом Завете. Вряд ли может быть что-нибудь более важное и имеющее далеко идущие последствия, чем вера в Божью истину или отрицание ее. Иоанн хочет выразиться как можно яснее, потому что его беспокоит не только тенденция ученых-богословов постоянно расходиться во мнениях по вопросам толкования отдельных мест Библии. В опасности оказывается сама вечная жизнь, приготовленная для людей. «Вечная жизнь» (zoe aibnios) буквально означает жизнь в вечности, жизнь грядущего мира. Это нечто, что Бог дарует верующим в Иисуса, то, чем уже сейчас обладает каждый верующий христианин.

Нам будет легче понять это, если мы вспомним, что один из излюбленных образов всех синоптических Евангелий при описании жизни и служения Иисуса раскрывает перед нами то «внезапно распахнувшееся окно», тот невероятный прорыв, который происходил, когда благодаря каким-либо словам или поступкам Христа приоткрывалась завеса между Царством Божьим, которое на небесах, и пространственно-временным бытием нашего мира. Невидимый Бог проявил Себя в Иисусе таким образом, что стал доступен для понимания в любое время и в любом месте, а именно – в человеческой жизни Иисуса, которая была безупречна. Реалии невидимого мира, эпоха, которая грядет, – вот что мы видим в Иисусе, когда Он демонстрирует Свое превосходство над всеми враждебными силами, подстерегающими человека: грехом, болезнями, дьяволом и даже самой смертью. Главное, конечно, то, что жизнь в вечности – это жизнь, победившая смерть, и именно эту жизнь нам показал Христос. Он единственный, Кто восторжествовал над смертью Своим победоносным воскресением. Сия жизнь в Сыне Его.

Не удивительно, что эта тема очень широко развивается в Евангелии от Иоанна, где подчеркнуто, что только через Иисуса можно познать и испытать такую жизнь. Вот почему, обращаясь к неверующим иудеям, которые «искали убить Его», потому что Он «Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ин 5:18), Иисус недвусмысленно заявляет: «Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет» (Ин 5:21). И дальше: «Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе» (Ин 5:26). Заканчивает Он так: «Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь» (Ин 5:40). Позднее, когда Иисус насытил хлебами и рыбой пять тысяч человек и народ удивлялся этому чуду, Он называет Себя хлебом жизни, которого они, на самом деле, жаждут, и затем продолжает: «Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день» (Ин 6:40). Говоря о Своих овцах, для которых Он является добрым пастырем, Иисус обещает: «И я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей» (Ин 10:28). И потом, оказавшись перед лицом самой смерти, когда Лазарь уже четыре дня лежал в могиле, Иисус говорит Марфе: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет; и всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек» (Ин 11:25-26). Эта тема является одной из доминирующих на протяжении всего Евангелия от Иоанна, поэтому нет ничего удивительного, что он возвращается к ней в главе 17, которая наиболее близка его сердцу. Здесь рассказано о том, как Сын Божий, молясь, вспоминает все, что произошло во время Его служения, готовясь вручить Отцу Самого Себя, Своих учеников и будущее церкви. То, что Ему еще осталось совершить, имеет отношение лишь к вечной жизни. «Так как Ты дал Ему [Иисусу] власть над всякой плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную: сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин 17:2-3).

Нельзя сказать, что Иоанн открывает в своем Послании какие-либо совершенно новые истины, он говорит, опираясь на опыт, полученный во время служения Иисуса, которое отражено также и в его Евангелии. Сия жизнь – в Сыне Его, и нигде больше. И либо человек имеет жизнь вечную уже здесь, на земле, либо он не будет иметь ее ни в этом мире, ни за его пределами (ст. 12). Неверующие в то, что Иисус есть Сын Божий, не могут рассчитывать на Него как на Своего Спасителя, равно как и на то, что будут иметь вечную жизнь, потому что только Он один способен дать ее. Иоанн, несомненно, прежде всего имеет здесь в виду лжеучителей, которые ясно показали, что отрицают божественное происхождение Иисуса, Его воплощение в Сына Божьего и, следовательно, не исповедуют Его (4:2). За это они подлежат смертному приговору. Что может быть проще или, наоборот, глубже?

Чтобы нам стало понятнее, какие отношения, без которых невозможна вечная жизнь, связывают Христа с Его церковью, Священное Писание прибегает к образу взаимоотношений, складывающихся в браке между мужчиной и женщиной (см., например, Еф 5:22-23). Когда люди вступают в брак, две судьбы сливаются воедино и двое становятся одной плотью (Быт 2:24). Заключение брака – вполне конкретный поступок, ограниченный во времени, но он влечет за собой последствия, затрагивающие все будущее тех, кто его совершает, и не только их. Возникает ли влечение двух сердец в результате долгого дружеского общения или оно является следствием того, что называется «любовью с первого взгляда», во всех случаях жизнь людей полностью меняется. Если человека спрашивают: «Вы женаты?», он может ответить «Да» или «Нет». Однако трудно себе представить, чтобы он ответил: «Я не уверен»! Точно так же обстоит дело с тем «соглашением», которое мы заключаем, когда происходит наше новое рождение и благодаря которому мы имеем жизнь вечную. С одной стороны, новообращенный христианин осознает, как велика власть Христа, и полностью подчиняет себя Его воле. С другой стороны, Господь Иисус с любовью принимает грешника, называет его Своим и, заключая с ним определенное соглашение, обещает при этом, что оно ни при каких обстоятельствах не будет расторгнуто, по крайней мере, с Его стороны. То же самое происходит между женихом и невестой, когда они, обмениваясь кольцами, говорят друг другу: «Я отдаю тебе всего себя, и все, чем я владею, отныне твое» [«Церковные свадебные обряды», параграфы 14 и 15 (Альтернативное описание церковных обрядов).]. Господь никогда не нарушает Своей клятвы. Он стремится к тому, чтобы мы доверяли Ему, еще до того, как осознаем, что верим в Него. Как только, прежде всего благодаря Его усилиям, между нами и Богом возникает живая, трепетная связь, мы обретаем – здесь и сейчас – жизнь в вечности. Поскольку Сам Сын Божий имеет вечную жизнь, всякий, кто исповедует Его, также обретает ее. А те, кто исповедуют Его, знают с уверенностью, что Он – Сын Божий. От того, как мы к Нему относимся, зависит будущее, предназначенное каждому из нас.

18. Вы можете быть уверены. 1Ин 5:13-21

Во время учебы в университете я изучал английскую литературу, весь наш факультет был расколот на группировки из-за разных теоретических подходов к тому, что следовало понимать под литературной критикой. Как это часто происходит и в тех случаях, когда из-за разногласий внутри церкви возникают отдельные сектантские объединения, у каждого из нас было ощущение, что вражда эта в большей степени объяснялась слепой преданностью лидерам, чем истинными знаниями или существующими на самом деле объективными теоретическими предпосылками. Мой собственный научный руководитель находился в эпицентре этой полемики и имел совершенно безаппеляционную точку зрения относительно того, кто на факультете «знал» литературу (то есть, был согласен с его подходом), а кто нет. Однажды он со свойственным ему пафосом обрушился на кого-то из своих соперников-теоретиков. Разбушевавшись и достигнув высшей точки возмущения, он воскликнул: «Он не знает даже того, что знаете вы, и, что еще хуже, он не знает, что он не знает!»

Это именно то, что лжеучителя утверждали об Апостоле Иоанне, доказывая, будто истинное знание (gnosis) может быть достигнуто исключительно с помощью их собственных эзотерических[Эзотерический – гр. esoterikos внутренний – тайный, скрытый, предназначенный исключительно для посвященных – прим. ред.] озарений. Такого рода дискуссии всегда были в церкви. Может быть, придерживающиеся ортодоксальных традиций, основанных на свидетельствах Апостолов, и веры, о которой сказано в этом Послании, обманывались? Или, все же, они были правы, поступая именно так? Ясно одно, что разговоры о существовании какого-то высшего знания и сопутствующего ему более осязаемого ощущения внутренней убежденности оказали плохую услугу многим верующим своим разлагающим влиянием на их ортодоксальный подход, не основанный ни на каких заумных теориях. Без сомнения, этот подход не раз высмеивали как «упрощенный» и «наивный». Когда появляется привлекательная альтернатива, адепты которой делают все, чтобы как можно глубже и дальше увлечь ее приверженцев на свои пути духовной реальности, даже самые стойкие христиане могут оказаться достаточно уязвимыми.

Поставленные вопросы не носят умозрительного или чисто научного интереса. Речь идет ни много, ни мало о том, получит или нет человек вечную жизнь. Поэтому нам следует относиться к стиху 13 не просто как к разъясняющему намерение, с которым было написано Послание; правильнее считать, что в нем содержится основное, решающее утверждение, к которому Иоанн безостановочно продвигался на протяжении всех предшествующих глав. Это, конечно, должно быть отнесено ко всему Посланию в целом, а не только непосредственно к предшествующему высказыванию. Начиная свое Послание, Иоанн уже сообщил нам, в чем состояла его цель – сделать так, пишет он в 1:4, «чтобы радость ваша была совершенна». Здесь же он стремится показать, в чем именно эта радость состоит. Если его «дети» пребывают в вере, основанной на убеждении, что Христос есть Сын Божий, то они радуются, потому что у них нет сомнения в вечной жизни. Радость, применительно к самому Апостолу, к его «детям» и вообще к любым христианам, в какие бы времена им ни довелось жить, может быть найдена в сознательном пребывании в Боге-Отце, исповедовании Его Сына Иисуса и братском общении с другими членами Божьей семьи.

В двух более коротких Посланиях Иоанна мы обнаруживаем отрывки, где говорится о том же самом. «Я весьма обрадовался, что нашел из детей твоих ходящих в истине» (2Ин 4). И еще: «Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине» (3Ин 4). Вот зачем великий Апостол написал свое Послание. В Евангелии (Ин 20:31) он говорит, что написал его, «дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его». И это Послание написано, дабы вы знали, что, веруя в Сына Божьего, имеете жизнь венную. Сердечное желание Иоанна по отношению к его читателям состоит в том, чтобы они обрели радость в уверенности, и с этой целью он стремится развить в них упорство и преданность истине.

Вечная жизнь дается тем, кто знает Бога (Ин 17:3), и это знание позволяет христианам в своей уверенности «иметь дерзновение». Вечная жизнь – это глубоко личная встреча с Богом. Результатом ее является дальнейшее пребывание в Нем на протяжении всей жизни человека, и вряд ли можно предположить, что это заблуждение, хотя бы потому, что ни один обман не может существовать так долго. И снова Иоанн подчеркивает, что лишь тот, кто признает Иисуса как воплощенного Сына Божьего, доказывает тем самым свою веру в Него. Так же, как и в других отрывках Библии, здесь под словами «верующий во имя Сына Божия» подразумевается человек верящий в то, что Иисус – Сын Божий по самой Своей природе. Библейские имена – это не просто ярлыки, не имеющие никакого смысла, как это происходит с нашими именами сегодня, по крайней мере, в западном мире. В Священном Писании имя человека всегда символически отражает его натуру или хотя бы какое-то наиболее яркое характерное свойство. Вот почему, если человек отрицает самое существенное – божественное происхождение Христа, то он не может рассчитывать на вечную жизнь, потому что только Христос способен дать ее. Иоанн не только всей душой желает, чтобы у каждого из его читателей произошла та самая незабываемая встреча с Богом во Христе, без которой не может возникнуть вера; он хочет также, чтобы эта вера имела под собой надежное основание, интеллектуальное и богословское. И для этого необходимо понять, что вечную жизнь можно обрести только так, как говорит Иоанн, никак иначе. Только такая непоколебимая убежденность могла бы дать силы верующим противостоять насмешкам, которые, на первый взгляд, кажутся весьма правдоподобными аргументами и впечатляющей риторикой лжеучителей-гностиков, утверждающих, что только они одни имеют «знание». И хотя именно этот поразительный стих вооружает нас столь необходимой убежденностью для борьбы с лжеучителями, значение его гораздо шире. Мы, испытывая величайшую благодарность к Богу, не можем не согласиться с Ф. Ф. Брюсом, что «это место в Библии, ставшее классическим благодаря веским основаниям, которые здесь приведены, порождает несокрушимую уверенность в том, что «верующий в Сына Божия» действительно имеет жизнь вечную, и это относится к людям любого поколения, живущим во все времена»[Брюс, с. 123.].

Мощное звучание этого стиха, проникнутого непоколебимой уверенностью, производит столь сильное впечатление, что некоторые современные комментаторы высказывают предположение, что стихом 13 Послание заканчивается, а оставшиеся стихи внесены позже как приложение самим Иоанном или даже кем-то другим. То же самое часто говорится о главе 21 Евангелия от Иоанна. Однако до наших дней не дошла ни одна рукопись, где бы стихи 14-21 отсутствовали. Их словарный состав и структура полностью соответствуют стилю Иоанна, и они неоднократно цитировались Климентом Александрийским и Тертуллианом, которые упоминали Иоанна как их автора. Следовательно, нет никаких оснований останавливаться и дальше на этих предположениях. Тем более, что, перейдя к этим завершающим стихам, мы увидим, насколько их содержание перекликается с тем, о чем уже говорилось в Послании, и как ярок свет, который они проливают на наш путь. В них содержится описание четырех способов, с помощью которых мы в своей практической христианской жизни можем углубить и укрепить ту уверенность в вечной жизни, которую дал нам Господь.

1. Новое «дерзновение» в молитве (ст. 14-17)

Первым характерным следствием того, что мы познали Бога, и наших взаимоотношений с Ним является дерзновение, которое мы имеем к Нему (ст. 14). Оно естественным образом проявляется в молитве, поскольку признаком христианской приверженности является определенная «смелость» (parresia) или, говоря современным языком, «свобода слова». Мы должны разговаривать с Богом свободно, открыто, безо всякого напряжения, но, тем не менее, почтительно и смиренно. Молясь, не нужно забывать, что мы всего лишь дети своего любящего небесного Отца.

Иоанн не единственный среди авторов Нового Завета, проливающий свет на эти особенности молитвы. В Послании к Евреям 4:15-16 мы читаем, что Христос как наш Первосвященник знает, с какими искушениями мы сталкиваемся, и сострадает «нам в немощах наших», «посему да приступаем с дерзновением (parresia) к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи». И сам Иоанн уже трижды на протяжении Послания использовал эти слова. Он объяснил нам, что мы как христиане имеем дерзновение и не постыдимся перед Иисусом, когда Он придет снова, если, конечно, пребываем в Нем (2:28). «Мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он» (4:17). Более того, в 3:21 Иоанн говорит о том, что это дерзновение уже сейчас проявляется именно в молитве; мы можем с уверенностью обращаться к Богу, потому что Он в Своем могуществе знает и прощает нас. Слова Иисуса, произнесенные в ту ночь, когда Он был предан, и приведенные Иоанном в Евангелии в главах 14-16, также поддерживают в нас эту убежденность. Очевидно, именно они сформировали подход самого Иоанна к молитве и, следовательно, его наставления относительно нее. Не обещал ли Сам Господь: «Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю» (Ин 14:14)? Вот какое дерзновение имеют «верующие во имя Сына Божия», чем подтверждается реальность веры, дающей вечную жизнь.

Стих 14, однако, упоминает некоторое условие, которое должно соблюдаться, если мы дерзаем обратиться к Богу с молитвой; или, точнее говоря, здесь подчеркивается и объясняется то ограничение, которого должен придерживаться молящийся и о котором говорил Сам Иисус. Если мы хотим, чтобы Бог услышал нас, тогда то, о чем мы просим, должно соответствовать воле Его.

С учетом этого условия, мы можем просить все. Если наша молитва выдержана в духе Священного Писания, это является самым надежным основанием для того, чтобы она была услышана, поскольку именно в Божьем Слове целиком и полностью проявилась воля Божья. Молясь в соответствии с Библией, мы можем не сомневаться, что Бог слышит и отвечает нам.

Конечно, мы должны также проконтролировать себя, чтобы в своей молитве не выходить за рамки веры и повиновения Богу, как это легко может произойти с нами. «Если бы я видел беззаконие в сердце моем, то не услышал бы меня Господь» (Пс 65:18). Лелеять в сердце своем греховные мысли и в то же время обращаться к Богу с молитвой, прося Его одарить нас Своей милостью, – это лицемерие и вздор. Но если мы исповедуем грехи наши и получаем прощение, очищаясь таким образом от них, то смело можем обращаться с любой просьбой. Божья воля – «благая, угодная и совершенная» (Рим 12:2). Поэтому, если просьба не выполняется, это вовсе не должно восприниматься как нерасположение или недоброжелательное отношение Бога. Скорее всего, за этим стоит нежелание небесного Отца, совершенного в Своей мудрости, давать неразумному «чаду» то, что не соответствует наилучшим образом его же собственным интересам.

Молитва не должна выливаться в попытку принудить Бога смотреть на происходящее нашими глазами и добиться от Него того, что, по нашему мнению, нам нужно или хочется. Молясь, мы должны подчинять свою волю Господней. Перефразируя молитву Самого Господа, можно сказать так: «Да будет воля Твоя во мне, принадлежащем земле, как она есть во Христе, моем небе!» Молясь, мы открываем перед Иисусом дверь, за которой скрываются наши нужды. Все сказанное означает, что молитва является средством, с помощью которого Бог приучает нас к смирению перед Христом, превосходящим нас во всем. Чем меньше мы молимся, тем больше в нас своеволия и упрямства. Естественно, что результаты молитвы оказываются поразительными. «Да будет воля Твоя, не моя» – вот в чем сущность и секрет молитвы, которая непременно будет услышана. Вот какое «дерзновение» можем мы иметь! Это должно послужить для нас величайшим стимулом в стремлении понять, в чем именно заключается воля Божья относительно нас лично; отталкиваться в своих молитвах от заповедей и обещаний, которые даны в Божьем Слове; рассказывать Ему обо всем, что с нами происходит; подчинять все свои мысли, планы и решения Богу. Реакция на наши просьбы зависит не от анализа проблемы, который мы производим во время молитвы, но от смиренного повиновения Отцу. Мы должны быть искренними как дети, должны понимать, что «все, что ни делается Богом – к лучшему», потому что совершается по воле Его. Если бы Он исполнял наши просьбы, руководствуясь каким-либо другим подходом, многие ли из нас отважились бы молиться снова? Мы не обладаем для этого достаточной мудростью.

Разговор о «дерзновении» продолжается в стихе 15. Поскольку нам известно, что Бог слушает нас, мы «знаем и то, что получаем просимое». Особый смысл имеет настоящее время глагола получаем. Оно означает, что никакой неопределенности не существует. Мы, люди, понимаем, что просимое не может быть исполнено тут же, а лишь спустя некоторое время, но факт нашего обращения к Богу с просьбой, означает, что она будет выполнена непременно, то есть, можно сказать, что на самом деле потенциально мы сразу же получаем просимое. Доверие, с которым мы рассказываем Богу о своих нуждах, не может быть обмануто.

Наглядную иллюстрацию из Ветхого Завета ко всему, связанному с молитвой, мы обнаруживаем в Книге Пророка Даниила. Глава 10 начинается с того, что Даниилу было дано истинное и «великой силы» откровение от Бога о большой войне. Даниил описывает, как перед этим он постился, был «в сетовании», предавался молитве и спустя три недели ему в видении явился ангельский вестник. Описание этого вестника настолько похоже на описание окруженного ореолом славы Господа в Откровении 1:13-16 (равно как и то опустошительное, пугающее впечатление, которое вид вестника произвел на Даниила, столь заметно напоминает ощущения Иоанна), что многие придерживаются мнения, что это было явление Христа. Однако важнее всего, с точки зрения рассматриваемого нами вопроса, слова, произнесенные вестником: «Не бойся, Даниил; с первого дня, как ты расположил сердце твое, чтобы достигнуть разумения и смирить себя пред Богом твоим, слова твои услышаны, и я пришел бы по словам твоим. Но князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день» (Дан 10:12-13). Ответ на молитву Даниила был дан немедленно; однако в тот момент Даниил его не воспринял. Причиной этого стала война духовных сил космического масштаба, которая велась независимо от Даниила и в которую он оказался вовлечен силой своей молитвы. Прибегая к молитве (Еф 6:18), мы включаемся в борьбу «не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф 6:12). В этом состоит одно из объяснений того, почему нам может казаться, что мы не получаем просимое, и в связи с чем можно говорить об отсроченном исполнении молитвы. Но в то же время именно мысль о том, что наша молитва может сыграть свою роль во вселенской борьбе добра и зла, должна поощрить нас в дерзновении молиться.

Теперь мы должны вернуться к стихам 16-17, которые оказывались весьма трудными для истолкования на протяжении всех прошедших столетий. Здесь, безусловно, имеются некоторые связанные между собой проблемы, и одна из них состоит в том, что именно подразумевает Иоанн под словами есть грех не к смерти (17) и есть грех к смерти (16). В первом случае Иоанн призывает христиан молиться за брата (или сестру), если они впали в грех; во втором – не делать этого. В чем разница между этими двумя видами греха? Существуют ли какие-либо отличительные признаки, согласно которым можно провести четкую грань между ними?

Традиционный подход римской католической церкви к этой проблеме состоит в том, что есть два типа греха: «простительный» и «смертный» (грех к смерти). Таковы семь смертных грехов, хотя существует церковное таинство епитимья, которая налагается священником для того, чтобы виновный даже в таком грехе раскаялся и получил возможность расплатиться за грех. В тексте Послания, однако, о таком разделении грехов не сказано ничего, не перечисляются здесь и смертные грехи. Библия, вообще говоря, рассматривает любой грех как смертный, «ибо возмездие за грех – смерть», то есть, лишение права на вечную жизнь (Рим 6:23). Далее, в Новом Завете высказывается мысль, что никакие добрые дела не оправдывают виновного в грехе. Действительно, в этом же самом Послании Иоанн неоднократно напоминает нам, что одна лишь искупительная жертва Сына Божьего может отвратить от грешника гнев Божий (например, 2:2, 4:10), и ничто больше.

Сторонники другого подхода предлагали считать грехом к смерти лишь тот, следствием которого является смерть согрешившего в буквальном физическом смысле этого слова. В поддержку такого взгляда они ссылались на некоторые места в Библии, например, на описание гибели Анания и Сапфиры (Деян 5:1-11), или на рассказ о человеке, впавшем в грех блуд одеяния, за что предлагалось его «предать сатане во измождение плоти, чтобы дух (его) был спасен» (1Кор 5:5), или на упоминание о тех, кто, оскорбляя Господа пренебрежением к Его заветам, в результате оказываются «немощны и больны, и не мало умирает» (1Кор 11:30). Если эта интерпретация верна, тогда предостережение Иоанна не молиться за этих людей может быть понято так, что нет смысла молиться за тех, кому все равно предстоит в ближайшее время умереть[Брюс, с. 124-125.]. Хотя такое объяснение кажется возможным, необходимо помнить, что грех к смерти рассматривается в контексте его противопоставления жизни (речь, конечно, идет о «вечной жизни»), так что наиболее естественно было бы считать, что здесь говорится не о физической, а о духовной смерти.

Есть и те, кто полагает, что грех к смерти – это «хула на Духа», которую многие считают непростительным грехом, в полном соответствии с Библией (Мф 12:31-32). Причина такой трактовки в том, что этот грех противопоставляется всем прочим грехам и что он как непростительный должен вести «к смерти». Но стоит обратить внимание на то, что в данном контексте Иоанн вообще не упоминает о Духе Святом, хотя такое восприятие этого греха, несомненно, характерно для всех Евангелий. Некоторые полагают, что Иоанн здесь имеет в виду тот грех, который определен в Ветхом Завете как открытый вызов Богу – «если же кто… сделает что дерзкою рукой, то он хулит Господа» (Чис 15:30-31). К последним относится и С. Грейдждан, который утверждает, что речь здесь идет о сознательном, умышленном совершении греха ради самого греха, когда тот, кто грешит, хочет показать, что полностью отвергает Бога[Цитируется по Г. К. Берковеру, Грех, (Эрдмане, 1971), стр. 333, § 28 – Quoted in G. С. Berkouwer, Sin (Eerdmans, 1971), p. 333, n.28.]. Согласившись с такой интерпретацией, мы должны, однако, признать, что многое будет зависеть от того, что мы вкладываем в понятие непростительного греха. «Но кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению» (Мк 3:29).

Многие христиане с особо тонкой душевной организацией мучительно переживают, в том числе, и в наши дни, воображая, что вдруг некоторые из их грехов являются непростительными, в то время как они не подозревают об этом, или что в какой-то момент они могут просто по опрометчивости совершить непростительный грех. И действительно, именно по причине того, что этот грех окутан, в определенном смысле, тайной, он стал для многих предметом опасений. Вряд ли все это полезно!, как для нашего понимания, так и для душевного здоровья. Возможно, самым таинственным и непонятным является то, что такой грех вообще может существовать, при том, что Бог столь милостив и склонен к примирению и прощению. Пастор, к которому христианин приходит со своими страхами и переживаниями по этому поводу, поступает очень мудро, если обращает его внимание на то, что уже сам факт этих опасений является несомненным признаком невиновности в совершении непростительного греха.

Одно не вызывает сомнений – тот, кто повинен в грехе к смерти, меньше кого бы то ни было беспокоится о своем положении. И дело не в «размерах» греха, мешающих прощению, равно как и не в том, что существует какой-то один, особый вид греха, на который не распространяется воздействие искупительной жертвы Христа. Дело здесь скорее в отношении и позиции самого грешника, исключающих возможность прощения. Таков был взгляд Августина, который определял хулу на Святого Духа как impoenitentia finales, наивысшую степень нераскаянности. «Совершать грех против Духа Святого не означает грешить против своей совести или преследовать церковь Христову. Этот грех состоит в отступничестве от Христа и Царства Божьего и отягощен тем, что совершающий его прежде познал Христа и испытал на себе воздействие Духа Святого. Следовательно, это сознательный бунт против Царства Божьей Благодати» [Берковер, там же, с. 342]. В то же время, опираясь на толкование, данное Августином, Кальвин определяет этот грех как «сопротивление, неприятие Божьей истины душой человека, несмотря на то, что ему открылось все великолепие этой истины, так что ссылка на незнание исключена. Следовательно, этот грех может рассматриваться как сильное, ожесточенное сопротивление Богу» [Берковер, там же, с. 348.].

Все эти рассуждения имеют под собой определенные библейские основания и, несомненно, верны сами по себе, но можно ли с уверенностью утверждать, что именно их Иоанн имел здесь в виду? Если главное ударение в Послании делается на то, что только верующие в Иисуса как Сына Божьего имеют вечную жизнь (стихи 5 и 13), тогда возникает предположение, что именно отрицание этой спасительной истины может быть названо грехом к смерти. Если это верно, тогда грех к смерти является таковым потому, что, по самой своей природе, отвергает единственное средство, с помощью которого совершивший его может быть прощен, – искупительную смерть воплощенного Сына Божьего. Отсюда следует очень важный вывод, состоящий в том, что этот грех не только непростителен, но что он остается непрощенным. Необходимо запомнить это отличие, потому что на него в большой степени опираются рассуждения оставшейся части Послания. «Кровь Иисуса» (1:7) очищает нас от всякого греха, поэтому тем христианам, которые грешат (а таковыми являются все без исключения) даровано прощение (2:12). Тем не менее, не верующий во Христа может считать себя безгрешным или воображать, будто он не нуждается в прощении (1:8). Вот почему мы должны постоянно «исповедовать грехи наши» и взывать ко Христу, моля Его простить и очистить нас «от всякой неправды» (1:9).

Грех к смерти не прощается и остается непрощенным, потому что он отвергает те средства помилования, которые в Своем милосердии предусматривает Бог. «Смерть является естественным, но не абсолютно неизбежным результатом такого греха. Можно держать свое сердце закрытым для воздействия Божьего Духа Святого так упорно и настойчиво, что покаяние становится нравственно невозможным. Точно так же, как голоданием можно довести свое тело до такого состояния, при котором переваривание пищи или даже попытки приема ее оказываются безнадежными, душа может раз за разом отторгать все попытки сближения со стороны Бога, до тех пор, пока надежда на получение благодати полностью не иссякнет» [Пламмер, с. 122-123.]. В центре внимания некоторых выдающихся трагедий мировой литературы находится именно эта тема. Размышляя о докторе Фаусте, главном герое драмы К. Марло «Трагическая история доктора Фауста», мы приходим к пониманию неотвратимости ожидающей его судьбы и того, что стоит за его восклицанием: «Мое сердце настолько окаменело, что я не могу раскаяться». Вряд ли может существовать человеческая трагедия ужаснее этой.

Вот почему Иоанн проявляет такую заботу о том, чтобы его «дети» не впали в грех отступничества под влиянием ереси лжеучителей, отрицающих божественное происхождение Христа, Его труд искупления и тем самым приговаривающих себя к погибели. Но возможно ли, чтобы истинный верующий (наш брат, ст. 16) оказался до такой степени введенным в заблуждение, что утратил всякую надежду на спасение? Нет ли тут противоречия с библейским учением, где говорится о «долготерпении святых», о том, что спасение является результатом вечного труда Божьей благодати и что раз мы уже во Христе, то будем пребывать в Нем всегда, что бы ни случилось?

В стихе 16 говорится о брате, совершившем грех не к смерти. Здесь не дается никаких указаний относительно верующего, совершившего грех к смерти; просто упоминается о том, что такой грех существует. Поэтому уместно отнести первую часть стиха 16 к жизни церкви, к любой общине и ко всем поколениям людей, когда бы они ни жили. Бог хочет, чтобы, молясь, мы были уверены в том, что Он слышит нас, вот о чем еще говорится в этой части стиха 16. Сказанное относится к тому, что, к сожалению, является печальным и весьма распространенным фактом церковной жизни. Христианин попадает в сети того или иного греха, и это пока неясно ему самому, но совершенно очевидно для его братьев по вере. В том-то и состоит одновременно привилегия и обязанность каждого христианина, чтобы молиться за своих заблудших брата или сестру, молиться с дерзновением и верой в то, что ему или ей «Бог даст… жизнь» и что восстановится союз с Богом, Который Сам есть вечная жизнь и Которому ничего не стоит одолеть любой грех, каким бы тяжким он ни был.

Иногда возникают вопросы по поводу того, какое слово подразумевается в качестве подлежащего в конструкции с глаголом даст (даст ему жизнь), поскольку в первоисточнике оно отсутствует. Существовало предположение, что поскольку заблудший «брат» именно благодаря молитве обретает жизнь, то «дающим ее» можно считать молящегося за него как ходатая. Если учесть, что во всем Священном Писании именно Господь упоминается в качестве Дающего жизнь (и это с особой силой подчеркивается в Евангелии от Иоанна – см. 6:35; 10:28; 17:2), тогда кажется правильным, что все современные переводы (как английские, так и русский – прим. перев.) включают в это предложение слово «Бог» в качестве подлежащего.

Таким образом, если христианин совершает поступки, которые могут увести его в сторону от Христа, и даже если потенциально он способен на грех к смерти, то Бог в Своей благодати возродит его при условии, что другие христиане, входящие в Божью семью, станут за него молиться. Святой Дух, голос Которого согрешивший заглушает в своей душе, будет судить его Своим праведным судом, и Он же приведет его к покаянию, возродив в нем веру, чтобы он смог снова «ходить во свете» с Богом. В этом состоит величайший стимул для всех членов церкви, чтобы с верой молиться за полное возрождение тех христиан, которые заблуждаются или отпали от веры. Это наша самая главная обязанность, поскольку, как напоминает нам стих 17, всякая неправда есть грех. На грех нельзя смотреть сквозь пальцы, он имеет очень важное значение, разрушая наш союз с Богом и братское общение между христианами. «А если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника» (2:1). Точно так же и мы должны всякий раз, когда видим, что один из Божьих детей впадает в грех, рассказать об этом Отцу (ведь он и наш Отец тоже), обращаясь к Нему через Сына. Вера в то, что в подобном случае заблудший христианин будет возрожден, основана на нашем «соглашении» с Богом и нашей преданности Ему. Итак, мы должны молиться с дерзновением и смелостью.

Что касается греха к смерти, то Иоанн дает такой совет: не о том говорю, чтобы он молился. Некоторые комментаторы обращают внимание на то, что даже в этом экстремальном случае в словах Апостола нет прямого запрещения молиться. Он просто не советует делать этого. Причины такого подхода кроются в природе греха. Это мы уже рассматривали. У человека может ожесточиться сердце против Бога, как это произошло с фараоном (Исх 10:27). Ожесточение становится необратимым, если Бог убеждается в том, что окончательный выбор в сторону погибели сделан. И вновь эти слова перекликаются с тем, что Иоанн уже писал об «антихристах», которые «вышли от нас, но не были наши» (2:18-23). Отвергнув доктрину спасения и разорвав узы, связывавшие их с людьми, преданными Богу, такие отступники, что бы они ни утверждали относительно своей веры, поставили себя в положение, выводящее их за пределы воздействия церковных молитв. Эти люди не могут быть истинными верующими, потому что суть неверия как раз и состоит в отрицании Христа, Которого христиане признают как своего Спасителя и Господа. И даже если они весьма активно участвуют в жизни церкви, их отступничество может быть выявлено благодаря тому, что в действительности они к ней не принадлежат – они «не наши». Сказанное здесь Иоанном полностью согласуется с тем, о чем говорится в Послании к Евреям 6:4-6, а именно, что «невозможно – однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного,… и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему». Вот почему Иоанн не советует молиться за таких людей.

2. Новое неприятие греха (ст. 18)

Стих 18, так же, как и оба последующих, начинается со слов, свидетельствующих о дерзновении – мы знаем. В этих заключительных стихах еще раз подчеркиваются некоторые наиболее важные положения, которые более подробно уже рассматривались в других отрывках Послания. Вот оно истинное знание, доступное самому смиренному христианину, рожденному от Бога, и полученное с помощью Духа Святого через посредство Божьего Слова. Таким оно выглядит, если сравнивать его с фальшивым теоретизированием лжеучителей, основанном исключительно на том, что им удается извлечь из их собственного напыщенного эго, и на их хитроумных фантазиях. Здесь изложено то, что истинные верующие знают от начала и в чем они должны быть непоколебимо уверены.

Христиане прикладывают все усилия, чтобы не грешить. Это та основа, на которую мы опирались, рассматривая предыдущие главы (2:29; 3:6,9) и этим же мы должны неукоснительно руководствоваться в своей христианской жизни. Необходимо строго придерживаться этого подхода, и так должен поступать каждый, кто действительно верит в Иисуса (всякий, рожденный от Бога). Теперь мы лучше понимаем, что подразумевается здесь под словами о том, что если мы грешим, то не можем быть рожденными от Бога. Послание не обещает, что мы станем безупречными и не советует рассчитывать на это, хотя многие из нас безосновательно надеются достичь этого состояния. Иоанн также не утверждает, что существует особый уровень сверхдуховности или святости, доступный немногим избранным. Просто каждый из нас, став христианином, не хочет больше грешить, как он делал это прежде, до своего обращения. Причина в том, что рожденный от Бога хранит себя от греха. Некоторые трудности в понимании здесь возникают в связи с тем, что встречающиеся в этом стихе две фразы – рожденный от Бога, в первоисточнике не являются одинаковыми. Современный вариант этого стиха вменяет в обязанность вновь обращенному христианину «хранить себя» в неприкосновенности от зла. Это опасно тем, что многие из нас могут почувствовать неспособность добиться этого в полной мере, несмотря на то, что мы осознаем, насколько прочно грех укоренился в нашей душе и до какой степени ему подчинена вся человеческая природа. У нас было бы очень мало оснований для «дерзновения», если бы победа над грехом зависела исключительной от нашей собственной способности «хранить себя». Но как уже было сказано, в оригинале эти фразы выглядят по-разному. В первой употреблено причастие (gegennemenos) в такой форме, к которой Иоанн постоянно прибегает, описывая христиан. Эта форма обозначает взаимоотношения, возникшие в какой-то момент времени в прошлом, которые сохраняются и в настоящем, продолжая оказывать свое влияние. Поскольку я был рожден, я живу сейчас. Это может быть отнесено в равной степени как к физическому, так и к духовному рождению. Во второй фразе первоисточника также употреблено причастие, но в другой форме (gennetheis), указывающей на факт, не имеющий связи с каким-то определенным моментом времени. Оно может быть отнесено к Тому, Кто всегда был рожденным от Бога, так же, как всегда существовал Сам Бог, – следовательно, только к Его вечному Сыну. В НАБ эта вторая фраза именно так и переведена – Сын Бога хранит его. Каким образом христианин может удержаться от греха? Конечно, не ценой собственных усилий (несмотря даже на то, что ему, несомненно, доступны все возможности, которыми располагает Бог, и на него распространяется влияние Божьей благодати), но лишь пребывая в вечном Сыне, Чье воздействие приводит к тому, что в человеческой душе укореняются и набирают силу ростки веры.

Это Христос помогает Божьим детям хранить себя, и поэтому сатане не удается, буквально говоря, «ухватиться» за них. Он может и будет воздействовать на Божьих детей, но он не может укорениться в их душах, не может полностью подчинить их своей власти. Весь мир – об этом сказано в стихе 19 – лежит во зле. Но благодаря вечному Сыну, церковь хранит себя. Он обладает огромной мощью, позволяющей, по Его же собственным словам, полностью обеспечить нам защиту. «И Я даю им [Моим овцам] жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей; Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех, и никто не может похитить их из руки Отца Моего; Я и Отец – одно» (Ин 10:28-30). Борясь с грехом в своей душе, мы делаем это с дерзновением, не отчаиваясь и не теряя надежды. Наш защитник сильнее, чем наш враг; более бдительный и более заботливый по сравнению с тем, на что способны мы сами. Мы знаем истину, так давайте радоваться, пребывая в ней и веря в нее. Можно ли выразить эту уверенность более убедительно, мощно и в то же время так смиренно, как это сделал Топлэди в своем гимне?

Могучий есть защитник у меня.

Невидим Он, но рядом неизменно,

И власть Ему великая дана
Карать, и миловать, и побеждать мгновенно.

Его улыбка в холод согревает,

И свежесть благодать Его несет.

Стеной любви Он душу защищает,

Спасение и радость мне дает[Август Монтегю Топлэди (1740-78).].

3. Новое отношение к миру (ст. 19)

Христиане знают, что принадлежат Богу, а не миру. Это второе важнейшее заявление Иоанн рассматривает в свете первого – личные взаимоотношения между Божьими детьми и их Отцом. Здесь говорится буквально следующее: «Мы знаем, что мы от Бога»; строгая грамматическая конструкция этого предложения подчеркивает, что Бог – единственный источник жизни. Это объясняет и оправдывает то обстоятельство, что в НМВ здесь включено слово дети, и в целом предложение выглядит так (в буквальном переводе): «Мы знаем, что мы дети Божьи. Все, что мы имеем, исходит от Него, поэтому мы принадлежим Ему целиком и полностью – телом, разумом и душой». Каждый христианин знает это, и это отнюдь не является следствием излишней самонадеянности. Доказательством ему служат позитивные изменения, которые вносит новое рождение в его поведение и жизнь. Их Иоанн в общих чертах намечает в своем Послании. Кроме того, по самому своему определению Божья семья отделена от всего мира. Дети Божьи живут, руководствуясь другими принципами, по сравнению с неверующими в окружающем их обществе.

Это вопрос власти. Мир лежит во зле. В нем господствует дьявол, который подчиняет его своему деспотическому влиянию, организует и, словно хороший дирижер, «настраивает» его жизнь и деятельность, чтобы проявить таким образом свой собственный бунт и ненависть по отношению к Богу. Сегодня нам достаточно открыть любую газет)' или послушать сводку новостей, чтобы убедиться в правдивости сказанного. Напротив, Бог управляет Своими детьми с помощью света и любви, вот почему они не испытывают желания попасть в зависимость к этому миру. Конечно, мы не должны забывать о том, что сам дьявол – тоже Божье создание и поэтому подвластен Ему; Бог не позволяет ему продвинуться ни на шаг дальше, чем считает нужным (см. Иов. 1-2), и конечная судьба дьявола предопределена (Отк 20:10). В этом причина того, что свобода, как ее понимает мир, на самом деле является рабством, а обещания дьявола, подталкивающего нас к попытке стать независимыми от Бога, – иллюзией.

Большинство пагубных пристрастий, подчинивших себе людей двадцатого столетия, – алкоголь, сексуальная распущеннность, наркотики, азартные игры – фактически представляют собой попытку освободиться от рабства греха, спрятаться от него в своем крошечном мирке, попытаться там обрести удовлетворение, добиться максимальной степени самовыражения. Однако ограниченные, эгоистичные средства «удовлетворения» помогают ненадолго; тот, кто пренебрегая помощью Бога, применяет их, подобен человеку, страдающему от изнурительной жажды и пытающемуся утолить ее соленой водой. Чем больше мы имеем, тем больше мы хотим иметь; а чем больше хотим, тем меньше становится испытываемое нами чувство удовлетворения. Вот по какому пути направляет нас дьявол.

И то, что справедливо на индивидуальном уровне, оставаясь столь же справедливым, приобретает ужасающие размеры на межнациональном и мировом, не только в политическом и военном смыслах, но и в отношении экологии тоже. Тирания греха основана на эгоизме. Истинной любви противопоставляется себялюбие. Мыслящие и неравнодушные люди осознают проблемы, но разрешение их в этом мире невозможно. Тот, кто стремится лишь к разрушению, держит мир мертвой хваткой. Сэр Питер Скотт, натуралист, отдавший много сил сохранению природы, как-то высказал мысль, что мы должны «стать защитниками тех, кто придет после нас», чтобы они не получили в наследство планету, находящуюся на грани смерти. «Я думаю, что человечество ожидают ужасные бедствия, если мы не будем заглядывать в будущее чуть-чуть дальше, чем делаем это сейчас, и если долгосрочные перспективы не станут для нас важнее сиюминутной выгоды»[Выступление сэра Питера Скотта в Законодательном Собрании, «Тайме» от 9 октября 1976 года.]. Подобные призывы требуют от человеческого рода таких способностей и мужества, которыми он не обладает.

Христиане знают, что дело обстоит именно так, и знают почему. Непростительно для церкви сосредоточивать свои усилия на попытках сохранить себя как таковую, со всеми своими отличительными особенностями, полностью отгородившись от мира и его проблем. Это та роскошь, которую, по словам Христа, мы себе позволить не можем. Если разобраться, это вообще не роскошь – это, напротив, тот путь, на котором нас ожидает скорая смерть от «удушья». Если мы пребываем во Христе и признаем Его власть, нам нельзя забывать о том, что Он уполномочил всех нас идти в мир, а не прятаться от него. Наше новое отношение к миру вовсе не означает равнодушия и стремления отгородиться от него. Напротив, в основе его лежит сострадание; мы должны принимать проблемы мира близко к сердцу, как поступал наш Спаситель. Если мы отчетливо представляем себе свою позицию по отношению к миру и убеждены в ее правильности, то это не может не сказаться на нашем поведении и приведет к тому, что в своих общинах мы станем «солью земли и светом» и задача распространения Благой вести будет для нас важнее всего. Говоря словами Иуды: «Сохраняйте себя в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни. И к одним будьте милостивы с рассмотрением; а других страхом спасайте, исторгая из огня» (Иуд 21-23).

4. Новое познание Бога (ст. 20-21)

Последнее рассмотренное нами важнейшее утверждение является основополагающим для двух последующих. Знаем также, что Сын Божий пришел… да познаем Бога… и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Наша победоносная вера опирается на то, что совершил Бог, воплотившись в исторического Христа. Христиане знают «Иисуса Христа, пришедшего во плоти» (4:2), и знают также, что Он пришел «водою и кровию» (5:6). Его приход дал нам свет и разум, без чего и с духовной, и с интеллектуальной точек зрения невозможно восприятие истины. Божья истина обращена к разуму, через него она проникает в сердце, воздействуя на желания и волю; но вся она не может быть постигнута исключительно разумом. Чтобы осознать и принять ее в полной мере, необходимо непременно учитывать ее нравственный и духовный аспекты. Для понимания христианской истины недостаточно усвоить ее основные формулировки, хотя это само по себе достаточно важно, или овладеть несколькими абстрактными философскими идеями, подобно тому, как обстоит дело с учением гностиков; необходимы встреча, познание и подчинение Тому, Кто Сам есть истина, – да познаем Бога истинного. Это знание переходит в единение и союз. Иисус, Сын Божий, пришел для того, чтобы мы могли вступить в глубоко личные взаимоотношения с Богом. Следовательно, подлинный христианин может быть уверен, что под воздействием Духа Святого его разум озаряет свет истины, а воля обретает мощные побудительные мотивы. Иисус, Сын Божий, открывает нам истину. С помощью этой истины мы познаем Бога, Который есть жизнь вечная. И да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе (ст. 20). Это означает не только то, что Иисус благодаря Своему воплощению, безупречной жизни, искупительной смерти и чудесному воскресению открыл для нас Отца, но и то, что таким образом Он дал нам возможность войти в тесное единение с единственным истинным Богом. Опираясь на веру, мы вступили во взаимоотношения с Ним, которые ни при каких обстоятельствах не будут расторгнуты. Мы – в Боге, и Он – в нас, Его людях, поэтому во Христе мы настолько близки к Нему, насколько это вообще возможно. Бог разделяет с нами Свою собственную неразрушимую жизнь, жизнь в вечности. Такова реальность, поскольку такова Истина, окончательная и абсолютная. Таково «наше общение – с Отцем и Сыном Его Иисусом Христом», о котором Иоанн еще в начале своего Послания (1:2-3) рассказывал нам как о самой сущности вечной жизни. Таким образом, мы прошли полный цикл. Поднимаясь вслед за Иоанном по своеобразной «винтовой лестнице» его рассуждений, мы достигли вершины и обнаружили там Самого Бога, а в Нем – вечную жизнь. И цель, ради которой мы предприняли это «путешествие», состояла в желании убедиться в объективности открывающихся истин и реальности их влияния на нашу повседневную жизнь. Христианин должен знать и непоколебимо верить, что все, сказанное в Послании, – истина. Мы знаем Бога и пребываем в Нем – этот факт, усилиями Божьей благодати, неопровержим.

Но это отнюдь не означает призыва «почивать на лаврах» христианской уверенности. Дети! храните себя от идолов (ст. 21). Это логическое заключение, и оно касается нашей прямой обязанности – гармонически сочетается с тем, на что указывает нам стих 18, а именно, с необходимостью хранить себя, опираясь на силу Господа нашего Иисуса. Что обычно приходит на ум, когда говорят об идолах? «Идол – это нечто, занимающее место, предназначенное Богу» [Уэсткотт, с. 197.]. Он – подделка, суррогат, но никак не подлинная сущность. Он может быть изготовлен из дерева, камня или драгоценных металлов. Руки искусных мастеров вырезают его или создают каким-либо другим способом. Но вряд ли Иоанн имел в виду рукотворные артефакты подобного типа. Скорее всего, его волновали ложные идеи и еретические концепции, касающиеся Бога, предназначенные для того, чтобы подчинить себе церковь.

Это предостережение Иоанна звучит не менее актуально и в наши дни. Некоторые современные проявления идолопоклонства отличаются почти тем же примитивизмом и в то же время действенностью, что и в первом столетии. Маммона (деньги, богатство) все еще относится к разряду божеств, обладающих сокрушительной силой, если люди живут только для того, чтобы приобретать и иметь. В своих наиболее извращенных формах материализм сводится к погоне за властью, социальным положением, успехом, славой. Мир наводнен людьми, считающими, что они обязаны только самим себе; для которых существует единственный культ – они сами,,и даже церковь не свободна от подобных искушений. Мы должны всячески остерегаться их. Однако в нашем веке, ничуть не в меньшей степени, чем в другие времена, красочный портрет на картоне сплошь и рядом заменяет живого и подлинного Бога, и эта подмена разрушает наш духовный мир. Будь это «демифологизированный» Бог радикального богословия, лишенный Своей сверхъестественной силы, или же Бог «для личного употребления», в общении с Которым некоторые допускают сверхфамильярность, поскольку в их глазах Он утратил все Свое величие. Здесь кроется одна и та же опасность. Очень легко вообразить себе, будто Бог целиком и полностью у нас «под контролем», будто мы знаем о Нем все, можем предсказать Его реакцию и даже то, чем она обусловлена. Но все это не Бог, это идол нашего собственного изготовления, умело замаскировавшийся, чтобы оправдать поклонение себе.

Храните себя от идолов. Все, мешающее Богу стать основой нашей жизни, должно быть безжалостно отброшено. Все представления о Боге, противоречащие истине, должны быть отвергнуты. Это Послание, так же, как и Библия в целом, было написано, чтобы вооружить нас умением отличать истину от заблуждения. Нам вменяется в обязанность поддерживать неприкосновенность учения, сохранять самих себя и не иметь дела с ложными целями ни в каких сферах своей христианской жизни – духовной, материальной и интеллектуальной. Лжеучителя – это наши враги, и вдохновляются они самим злом; но христиане могут быть уверены в себе. Уверенность эта основана на том, что им принадлежит вечная жизнь. Они имеют дерзновение, и важнее этого на свете ничего не существует.

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Баркли на 1 послание Иоанна, 5 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2020, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.