а. О физическом избавлении Израиля (12:1−9)
Зах 12:1−3. Будущая осада Иерусалима народами, о которой Захария узнает, получив пророческое слово Господа (масса), говорит — в переносном смысле — о последней борьбе всех язычников с избранным народом Божиим. Она окажется для них безуспешной и гибельной. Пророк возвещает об этом как на языке образов, так и «называя вещи своими именами» (сравните стих 2 со стихом 9).
В стихе 1 Бог предстает всесильным Творцом земного мира и человека в нем как существа материального и духовного одновременно. Об этом пророку «напоминается» в подтверждение способности Господа исполнить все то, о чем читаем в следующих стихах.
К неоднозначному и столь характерному для Библии понятию тот день Захария прибегает (в заключительных главах своей книги) многократно. И всегда в мессианском его смысле: пять раз в этой главе — стихи 3−4, 6, 8−9; три раза в главе 13 — стихи 1−2, 4, и семь раз в главе 14 — стих 4, 6, 8−9, 13, 20 (в русском тексте «В то время»), 21. В «тот день» Иерусалим явится «орудием» в руках Господа для поражения Им непокорных народов. Две метафоры служат к описанию этого. 1.
Иерусалим станет для них чашею исступления (стих 2). Это обычный библейский образ Божиего суда (сравните Ис 51:17, 21−22; Иер 25:15−28). 2. Бог сделает Иерусалим тяжелым камнем (стих 3). Поражение народов в Армагеддонской битве уподобляется таким образом состоянию человека, до того опьяневшего от вина, что не может удержаться на ногах, либо такому, который безуспешно пытается сдвинуть с места камень, совершенно для него неподъемный.
Зах 12:4−5. В стихах 4−9 о будущем избавлении Иуды Господом говорится в терминах не только военного поражения народов, но и побед, которые в первую очередь дано будет одержать Иуде и потом — Иерусалиму. Хаотическая картина столкновения безумных всадников на пораженных бешенством, ослепших конях есть образ вмешательства свыше в войну людей: перед лицом Божией силы люди слепнут, теряют разум, т. е. становятся совершенно бессильны.
Но та же Божия сила исполняет взятую на себя «защитную функцию» по отношению к Иудее: выражено антропоморфической метафорой — а на дом Иудин отверзу очи Мои (стих 4). И тогда власть имущие в Иудее осознают в сердцах своих, что жителями осажденного Иерусалима руководит Сам Бог, и это укрепит их веру в окончательную победу над врагами.
Зах 12:6−7. В стихе 6 два идентичных по смыслу образа неприступности Иудеи для вражеских армий: огонь мужества и неземной силы, разожженной в ней Самим Господом, сделает ее «смертоносной» для них. Иудея станет для врагов тем же, что жаровня с огнем между дровами или горящий светильник среди снопов. И истребит все окрестные народы, после чего ничто уже не будет угрожать Иерусалиму на… месте его.
Сначала, подчеркивается в стихе 7, чудесным образом будут спасены шатры Иуды, т. е. территория страны в целом прежде осажденной столицы. Блаженный Иероним высказал по этому поводу мысль о том, что Господу неугодно, чтобы жители Иерусалима (и в первую очередь родовитые и знатные люди столицы) стали бы «величаться» перед остальными своими согражданами; да поймут иерусалимляне, что и они, как весь народ, — под властью Бога.
Зах 12:8−9. Это находит подтверждение в начале стиха 8: В тот день защищать будет Господь жителей Иерусалима, и самого слабого их них Он наделит силой царя Давида, а «начальников» их (дом Давида) наделит силой сверхъестественной. Потому и станет тот день днем истребления Самим Господом всех народов, нападающих на Иерусалим.
б. О духовном очищении Израиля (12:10 — 13:6)
Духовное очищение Израиля (или освобождение его из духовной темноты, духовного зла) совершится во второе пришествие Христа исключительно Божией силой. Это Господом будет открыт «источник дому Давидову и жителям Иерусалима для омытия греха и нечистоты» (13:1). Это Он изольет Духа Своего на каждого из израильтян, чтобы каждого привести к раскаянию и к вере в Иисуса Христа как в своего Мессию (12:10−14).
Зах 12:10. Заметим, что тут говорится об излиянии духа только на израильтян (сравните с 13:1). По всей вероятности, дух благодати и умиления есть синоним Святого Духа. Это под Его очистительным, смягчающим и преобразующим сердца воздействием обратят иудеи взоры на Того, Кого в духовной слепоте своей предали мучительной смерти. Их скорбь и рыдания о Нем будут столь же искренни, сколь о сыне… первенце.
Согласно еврейскому подлиннику в стихе 10 правильнее читать и они воззрят на Меня, Которого пронзили. Некоторых это приводит к заключению, что Захария как бы говорит тут о предании смерти Самого Иеговы (воплотившегося в Иисуса Христа). «Пронзили» (имеется в виду «пронзили до смерти») подразумевает казнь через распятие (хотя прямо понятие это в пророчестве Захарии не выражено). Слово «воззрят» может заключать мысль как о физическом виденьи (зрительном восприятии), так и о духовном («виденьи», восприятии через веру). Либо подразумевать и то и другое «виденье» — ведь Израиль получит его во второе пришествие Иисуса Христа, когда признает Его своим Мессией и обратится к Нему.
Зах 12:11. Плач и рыдания каждого иерусалимлянина в отдельности сольются в общий плач Иерусалима, уподобляемый здесь горькому плачу народа по благочестивом царе Иосии, последней надежде иудейского народа, убитом египетским фараоном Нехао II в Гададриммоне, в долине Мегиддонской (4Цар 23:25−30; 2Пар 35:20−27).
Зах 12:12−14. Подчеркивается, что плач по «пронзенному» некогда Мессии будет всенародным: рыдать… будет вся земля и каждое племя особо. Мужчины станут скорбеть и плакать не меньше, чем женщины. Имена, перечисленные здесь, не взяты наугад. Дело в том, что одного из сыновей царя Давида звали Иофан (2Цар 5:14), а у Левия был внук Шимей (Чис 3:17−18). (Русское «Симеон» может навести на мысль о сыне патриарха Иакова, но исследователи более склоняются к мысли, что правильнее здесь видеть именно Шимея, а не Симеона.) Из Библии известен также Нафан, бывший пророком во времена Давида (2Цар 7:1−17).
Так вот: последовательное упоминание дома Давидова… дома Нафанова… дома Левиина и племени Шимея может символизировать раскаяние — в осознании своей вины — еврейских царей, пророков и священников. Если же под домом Нафановым понимается дом Нафана, сына Давидова, то в картине общенародной скорби Захария подчеркивает скорбь царского и священнического родов.
