Библия » Библия говорит сегодня

1 Коринфянам 9 глава


9. Свобода для ограничения собственной свободы (9:1-27)

В этой главе Павел продолжает столь же горячо рассуждать о христианской свободе. Он иллюстрирует это в основном на собственном примере ограничения свободы ради распространения Благой вести. Казалось бы, заявления апостола о своих правах перекликаются с лозунгом коринфян (если не пародируют его), но свои доводы он завершает словами о необходимости придерживаться самодисциплины во имя других (9:24-27). Фактически, кульминационным моментом этого аргумента в данном разделе служит призыв в 11:1: «Будьте подражателями мне, как я Христу».

1. Свобода Павла во Христе (9:1-6)

В Коринфе были, как известно, люди, которые постоянно подвергали сомнению авторитет Павла, особенно его апостольский чин. Они считали, что у них больше полномочий, чем у него. Они притязали на апостольство, полагая, что имеют на это больше оснований, нежели он. По их представлению, апостолом мог быть лишь человек авторитетный, умеющий продемонстрировать окружающим свои властные полномочия. Они всем навязывали это свое представление, и тот, кто не поступал надлежащим, с их точки зрения, образом, не мог находиться среди руководителей церкви. Они видели в христианских руководителях господ, а не слуг. Эти люди резко критиковали Павла, потому что он был не похож на них; он был «слишком слабым, слишком мягким, слишком стремился отречься от своей свободы во Христе ради других».

Именно так Павел видит свою свободу во Христе, особенно, когда он твердо и спокойно избирает путь ограничения своей свободы ради блага других. Это, утверждает он, признак силы, а не слабости.

В данном разделе Павел сосредоточивает внимание на своих правах как апостола, а не как простого христианина. Он видел Иисуса Христа, Господа нашего (ср.: 1Кор 15:8,9), и само существование церкви в Коринфе служит неопровержимым доказательством того, что его служение носит знак апостольства: фактически, эти коринфяне – печать его апостольства в Господе (2), а печать – это знак принадлежности, собственности. Павел, как никто другой, имел особое право утверждать, что церковь в Коринфе – его детище и сфера его влияния. Он раньше всех (не без страха и трепета) пришел возвестить им Евангелие; он испытал на себе личное противостояние многих из тех, кому претила мысль об учреждении церкви в таком городе; он без остатка отдавал себя ради блага этих людей. При этом он все еще отказывался заявлять о своих правах апостола.

В чем же конкретно заключались эти права? Павел перечисляет их в трех следующих стихах (4-6): это право есть и пить; иметь... жену, которая могла бы сопровождать апостола в миссионерских странствиях; и иметь власть не работать ради пропитания. Он спрашивает: Или мы не имеем власти есть и пить? (4). Выглядит так, будто Павел встает на собственную защиту. На эту мысль наталкивает использованное им здесь греч. слово apologia – «защишение», апологетика (3); он, естественно, отвечает на обвинения в свой адрес, касающиеся законности и действенности его апостольства. Не очень-то легко отвечать, когда все твое служение подвергается сомнению. И еще не раз Павел вынужден будет нести ответ за свое служение перед людьми. Сам факт, что он готов был потратить время и сосредоточить свои мысли на защите себя перед теми, кто мог бы оценить его на основании дарованных ему полномочий как апостола Христа, показывает, насколько кротким и смиренным был этот человек.

Определенный интерес представляет второе апостольское право : Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?(5). Вылили братья Господа сыновьями от раннего брака Иосифа или, что более вероятно, сыновьями Иосифа и Марии? Брал ли Петр в миссионерские странствия свою жену и могло ли это привести к тому, что ему стали подражать и другие? Именно такие, личные, а не богословские разногласия в церкви столь часто ведут к разделению. Действительно ли Павел выделялся среди других тем, что странствовал без жены, которая могла бы взять на себя все заботы бытового характера? Верно ли преподносится в заметках на полях в RSV, что сестра Павла была его женой? Относится ли это к женщинам-христианкам, которые самоотверженно отдавались служению, таким, как Сусанна, Иоанна, Мария Магдалина и «многие другие, которые служили Ему именем своим» (Лк 8:2,3)? Независимо от ответа на эти вопросы, очевидно одно: истинный апостол по праву заслуживал, чтобы о нем и о его жене позаботились должным образом, – обычай, который укоренился в настоящее время, когда местные церкви получают много пользы от посещения других служителей.

В третий раз используя слово «право» (exousid) в этих трех стихах, Павел делает акцент на преимуществе апостолов не зарабатывать своим ремеслом во время благовествования. Ведь если апостол занимается каким бы то ни было трудом, поместной церкви не нужно его содержать (6). Известно, особенно из Деяний святых Апостолов, что Павел проводил долгие часы за работой в изнуряющем климате ради местной общины. Это, в частности, имело место в Эфесе, городе, расположенном в субтропической зоне, где нормальная жизнь обычно замирала в часы сиесты (с одиннадцати утра до четырех часов дня), что и сейчас характерно для латинских стран и стран Южной Америки. В эти «мертвые» часы (если в RSV отражено то, что было в действительности) Павел «ежедневно проповедовал в училище некоего Тиранна» (Деян 19:9). И по завершении двух-трехлетнего упорного труда в Эфесе апостол смог сказать: «Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал: сами знаете что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои» (Деян 20:33,34). О том же он говорил и в Фессалонике (1Фес 2:9; 2Фес 3:7-9), и для общего свидетельства там это было чрезвычайно важным примером бескорыстного и упорного труда и независимости от других. В Македонии было немало нахлебников и лентяев, которые в бездействии безмятежно ожидали второго пришествия Христа.

Права, права, права: Павел имеет много прав, но не претендует на них. Интригующе звучит упоминание Варнавы в 9:6, не столько в свете возможного примирения (ср.: 2Тим 4:11; Кол 4:10) этих великих мужей после их серьезной ссоры (paroxysmos) из-за Иоанна Марка (Деян 15:39), но потому, что Варнава был очень богатым землевладельцем (Деян 4:36,37). Вполне вероятно, такие обидчивые люди, как коринфские христиане, могли счесть довольно беззастенчивым для человека, располагающего значительными средствами, пользоваться их гостеприимством: если он собирается стать проповедником Евангелия, то пусть сам позаботится о своем материальном обеспечении.

2. Отказ от своих прав (9:7-18)

Коринфянам требовались веские аргументы, способные убедить их отказаться от своих прав и христианских привилегий. Павел приводит пять важных причин, рассуждая первоначально о своих неотъемлемых правах: сложившаяся практика, библейские установления, простая справедливость, иудейский обычай и христианские заповеди.

1) Сложившаяся практика (7)

Здесь представлены три обычные библейские метафоры, которые применяются для описания христианского служения: воин, фермер и пастух. В конце главы Павел вводит еще одну, четвертую метафору, которая тоже встречается нередко, – это образ спортсмена-легкоатлета (9:24,25; ср.: 2Тим 2:1-7). Павел использует эти примеры только для того, чтобы показать право каждого на получение надлежащего вознаграждения, «льгот»: воина снабжают в армии обмундированием и дают необходимое снаряжение, без которого он не может воевать; фермер (особенно виноградарь или садовник) не идет на рынок покупать плоды, которые сам выращивает; пастух также питается плодами своего труда – от стада. Что может быть более справедливым? Если происходит иначе, то люди видят в этом какую-то странность!

2) Библейские установления (8-10)

Речь идет не только о простом здравом смысле сельского жителя; Господь, Хозяин урожая, заложил основы закона. Павел приводит следующую истину не в иносказательном смысле, но ясно и просто:...не заграждай рта у вола молотящего (то есть не мешай волу есть то, что он молотит; ср.: Втор 25:4). Почему? Потому что трудящийся заслуживает награды за свой труд. Бог делает это дополнение к закону из Второзакония не для того, чтобы просто убедиться, что за волами есть надлежащий уход. Павел объясняет далее:...для нас это написано (10). И пахарь, и молотильщик должны быть уверены, что получат причитающуюся им долю урожая. Об этом Бог сказал в Своем законе; речь идет не просто о человеческой доброте, но о справедливом Божественном распределении благ. В конце концов, именно Бог «возращает» все (1Кор 3:7).

3) Простая справедливость (11,12)

Следующий довод Павла основан на вопросах к коринфянам по поводу того, что они приобрели через Евангелие: «Что для вас означает „быть выведенными из тьмы на свет""? Что означают для вас „духовные благословения""? Чувствуете ли в своем сердце благодарность по поводу „благодати Божией, дарованной вам во Христе Иисусе""?» (1Кор 1:4). Дар гостеприимства и щедрости – один из тех, который присущ практически всем верующим: если мы стремимся получить духовное благословение, то хотим продемонстрировать свою благодарность Богу надлежащим образом.

В сельской местности пастор (а в Африке особенно епископ) после посещения своей паствы обычно не возвращается домой без даров: нескольких куриц, овцы, фруктов и овощей. Разве такой «урожай» не отражает простую справедливость, спрашивает Павел. Он хорошо знает, что у коринфян укоренился обычай делать такого рода «подношения» в знак любви и благодарности: это видно из косвенного намека в ст. 12 (Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы?). Вероятно, в Коринфе были и такие, кто беззастенчиво пользовался своим правом получать солидное вознаграждение зато или иное служение. Деятельность этих людей не имела ничего общего с выдвигаемым Павлом принципом евангельского благословения, вместе с тем, он не подвергает сомнению их права (exousias, 12) на дары со стороны коринфян.

Более того, Иисус Сам удостоверил это неотъемлемое право перед семьюдесятью учениками: «...трудящийся достоин награды за труды свои» (Л к. 10:7).

4) Иудейский обычай (13)

Коринфянам не надо было далеко ходить за примером, достаточно было посмотреть на иудейский храм и увидеть тот же принцип в действии. Это ежедневно совершалось в любом храме в городе. Павел, однако, имеет в виду главный иудейский храм в Иерусалиме. «И сказал Господь Аарону: вот, Я поручаю тебе наблюдать за возношениями Мне; от всего... Я дал тебе и сынам твоим, ради священства вашего, уставом вечным. Вот что принадлежит тебе из святынь великих, от сожигаемого: всякое приношение их хлебное, и всякая жертва их за грех, и всякая жертва их повинности... Это великая святыня тебе и сынам твоим. <...> Все лучшее из елея и все лучшее из винограда и хлеба, начатки их, которые они дают Господу, Я отдал тебе. Все первые произведения земли их, которые они принесут Господу, да будут твоими» (Чис 18:8 и дал.). Этот список, подробный и исчерпывающий, продолжен для левитов: «А сынам Левия, вот, Я дал в удел десятину из всего, что у Израиля, за службу их, за то, что они отправляют службы в скинии собрания» (Чис 18:21).

5) Повеление Христа (14)

Павел приводит аргумент, который даже для коринфян был неопровержимым: Господь Иисус Сам повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования. «Даром получили, даром давайте. Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха. Ибо трудящийся достоин пропитания» (Мф 10:8-10). Свободно совершать проповедь Евангелия – не значит принимать любые дары, которые необходимы для удовлетворения ваших нужд. В своем наставлении Тимофею Павел делает еще один шаг в развитие повеления Господа: «Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении. Ибо Писание говорит: „не заграждай рта у вола молотящего""; и: „трудящийся достоин награды своей""» (1Тим 5:17,18).

6) Призыв вне времени

Эти пять доводов Павла в защиту всех своих персональных прав не только как христианина, но и как апостола, обезоруживают своей мощной аргументацией. Коринфяне ожидали, что импульсивный Павел с горячностью будет отстаивать свои права. Но Павел поступает совершенно иначе и тем самым демонстрирует вневременной подход к проповеди Евангелия, призывая всех принять участие в распространении Благой вести. Рассмотрим последовательно каждое утверждение Павла.

9:12,15. Однако мы не пользовались сею властью... Но я не пользовался ничем таковым. И написал это не для того, чтобы так было для меня. Эти слова можно назвать «лозунгом» Павла. Он совершенно не думает об использовании своих законных прав, но добровольно отказывается от них под действием внутреннего побуждения, которого, по сути, так редко достигают христиане. Такой спокойный и свободный отказ от своих прав поистине демонстрирует торжество его свободы. А если когда-либо коринфяне и могли бы подумать, что он исподволь склоняется к просьбам о материальной поддержке, восполнению своих повседневных нужд, им следовало забыть об этом (15). Одно дело – эмоциональная реакция Павла на оценку своего служения и совсем другое – его честность, которая, безусловно, выше всяких подозрений.

9:12. Все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову. Это заявление Павел может подтвердить всей своей жизнью. Он страстно откликнулся на призыв Христа. Он делал буквально все, «дабы иметь Ему во всем первенство» (Кол 1:18). Кредо Павла в христианском служении заключалось в том, чтобы «перенести» свое ежедневное призвание, а не «наслаждаться» им.

Павел производит впечатление человека, который без остатка посвятил себя проповеди Евангелия, и его постоянно заботит, как преодолеть препятствия, стоящие на пути благовествования. Очень выразительно сказал об этом Баррет: «Евангелие, которое зиждется на любви и самопожертвовании Иисуса, не может быть представлено надлежащим образом проповедниками, которые сосредоточены на своих правах, кичатся своим авторитетом и стремятся извлечь выгоду из служения на почве евангелизма». Слово, переведенное как «преграда» (enkopen), – очень ярко и несколько необычно (оно встречается в Новом Завете только в этом фрагменте). Буквальное его значение – «врезаться», и оно использовалось для описания «перерезания» дороги, чтобы предотвратить продвижение врага. «Павел стремился избежать всего, что могло бы препятствовать непрерывному продвижению Евангелия».

Тот факт, что Павел пишет о своем стремлении сделать все во избежание безответственности в служении, также говорит о его великой любви к тем, кто еще не на стороне Христа (ср.: 9:19-23). «Переносить» – один из тех ярких глаголов, который используется в контексте описания любвн-агапе (1Кор 13:7). Такая любовь «переносит все», она благотворно воздействует на сердце евангелиста. Достаточно перечитать перечень страданий Павла в его переписке с коринфянами, чтобы понять, сколько он пережил и сколько сделал для того, чтобы освободить путь для продвижения Благой вести. Тот, кто готов выдержать все ради распространения Евангелия, мало интересуется возможностью воспользоваться своими правами.

9:15-18. Для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою... За что же мне награда ? 3а то, что, проповедуя Евангелие, благовествую о Христе безмездно, не пользуясь моею властью в благовествовании. Если Павел сохранил в своем апостольском сердце какое-то право, то это было право свободного благовествования, и оно было настолько близко его сердцу, что он считал бескорыстное благовествование предметом своей гордости. Как мы знаем из других фрагментов переписки Павла с коринфянами, это вызывало серьезные внутренние разногласия в церкви (ср.: 2 Кор. 10-12). Высказывания Павла по этому поводу были вызваны сильным противостоянием со стороны некоторых коринфян. Баррет совершенно справедливо замечает, что здесь (9:15) кроются истоки парадоксальности служения Павла: «Это прославление в немощи. Павел прославляет Бога не только в условиях голода или изнурительного труда, но и в ситуации, которая вряд ли даст ему что-либо, кроме насмешек и оскорблений».

Павел хвалится только тем, что его истинная цель – в Самом Господе, Которым он и «хвалится» (ср.: 1Кор 1:31). Он не хвалится, что проповедует Евангелие: как может он гордиться тем, к чему направлены все его внутренние побуждения и к чему он неодолимо стремится? Если бы по какой-то причине он был принудительно отстранен от благовествования, то, вероятно, просто бы погиб, не выдержав крушения своих надежд. Павел был остановлен Иисусом на своем жизненном пути, а потому для него не было выбора:...нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!(16).

Коринфяне, серьезно озабоченные соблюдением своих прав, не могли всерьез поверить в то, что Павел руководствовался в своей деятельности только любовью к Иисусу Христу и ревностным стремлением к благовествованию. Они сочли бы катастрофой для себя, если бы их лишили возможности воспользоваться всеми их правами. Для Павла же окончательная катастрофа наступила бы в случае его насильственного отстранения от проповеди Евангелия. Почти таким же бедствием для него было отсутствие возможности благовествовать «безмездно».

Павел представляет гипотетическую ситуацию, когда он, проводя свое время в благовествовании, на самом деле мыслями и душой находится где-то в другом месте:...если недобровольно (служу), то исполняю только вверенное мне служение (17). Это худшее, что Павел может себе вообразить в данном случае. Он настолько ревностно относился к дарованной ему возможности возвещения Евангелия, что не мог проявить и грана сочувствия к тем, кто видел в этом обыкновенную работу. В то же время он осознавал, что это кропотливая и прозаичная работа и что ему просто доверено это служение, как одному из соработников, «домостроителей» Божьих (17, oikonomiam ср.: 1Кор 4:1). Домоуп-равитель (oikonomos) не имеет прав и не получает вознаграждения, у него есть только обязанности, и именно в этом – основа апологетики Павла («защищения», 3) в данной главе. Он в полной мере был облечен правами и авторитетом апостола, а также правами учредителя церкви в Коринфе; эти права были уникальны, и они оказались попранными. Но ему было абсолютно достаточно привилегии нести Благую весть, и он отверг, как отвратительную, саму мысль о том, что некто может оказать Богу любезность или совершить благодеяние.

Эта позиция Павла совпадает с наставлениями Самого Иисуса: «Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: „пойди скорее, садись за стол""? Напротив не скажет ли ему: „приготовь мне поужинать и подпоясавшись служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам""? Станет ли он благодарить раба сего за то, что он исполнил приказание? не думаю. Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: „мы рабы ничего нестоющие, потому что сделали, что должны были сделать""» (Л к. 17:7-10)."

3. Быть рабом для всех (9:19-23)

Далее в гл. 9 Павел излагает свое отношение к людям разного социального статуса (19-23), а также к личной самодисциплине (24-27). Побудительным мотивом деятельности Павла служит его стремление как свободного человека во Христе к обретению единомышленников. Он считает себя абсолютно свободным (будучи свободен от всех, 19), но не позволяет этой свободе завладеть им настолько, чтобы потворствовать даже казалось бы безобидным капризам. Почему? – Сие же делаю для Евангелия, чтоб быть соучастником его (23). Баррет комментирует это следующим образом: «Павлу было доверено Евангелие, но это не означало, что оно находится под его контролем». Отныне каждая черта его характера, его привычки – все в нем было отдано под водительство Иисуса Христа как его Господа, поскольку Евангелие без остатка поглотило всю его жизнь. Его повседневная жизнь проходила в свете вечности (sub specie aeternitatis), а это означало для него – жить в свете Евангелия: честно, достойно, строя взаимоотношения с окружающими с учетом конкретной обстановки, сочетая личную праведность и единомыслие.

Павел стремился, по примеру своего Учителя, посвятить служению людям всю свою жизнь. Он понял, что блаженнее для человека отдавать, чем получать (ср.: Деян 20:35). В ст. 19-23 он на нескольких примерах демонстрирует, что означает для него, богатого, образованного, религиозного иудея, сделаться рабом для всех (я всем поработил себя). Он пожертвовал всем: национальной самобытностью, религиозностью и самосознанием, дабы больше приобресть (19).

Слово «приобресть» (греч. kerdaino, «завоевать») в этом разделе встречается пять раз, затем оно заменяется другим, раскрывающим следующий этап «завоевания», – «спасти» (22). Слово sozo («спасти») раскрывает то, что подразумевает слово kerdaino («завоевать»): на кон поставлены не просто неудача или успех человека, но и его судьба в вечности. Это выражено в противопоставлении двух тезисов: дабы больше приобресть (19) и чтобы спасти по крайней мере некоторых (22). Вместе с тем, Павел не исключает использования и любых других законных «средств» обращения в веру, молча признавая при этом, что ни самые просвещенные методы, ни общественные евангельские программы не могут спасти никого.

В основе его концепции евангелизма лежали методы, которые сочетали в себе исключительную честность и наиболее эффективное воздействие – некоторые назвали бы это «успехом»; ср.:...я всем поработил себя, дабы больше приобресть (19). В этом одном предложении сокрыта золотая жила, один из основных принципов евангелизма, особенно если вспомнить, что Иисус Сам сформулировал евангельскую модель «слуги/раба»: «...кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (ср.: Мк 10:43,44). Мартин Лютер выразил эту истину в сжатом виде: «Христианин -самый свободный господин всего, он не подчиняется никому. Христианин – наиболее послушный слуга всем, он подчиняется всему».

Более пристальное внимание к позиции Павла как раба показывает, что он, например, был готов отказаться от мощной поддержки иудаизма, к которому ранее принадлежал (20), если это могло открыть двери евангелизму. Он с уважением относился к пожеланиям, учитывал интересы, особенности и откликался на чувства своих слушателей. «Его иудаизм более не существовал сам по себе, но был средством, которое он мог либо применить, либо отклонить в зависимости от конкретных обстоятельств»1. Были случаи (например, связанные с обрезанием Тимофея [Деян 16:3] и снятием обета назореев в Иерусалимском храме [Деян 21:23 и дал.]), когда апостол был готов совершить действия, вовсе не обязательные для тех, кто во Христе; и, напротив, он не поддавался давлению партии иудействующих, которые хотели совершить обрезание Тита (Гал 2:3). Брюс приводит следующий комментарий: «Если Павел больше не чувствовал необходимости подчиняться и соблюдать предписания иудейского церемониального закона как обязательства перед Богом, он не шел и на другую крайность и не считал, что нужно запрещать исполнять эти предписания другим христианам; вследствие этого, данные установления рассматриваются как нейтральные с нравственной и религиозной точек зрения, которые можно соблюдать или не соблюдать в зависимости от обстоятельств»2.

Есть вещи второстепенного характера, которые, вместе с тем, имеют непосредственное отношение к замечаниям Павла. Мы читаем, что накануне своего отъезда в Сирию в портовом городе Кенхреи он остриг голову «по обету» (Деян 18:18). Коринфяне оставались верными себе, и этот особый акт мог произвести важное и длительное положительное воздействие на спор между сторонниками вседозволенности и законниками.

Наиболее радикальный вывод из высказываний Павла, однако, лежит в этнической сфере: Для Иудеев я был как Иудей. Вероятно, необычайно трудно оценить всю глубину свободы, которую Христос принес людям, на протяжении веков находившимся под гнетом национальных предрассудков. Невозможно переоценить преимущества свободы общения людей на общечеловеческом уровне. Павел отделил свободу от национальной гордыни и расовых предрассудков во Христе. Он, тем не менее, был готов отказаться даже от достижений этой свободы, чтобы приобресть Иудеев. С похожей, но несколько иной этнической ситуацией сталкиваются сегодня многие христиане, вставшие на трудный путьевангелизации, чтобы завоевать для Христа людей разных национальностей.

Поскольку следующие два примера (то есть о «подзаконных и чуждых закона»), иллюстрирующие тему «Для всех я сделался всем», чрезвычайно сложны с точки зрения экзегетики, вероятно, лучше обратиться к компетентным исследователям, нежели рассматривать целый спектр различных вариантов. Мы вполне можем положиться на авторитетное мнение Баррета и Брюса. Суть дела, по-видимому, в следующем: Павел в свое время был строгим приверженцем неукоснительного исполнения требований иудейского ритуального закона, в котором содержится 613 установлений, как записанных в Пятикнижии, так, вероятно, и устных (которые Иисус называл «преданиями»). Они воспринимались как Божественные установления, но, как показал Павел, «заповедь, данная для жизни, послужила... к смерти» (ср.: Рим 7:7- 13). Вместе с тем, в необычных и исключительных обстоятельствах Павел был действительно готов снова стать «подзаконным», чтобы направить взаимоотношения с конкретными людьми в нужное русло и тем самым завоевать их для Христа. Аналогичным образом, он был готов игнорировать и религиозные обязательства, чтобы «приобресть» тех, кто стоял в стороне от всяких религиозных установлений и не занимал ортодоксальных позиций.

В обоих случаях Павел, вероятно, подвергался риску (и преуспел в этом) нанести обиду тем христианам в Коринфе (и, конечно, не только в Коринфе), которые в меньшей степени были озабочены обращением людей в христианство, а в большей – поддержанием безукоризненной чистоты взаимоотношений в христианской общине. Определенной группе верующих в Коринфе нужно было перестать беспокоиться о разного рода правах или наградах и со всей серьезностью отнестись к собственным обязательствам, к выполнению поручения воскресшего Господа: проповедовать Евангелие и воспитывать учеников.

Конечно, в методах евангелизации, которые использовал Павел, крылась некая опасность. Даже в этом коротком разделе он вынужден был дважды отказаться от прежних заявлений, чтобы отвергнуть обвинения в ереси. Так, например, заявление Павла о том, что он был для подзаконных как подзаконный (20), вызвало бурную реакцию среди приверженцев вседозволенности в Коринфе, даже при том, что он использовал свою свободу ради достижения евангельских целей. Он должен был поэтому подчеркнуть, что сам он – как чуждый закона. Аналогичным образом, законников мог просто, что называется, хватить удар, если бы они услышали, как Павел говорит о себе, что он нужд закона (21), посему он вынужден был подчеркнуть:...не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу (21). Все это представляется довольно печальным комментарием к истине, изложенной в 8:1: «...знание надмевает, а любовь назидает». Несомненно, однако, что Павел, известный своей честностью и ревностным отношением к делу, а также своей благочестивой мудростью, был вне подозрения, даже в Коринфе.

В своих рассуждениях об истинной свободе во Христе Павел выделяет два важных момента: национальное самосознание и религиозные предрассудки. Третий момент касается проблемы совести, что снова возвращает нас к общей дискуссии об идоложертвенной пище. В гл. 8 представлены две группы людей – «сильные» и «слабые»; здесь же Павел говорит: Для немощных я был как немощный (22). Это, вероятно, развитие (особенно в контексте евангелизма) принципа, заявленного в 8:9: «Берегитесь, однакоже, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных». Павел был «сильным» человеком, обладавшим обширными знаниями и «крепкой» совестью, готовый надлежащим образом использовать свою свободу в соответствующих обстоятельствах, а при надобности и отказаться от нее. Здесь уместно напомнить, что до того, как Павел познал свободу во Христе, его совесть была совершенно немощна, особенно в понимании закона и греха (ср.: Рим 7:7,8). Теперь же он был готов с чистой совестью откликнуться на призыв Святого Духа.

В своих взаимоотношениях с неверующими Павел ясно продемонстрировал всю силу своего воображения и умение адаптироваться в любой обстановке. Он делал это во имя благовествования, а потому мог использовать во всей полноте действенную мощь Евангелия. Павел был удивительно творческим и многогранным человеком, он никогда не пользовался односторонним методом, но всегда прислушивался к Богу, приспосабливая разнообразные идеи к конкретной обстановке: Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (22). Творческий подход Павла к завоеванию для Христа душ из всех слоев населения позволяет и нам преодолеть «культурную брешь», разделяющую христианскую субкультуру уютных домашних собраний и возвышенных бесед и языческую культуру нашего местного общества. Перед церковью сегодня стоит аналогичная задача наведения мостов между народами и работа с современным язычеством, которое принимает самые разнообразные формы.

4. Участвовать в соревновании, чтобы победить (9:24-27)

Павел чувствовал, что коринфяне ослабевали духовно. Они хотели получить награду, не прилагая к этому никаких усилий. Они стремились не к преодолению трудностей, а к созданию вокруг себя приятной обстановки. На этот счет у Павла была наготове подходящая метафора. Коринф был центром спортивных игр на перешейке (Истмийские игры), которые проводились каждые два года. Улицы города и склоны близлежащих холмов Акрокоринфа были заполнены спортсменами, тренировавшимися перед этими престижными играми. Спортсмены должны были проявлять воздержание (все подвижники воздерживаются от всего). Самоконтроль, или воздержание, – это один из плодов Духа (Гал 5:23). Если воздержание было неотъемлемым элементом победы, которая венчалась призом (венком из сосновых веток), то христиане, подобно спортсменам, с полной отдачей должны участвовать в забеге, чтобы получить награду (24), – таков девиз Павла.

Мы не можем не получить награды, поскольку «венец правды» даруется «всем возлюбившим явление Его» (2Тим 4:8), то есть всем, чья цель в жизни – познать Христа, кто стремится «к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп 3:14). В атлетических состязаниях на стадионе в Коринфе приз получает только один человек. В христианском забеге награда не прилагается к Евангелию, она является неотъемлемой частью, но бегущий не может завоевать награду, не прилагая к этому никаких ус или и, для этого требуются упорство и самодисциплина.

Здесь нас подстерегает опасность сделать неверный вывод из сказанного Павлом, будто можно приложить все силы, участвуя в христианском забеге, и остаться недостойным (adokimos, 27). Но все учение Нового Завета совершенно отчетливо свидетельствует о том, что подобный приговор невозможен. Здесь Баррет высказывает неверную и опасную точку зрения. Он пишет: «Павел ясно говорит, что есть опасность и для него, несмотря на его проповедническую деятельность, сойти с дистанции и быть отвергнутым... Его обращение, его крещение, его призвание на апостольство, его служение Евангелию не гарантируют ему спасения в вечности». Действительно, они не гарантируют ничего: только крест Христа может предоставить такую гарантию, и потому Павел начал раскрывать свое основное богословское положение в данном послании с этой темы (1Кор 1:17-2:5). Моррис освещает проблему более точно, когда пишет: «Страх Павла не в том, что он может потерять спасение, но в том, что может потерять венец, обманув ожидания своего Господа» (ср.: 3:15)2.

Особо тесная связь между словами в 9:27 и 3:13 позволяет подчеркнуть однозначность учения Павла по этому вопросу. Контекст в 3:11-15 отражает жизненный путь каждого христианина, но собственно те, кто связан со строительством церкви, будут особенно скрупулезно подвергаться исследованию с точки зрения качества их работы для Господа. Будет проведено «испытание» огнем (dokimasei), которое вскроет материалы, лежащие в основании здания, единственном основании, которое может быть и которое заложено Самим Иисусом Христом. Корень, от которого происходят оба слова, dokimaieir(3:13) и adokimos(9:21), встречается также пять раз во 2Кор 15:5-7, в контексте, где ставится под сомнение апостольство Павла. Тот, кто пребывает во Христе, не может потерять спасения, но может обнаружить, что его служение Христу основывалось на собственных делах и ради собственной славы. Именно этого Павел боится больше всего.

В ст. 26 и 27 Павел предостерегает коринфян (и самого себя) от бесцельного участия в забеге (на неверное). Затем от соревнований по бегу он переходит к кулачному бою и подчеркивает, что нельзя щадить собственное тело, но упорно тренировать, порабощать его. Он не рассматривает свое тело как зло, но признает, что наши тела могут быть «предоставлены» либо греху как «орудие неправды», либо Богу как «орудия праведности» (Рим 6:13).

Павел пишет, что усмиряет свое тело, буквально:... усмиряю и порабощаю (doulagogo) тело мое. Он всю свою жизнь проповедовал Благую весть Иисуса другим, используя все физические возможности своего организма невзирая на разные телесные немощи. Он не собирался отказываться от наград, которые ожидают проповедующих Евангелие, и просто получить спасение «как бы из огня» (1Кор 3:15). У Павла не было и мысли о том, что он не выдержит испытания этого дня ил и в день суда над грехом, когда будет оценено его служение. Подобно победителям Истмийских игр, обязанных постоянно находиться в хорошей физической форме, мы стоим перед трудным выбором: не щадить себя, чтобы решить проблему духовной свободы (и находиться в «духовной» форме). «Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности надела святые» (Рим 6:19). Забудьте о собственных правах, коринфяне. Стремитесь получить венец неувядаемый. Ежедневно выполняйте свой долг перед собой, друг перед другом и перед Самим Господом.

Нашли ошибку в тексте? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

Комментарии Баркли на 1 послание Коринфянам, 9 глава

Обратите внимание. Номера стихов – это ссылки, ведущие на раздел со сравнением переводов, параллельными ссылками, текстами с номерами Стронга. Попробуйте, возможно вы будете приятно удивлены.


2007-2021, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.
Рекомендуем хостинг, которым пользуемся сами – Beget. Стабильный. Недорогой.