БЕЗРАССУДСТВО ГАЛАТОВ (3:1-9)

На протяжении первых двух глав Павел стойко защищал свое благовестие и апостольство, пришедшее к нему свыше. Он утверждал, что его дело дано ему Богом, без участия людей.

Теперь он вновь возвращается к галатам и к их неверности по отношению к Евангелию, изменившемуся в результате влияния на них лжеучителей. Стих 1: «О несмысленные Галаты!». Стих 3: «Так ли вы несмысленны?» Или, как переводит это Дж. Б. Филлипс: «Дорогие мои галатийские идиоты! нельзя же быть такими глупыми!..» Таким образом, то, что галаты отвернулись от Евангелия, не только вызвало некое духовное напряжение (1:6), но и просто было безумным поступком. Поступком настолько глупым, что Павел изумляется, кто мог так «прельстить» или «околдовать» их? Его вопрос отчасти является риторическим, потому что он прекрасно осведомлен о деятельности лжеучителей. Но, возможно, Павел использует здесь единственное число («кто…?»), потому что за этими лжеучителями он распознает работу самого дьявола, лживого духа, которого Господь Иисус назвал «лжецом и отцом лжи» (Ин 8:44). Многие из наших христианских глупостей, когда мы стремимся понять и применить Евангелие, могут происходить из-за его пагубного влияния.

Что же такое сделали галаты, что побуждает Павла жаловаться на их «несмысленность» и вопрошать их и себя, не прельстил ли их кто? Они покорились учению иудаистов. Приняв сначала истину (о том, что грешники оправдываются по благодати, во Христе, через веру), они теперь согласились с мнением о том, что для оправдания необходимы также обрезание и дела закона.

Сущность заявления Павла состоит в том, что новые взгляды галатов противоречат Евангелию. Он так сильно удивляется их неразумности, потому что перед их собственными глазами Иисус Христос «предначертан был… распятый». Дело не только в том, что Христос был предначертан у всех перед глазами, но в том, что он был предначертан распятым (смысловая нагрузка предложения заключена в причастии, стоящем в конце). Возможно, Павел предваряет этим свое дальнейшее утверждение о том, что кто-то прельстил, околдовал галатов. Он спрашивает, как мог какой-то колдун сделать их слепыми, если перед их же глазами Христос был предначертан распятым?

Значит, вот что такое Евангелие. Это не просто обобщенное наставление об исторической личности Иисуса, но прямое провозглашение Иисуса Христа распятого (см. 1Кор 1:23; 2:2). Причастие совершенного вида (estauromenos) особенно выразительно, так как оно утверждает, что дело Христа было завершено на кресте и что совершенное Им однажды осталось с нами навсегда, действенное и доступное всем. Грешники могут получить оправдание Богом и перед Богом не по собственным делам, а благодаря искупительному делу Христа; не потому, что они сами что-то сделали или могут сделать, но благодаря тому, что совершил Христос, умерев за них. Евангелие — это не благой совет людям, но Благая Весть о Христе; не призыв начать что-то делать, но провозглашение того, что сделал Бог; не требование, но предложение.

И если бы галаты осознали Евангелие Христа распятого, осознали, что на кресте Иисус совершил все необходимое для их спасения, они поняли бы, что все, что от них требуется, — это верой принять Благую Весть. Как мы уже видели в 2:21, добавлять свои добрые дела к тому, что совершил Христос — значит оскорблять Его завершенное дело.

Теперь Павел обнажает неразумность галатов. Им нужно было сопротивляться любым попыткам прельстить их. Они прекрасно знали, что Евангелие можно принять только верой, поскольку это подтверждали их собственный опыт (ст. 2-5) и ясное учение Писания (ст. 6-9).

1. Подтверждение, взятое из их собственного опыта (ст, 2-5)

Стих 2: «Сие только хочу знать от вас: чрез дела ли закона вы получили Духа, или чрез наставление в вере?» Стих 4: «Столь многое потерпели вы неужели без пользы?» Павел уверен, что все они получили Духа. Его интересует не то, приняли они Его или нет, но приняли они Его делами закона или верой (ст. 2)? Он так же не сомневается, что этим началась их христианская жизнь (ст. 3: «начавши духом»). Он спрашивает, каким образом они получили Духа и начали христианскую жизнь? Какую роль в этом играли они сами?

Необходимо пояснить, что Апостол подразумевал под «делами закона» (или «послушанием требованиям закона») и под «наставлением в вере» (или «верой в Евангелие»). Мы вновь (как и в 2:16) видим противопоставление между законом и Евангелием. Как пишет Лютер: «Кто может верно рассудить между законом и Евангелием, пусть благодарит Бога и знает, что он на правильном пути». [ютер, с. 122.] Вот где они различаются: закон говорит: «Делай так», а Евангелие говорит: «Христос все это сделал». Закон требует человеческих усилий и достижений; для Евангелия нужно верить в то, чего достиг Христос. Закон предъявляет требования и призывает к повиновению; Евангелие несет обетования и призывает к вере. Итак, закон и Евангелие противоположны друг другу. Они не являются двумя аспектами одного и того же дела или двумя толкованиями одного и того же христианства. Как говорит Лютер, по крайней мере, по отношению к оправданию «утверждение закона отменяет Евангелие». [Лютер, там же.]

В стихе 5 Павел использует тот же самый аргумент, но по-иному — теперь уже не с точки зрения принятия Духа галатами, но с позиции Бога, дающего Духа: «Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса, чрез дела ли закона сие производит, или чрез наставление в вере?» Причастия «подающий» и «совершающий» не обязательно означают непрекращающуюся деятельность Бога. Скорее, складывается ощущение, что они находятся вне времени, хотя все-таки относятся ко времени посещения галатов Павлом, когда они приняли Духа; но теперь Павел говорит об их опыте с точки зрения Бога. Когда Павел пришел к галатам, Бог дал им Духа и совершал между ними чудеса (истинные «признаки Апостола», 2Кор 12:12). Вопрос остается тем же: каким образом Бог совершал все это среди них? И ответ все тот же: не «делами закона», но «чрез наставление в вере». Бог дал им Духа (ст. 5), и они получили Духа (ст. 2) не потому, что повиновались закону, а потому, что уверовали в Евангелие.

Таков был их собственный опыт. Павел пришел в Галатию и проповедовал им Евангелие. Он при всех предначертал перед их глазами образ Иисуса Христа распятого. Они услышали Евангелие и глазами веры увидели Христа, представшего перед ними на кресте. Они уверовали в Евангелие. Они доверились Христу, отображенному в Евангелии. Именно так они получили Духа. Им не надо было подвергаться обрезанию, исполнять требования закона, не надо было даже пытаться исполнить закон. Они просто услышали Евангелие и уверовали, и им был дан Дух. И поскольку все произошло именно так, Павел говорит о том, как глупо и нелепо то, что, «начавши духом», они вдруг решили «оканчивать плотью». Другими словами, поскольку они начали с Евангелия, им не нужно возвращаться к закону, воображая, что законом надо дополнить Евангелие. Подобный поступок был бы не «улучшением», а «полнейшим идиотизмом».

[Браун, с. 111]

2. Подтверждение, взятое из Лисаний Ветхого Завета (ст. 6-9)

Стих 6: «Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность». То, что Павел упомянул Авраама, было мастерским ударом. Приверженцы иудаизма считали своим учителем Моисея. Поэтому Павел обратился еще дальше, к самому Аврааму. Он цитирует Быт 15:6. Позвольте мне напомнить вам о тогдашних обстоятельствах. Авраам был стар, и у него не было детей, но Бог обещал ему сына, и не только сына, но и семя, то есть потомство. Однажды Он вывел Авраама из шатра, велел ему взглянуть на небо, сосчитать на нем звезды, а затем сказал: «Столько же будет у тебя потомков». Авраам поверил Божьему обетованию, и «это вменилось ему в праведность».

Подумайте хорошенько о том, что произошло. Во-первых, Бог дал Аврааму обетование. Это обещание потомства было так же наглядно «предначертано» перед глазами Авраама, как и обещание прощения через Христа было «предначертано» перед глазами галатов. Во-вторых, Авраам поверил Богу. Несмотря на то, что с человеческой точки зрения это обетование вряд ли могло исполниться, Авраам положился на Божью верность. В-третьих, вера вменилась Аврааму в праведность, то есть он сам был принят Богом как праведник, через веру. Он был оправдан не потому, что чем-то это заслужил, или потому, что был обрезан, или потому, что соблюдал закон (ведь тогда у людей не было еще ни обрезания, ни закона), а просто потому, что поверил Богу.

С этим обетованием, данным Богом Аврааму, Павел связывает еще одно, более раннее обетование. Стихи 7-9: «Познайте же, что верующие суть сыны Авраама. И Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников, предвозвестило Аврааму: «в тебе благословятся все народы». Итак, верующие благословляются с верным Авраамом». Здесь Павел цитирует Быт 12:3 (ср. Быт 22:17-18; Деян 3:25). Нам нужно посмотреть, что же это за благословение и каким образом его унаследуют все народы. Благословение — это оправдание, величайшее из благословений, ибо глаголы «оправдать» и «благословить» употребляются в стихе 8 как эквиваленты. А унаследовать это благословение можно верой («Бог верою оправдает язычников»). Это единственный способ для язычников унаследовать Авраамово благословение, поскольку Авраам был праотцом еврейского народа. Возможно, иудеи убеждали галатов в том, что они должны стать сынами Авраамовыми через обрезание. Павел опровергает это, утверждая, что галаты уже являются сынами Авраама, не по обрезанию, но по вере.

Оба стиха, 7 и 9, подтверждают, что истинные дети Авраама (те, кто унаследовал благословение, обещанное его потомству) не являются его потомками по генеологической линии — евреями, — это его духовные потомки, люди, которые так же, как и он, верою получили оправдание, а именно — верующие-христиане.

Апостол говорит, что все это должно быть уже известно галатам. Им не следовало бы быть такими неразумными. Они не должны были поддаваться на уговоры лжеучителей. Да они и не поддались бы, если бы постоянно держали перед глазами образ Христа распятого. Они сразу должны были уловить, что приверженцы иудаизма противоречат Евангелию оправдания по вере. Как мы только что заметили, они должны были знать это из собственного опыта и из Писаний Ветхого Завета.

Нам тоже надо научиться проверять всякую человеческую теорию и учение по Евангелию распятого Христа, особенно если это Евангелие известно нам из Писания и из собственного опыта.

Вывод

а. Что такое Евангелие

Евангелие — это распятый Христос; это дело, совершенное Им на кресте. А проповедовать Евангелие — значит показывать всем образ Христа распятого. Евангелие — это Благая Весть; весть прежде всего не о младенце в яслях, не о молодом плотнике, не о проповеднике из Галилеи, даже не о пустой гробнице. Евангелие говорит о Христе, висящем на кресте. Евангелие проповедуется только тогда, когда Христос «предначертан… распятый». Этот глагол prographein значит «публично показывать, провозглашать» (Арндт-Гингрих). Он употребляется, когда речь идет об указах, законах, постановлениях, которые вывешивают для всеобщего чтения в общественных местах, а также о портретах и картинах.

Это значит, что, проповедуя Евангелие, мы должны рассказывать о событии (о смерти Христа на кресте), разъяснять учение (причастие совершенного вида «распятый», означающее действенность завершенного дела Христова и для нас), делать это при всех, открыто, наглядно, чтобы люди чувствовали себя так, как будто видели все своими собственными глазами. Это то, что некоторые называют «экзистенциальным» элементом проповеди. Мы не просто описываем крест, как событие, происшедшее в первом столетии. Мы практически рисуем Христа распятого перед глазами наших современников так, что они сегодня предстают перед Христом распятым, и понимают, что именно сегодня они могут принять от креста спасение Божье.

б. Что предлагает Евангелие

На основании креста Христова Евангелие предлагает величайшее благословение. Стих 8: «В тебе благословятся все народы». Что это такое? Это двойное благословение. Первая его часть — это оправдание (ст. 8), а вторая — дар Духа (ст. 2-5). Именно этими двумя дарами Бог благословляет всех тех, кто во Христе. Он и оправдывает нас, принимая как праведников, и дает нам Духа. Более того, Он не даст нам первый дар, не давая при этом второго. Все, принявшие Духа, оправданы, и все оправданные получают Духа. Важно отметить это изначальное двойное благословение, поскольку сегодня некоторые, вместо этого, проповедуют доктрину спасения, состоящего из двух стадий: вначале мы получаем оправдание и только позже — Духа.

в. Что требует Евангелие

Евангелие предлагает благословение; что же нужно сделать, чтобы получить его? Точным ответом будет: «Ничего!» Делать ничего не нужно. Нужно только верить. Мы должны ответить не «делами закона», а «наставлением в вере», то есть, не стремиться исполнить закон, но поверить в Евангелие. Ибо соблюдать закон — значит пытаться самим совершить дело спасения, в то время как верить — значит позволить Христу быть нашим Спасителем и покоиться в том, что Он совершил. Итак, Павел подчеркивает и то, что мы получаем Духа верой (ст. 2 и 5), и то, что мы оправданы через веру (ст. 8). Кстати, существительное «вера» и глагол «верить» встречаются в этом небольшом отрывке семь раз (ст. 1-9).

В этом заключается истинное Евангелие Ветхого и Нового Заветов, Евангелие, которое начал проповедовать Аврааму Сам Бог (ст. 8) и которое в свое время проповедовал Апостол Павел. Это и означает предначертать перед глазами людей распятого Христа. Именно на этой основе Евангелие предлагает и оправдание, и дар Духа. И все что для этого нужно — это вера.

АЛЬТЕРНАТИВА ВЕРЫ И ДЕЛ (3:10-14)

Эти стихи могут показаться трудными и из-за понятий, о которых там идет речь, и из-за употребляемых слов. Тем не менее они являются фундаментальными для понимания библейского христианства, ибо затрагивают основной вопрос религии — как примириться с Богом. Он описан с двух сторон. Во-первых, это называется «оправдаться перед Богом» (ст. 11). Выражение «оправдаться перед Богом» по значению противоположно выражению «быть осужденным Богом». Это значит, что Бог называет вас праведным, принимает в Свою милость и улыбается вам. Конечно же, это самое главное! Людям инстинктивно хочется благосклонности окружающих, друзей, родителей и детей, начальников и подчиненных. Точно так же, даже если по природе мы находимся в противостоянии Богу, мы все-таки жаждем примириться с Ним.

Второе описание человека, нашедшего Бога, таково: «он… жив будет» (ст. 11-12) или «получит жизнь». Здесь говорится не о жизни физической и биологической, но духовной и вечной, не жизни в веке сем, но жизни в веке грядущем. Самое простое определение вечной жизни в Библии сошло с уст Самого Господа Иисуса Христа: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин 17:3).

Итак, «получить оправдание» — значит получить благосклонность Божью; «иметь вечную жизнь» — значит постоянно пребывать с Богом. Оправдание и вечная жизнь тесно, даже неразрывно связаны. Нельзя войти в общение Божье, не приняв Его милости; и как только мы обретаем Его милость, начинается общение с Ним.

Перед нами стоит вопрос: как войти в милость и в общение Божье? Выражаясь словами Павла, как может грешник «оправдаться» и обрести «жизнь вечную»? Эти стихи дают нам прямой и недвусмысленный ответ. Мы начнем с рассмотрения двух альтернативных ответов, данных людьми на этот вопрос. Тогда мы сами увидим, какой из них ложный, какой истинный.

1. Две альтернативы (ст. 11, 12)

Апостол дважды цитирует Ветхий Завет: «Праведный верою жив будет» (ст. 11) и «кто исполняет его [т. е. закон], тот жив будет им» (ст. 12). Нам нужно внимательно посмотреть на эти два утверждения. Оба они взяты из Ветхого Завета, первое из книги пророка (Авв 2:4), второе из закона (Лев 18:5). Таким образом, оба они являются словами живого Бога. Оба они говорят о том, что человек «жив будет». Другими словами, оба они обещают вечную жизнь.

Несмотря на всю их похожесть, эти два утверждения описывают две разные дороги к вечной жизни. Первое обещает вечную жизнь верующему, второе — делающему. Первое называет путем спасения веру, второе — дела. Первое утверждает, что только Бог может оправдать (потому что вера и состоит в том, чтобы положиться на Бога, зная, что Он сделает все необходимое), а второе подразумевает, что мы и сами способны с этим справиться.

Таковы альтернативы. Какая из них истинна? Оправдывается человек верою или делами? Как обрести вечную жизнь — веруя или совершая дела? Дается ли нам спасение только незаслуженной благодатью Божьей в Иисусе Христе, или мы тоже каким-то образом участвуем в его приобретении? И почему Библия, по-видимому, учит об обеих дорогах, если они кажутся такими несовместимыми?

2. Альтернатива — спасение по делам (ст. 10)

«А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: «…проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона». Это еще одна цитата из Ветхого Завета (Втор 27:26), ибо Апостол снова старается показать то, что позже скажет царю Агриппе: «…я до сего дня стою, свидетельствуя… ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили…» (Деян 26:22). В этом стихе из Второзакония произнесено торжественное проклятие на всякого, кто не исполняет все требования закона. Действительно, слово «все», по-видимому, заимствовано из последующего стиха (28:1), но смысл от этого не меняется.

Для нашего современного, чувствительного уха эти слова слишком резки и даже жестоки. Нам больше нравится думать о Боге благословляющем, нежели о Боге проклинающем. Некоторые пытались уйти от этой дилеммы, говоря, что Павел пишет не о проклятии Божьем, а о «клятве закона» (ст. 13). Однако сомнительно, что библейские авторы увидели и признали бы такое различие. Закон неотделим от Бога, ибо это закон Божий, выражение Его нравственной сущности и воли. Что говорит закон, то говорит Бог; что закон благословляет, то благословляет Бог; что закон проклинает, проклято Богом.

На самом деле не следует смущаться от этих прямых слов. Они показывают, что все Писание постоянно говорит нам об отношении Бога к греху, а именно — никто не может безнаказанно грешить, ибо Бог — это не сентиментальный дедушка Мороз, а праведный Судья человеков. Непослушание всегда влечет за собой Божье проклятие и опасность быть Им наказанным. «Проклинать» означает не «обвинять», а «отвергать». Таким образом, если благословение Божье приносит нам оправдание и жизнь, то проклятие Божье несет в себе осуждение и смерть.

В таком положении находятся все люди, когда-либо жившие на земле, кроме Иисуса Христа. Павел говорит о всеобщности греха, так же, как и в начальных главах Послания к Римлянам. В категорию грешников входят и праведные, респектабельные люди, считающие себя исключением. Как замечает доктор Алан Коул, [Коул, с. 95.] иудеи считали, что проклятие Божье лежит на am baaretz, на обычных людях, не имеющих закона. Но здесь Апостол просто шокирует иудеев, утверждая, что все — даже сами иудеи! — находятся под клятвою Божьей, а не только невежественные, не имеющие закона язычники. Он пишет в Послании к Римлянам: «Ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим 3:22-23).

Нам это известно из собственного опыта. Иоанн определяет грех как «беззаконие» (1Ин 3:4), пренебрежение законом Божьим. И все мы — люди беззаконные, ибо не возлюбили Бога всем своим существом и не возлюбили ближнего, как самих себя. Нарушив закон Божий, мы сами попали под проклятие закона, которое есть проклятие Божье. И это относится ко всем, а не только к людям безнравственным и нерелигиозным; это относится и к евреям, потомкам Авраама, обрезанным и находящимся в завете с Богом; а также (применительно к сегодняшнему дню) и к крещенным служителям церкви. «Проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона» (ст. 10).

Вот почему никто не может оправдаться перед Богом делами закона. Действительно, «кто исполняет его [закон], тот жив будет им» (ст. 12); это аксиома. Но никто еще не смог исполнить закона; поэтому никто не может им жить. И поскольку никто (кроме Иисуса) не смог исполнить закон, Павлу приходится писать, что «все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою» (ст. 10). Страшное дело закона заключается не в том, чтобы оправдывать, а в том, чтобы обвинять. Можно стараться и хотеть исполнить закон, совершать добрые дела там, где мы живем, в своей церкви, но все это не сможет избавить нас от проклятия закона, лежащего на законопреступнике.

Итак, первый предложенный нам путь к Богу ведет в тупик. На этом пути нам не найти ни оправдания, ни жизни; там нас ждут только тьма и смерть. Можно только заключить вместе с Павлом: «А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно» (ст. 11).

3. Альтернатива веры (ст. 13-14)

Вторую альтернативу предлагает нам Иисус Христос. Мы узнаем, что на кресте Иисус Христос сделал для нас то, чего сами для себя мы сделать не могли. Единственный способ избежать проклятия состоит в том, что сделал Он, а не мы сами. Он искупил, выкупил нас, освободил из ужасного плена, в который заключили нас дела закона. Стих 13: «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою». Это потрясающие слова. Вот как говорит об этом епископ Блант: «Эти слова потрясают, почти шокируют. Мы никогда не осмелились бы произнести такое. И тем не менее Павел пишет совершенно серьезно». [Блант А. У. «Послание Павла к Галатам» — The Epistle of Paul to the Galatians, by A. W. F. Blunt (The Clarendon Bible, Oxford, 1925), с 96, 97.] В данном контексте эта фраза может означать только одно, поскольку слово «клятва» в стихах 10 и 13 несомненно означает одно и то же. «Клятва закона», от которой искупил нас Христос, — это, должно быть, та же самая клятва, наложенная на нас за неповиновение закону. И Он искупил нас, Сам «сделавшись за нас клятвою». Проклятие было переложено с нас на Него. Он добровольно взял на Себя проклятие, чтобы освободить нас от него. Именно то, что Он стал за нас клятвою, объясняет тот ужасный крик отчаяния с креста, крик о том, что Отец оставил Его.

Павел подтверждает все, сказанное Писанием. Он цитирует Втор 21:23: «Ибо написано: «проклят всяк, висящий на древе» (ст. 13). Каждого преступника, осужденного на смерть по закону Моисея и забросанного камнями насмерть, потом прикрепляли к деревянному шесту или «вешали на древо» как символ того, что небеса отреклись от него. Доктор Коул замечает, что «человек был проклят не потому, что его повесили на древо; подобная смерть была для Израиля внешним знаком, символом, того, что человек этот был проклят». [Коул, с. 99.] То, что римляне казнили распятием, а не повешением на древе, ничего не меняет. Итак, о распятом Христе говорится, что Он был «повешен на древе» (см. Деян 5:30; 1Пет 2:24), а значит, умер под божественным проклятием. Конечно же именно поэтому иудеи сначала не могли поверить в то, что Иисус был Христом. Как могло случиться, что Христос, Помазанник Божий, был повешен на древе, вместо того чтобы воцариться и править? Для них подобное было невероятным. Может быть, как предполагает епископ Стивен Нилл, [Нилл, с. 41-42.] во время проповеди Христа распятого, иудеи могли иногда выкрикнуть: «Иисус проклят!» — страшная анафема, упомянутая в 1Кор 12:3.

Подобная смерть Иисуса оставалась для иудеев непреодолимой преградой для веры до тех пор, пока они не увидели, что Он понес проклятие, лежавшее на них. Он умер не за Свои грехи; Он стал клятвой «за нас».

Значит ли это, что каждый человек был искуплен от проклятия закона через крест Христа, на который были вознесены наши грехи и наше проклятие? На самом деле нет, потому что стих 13 нельзя читать без стиха 14, где сказано, что Христос сделался за нас клятвою, «дабы благословение Авраама чрез Христа Иисуса распространилось на язычников, чтобы нам получить обещанного Духа верою». Бог дал нам спасение во Христе; значит, мы должны быть во Христе, чтобы принять его. Нас спас не какой-то далекий Христос, умерший сотни лет назад и обитавший где-то за миллионы километров, но живой, реальный Христос, умерший и воскресший, существующий сейчас. Поэтому мы можем быть «в Нем», можем быть едиными с Ним лично, и это реально.

Но как? Зная, что Он понес наше проклятие и что мы должны быть «в Нем», чтобы получить это освобождение, — как нам стать едиными с Ним? Ответ на это один: верою. Павел уже цитировал пророка Аввакума: «Праведный верою жив будет» (ст. И). А теперь Апостол говорит об этом сам: мы получаем «обещанного Духа верою» (ст. 14).

Вера — это личное познание Иисуса Христа. Это не какое-нибудь достижение, не еще одно «дело». Ценность веры состоит не в ней самой, а в том, на Кого она направлена, — в Иисусе Христе. Как говорит об этом Лютер, «вера… постигает не что иное, как этот драгоценный алмаз, Иисуса Христа». [Лютер, с. 100.] Христос — Хлеб жизни; вера кормится Им. Христос был вознесен на крест; именно туда, на Него, и смотрит вера.

Вывод

Апостол предлагает нам две ярко контрастных альтернативы. Он рассказывает о двух предназначениях, двух судьбах, о двух возможных дорогах. Он подобен новозаветному Моисею, ибо Моисей сказал: «Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие» (Втор 30:19).

а. Два предназначения

Как и Моисей, Павел называет эти два предназначения «благословением» и «проклятием». Они появляются в ошеломляющем контрасте в ст. 13 и 14, где написано, что Христос стал за нас проклятием, чтобы мы унаследовали благословение. До сих пор мы все свое внимание сосредоточивали на проклятии; что же такое благословение? Оно названо здесь «благословением Авраамовым» (ст. 14) отчасти потому, что это благословение получил сам Авраам, когда поверил Богу, отчасти потому, что Бог сказал ему: «Я… благословлю тебя… и благословятся в тебе все племена земные» (Быт 12:2-3). Как мы увидели в этих стихах, благословение подразумевает оправдание (принятие милости Божьей), вечную жизнь (пребывание в Божьем общении) и «обещанного Духа» (Сам Бог возрождает человека и пребывает в нем). Таково бесценное, тройное благословение христианина.

б. Две дороги

Какие дороги ведут к «проклятию» и «благословению»? Первая дорога называется «закон»; идущие по ней — это «утверждающиеся на делах закона» (ст. 10), а значит, они «находятся под клятвою». Вторая дорога называется «вера»; идущие по ней — люди веры, «верующие» (ст. 7, 9); они наследуют «благословение». Первые полагаются на собственные дела, вторые — на то, что совершил Христос.

Эти стихи бросают нам вызов. Надо отложить глупую гордыню и все мысли о том, что своими усилиями можно добиться праведности, для того чтобы Бог принял нас. Нужно смиренно прийти к кресту, на который Христос вознес наше проклятие, и полностью положиться на Его милость. И тогда по благодати Божьей, только потому, что верою пребываем во Христе, мы получим оправдание, вечную жизнь и Духа, Который будет жить в нас. «Благословение Авраамово» станет нашим.

АВРААМ. МОИСЕЙ И ХРИСТОС (3:15-22)

Апостол Павел вновь излагает «истину евангельскую», а именно то, что спасение — это бескорыстный дар Господа, который мы получаем через веру в распятого Христа, независимо от наших человеческих достоинств. Павел всячески это подчеркивает, потому что иудеи не могли принять принцип sola fides, «только веры». Они настаивали на том, что человек должен привнести в дело спасения что-то свое. Таким образом, они добавляли к вере в Иисуса «дела закона» в качестве еще одного существенного условия, на котором Бог принимает грешников.

Павел пытается вбить Божий план спасения по вере в головы своих слушателей с помощью Ветхого Завета. Чтобы понять приводимые им доводы и почувствовать

1. Закон не отменяет Божьего обетования (ст. 15-18)

Апостол начинает так: «Говорю по рассуждению человеческому». Другими словами, «позвольте мне привести вам пример из обычной жизни». Этот пример дан на основе человеческого обещания, не делового контракта, а завещания, — мы иногда называем его «предсмертной волей» человека. Греческое слово, употребленное в 15 и 17 стихах, (diathike), переводится иногда как «завет», потому что в Септуагинте оно употребляется для обозначения Божьих заветов. Но в классическом греческом языке и в рукописях оно обычно обозначало завещание, как и переведено здесь (см. Евр 9:15-17, где понятия завета и завещания также связаны воедино).

Здесь Павел пытается сказать, что никто не может изменить пожелания и обещания, выраженные в завещании. Действительно, по римскому, так же, как и по современному английскому закону, человек был вправе изменить свое завещание, либо составив новое, либо добавив дополнительные распоряжения. Именно поэтому Павел, скорее всего, обращается здесь к древнегреческому закону, согласно которому однажды составленное и скрепленное завещание уже невозможно было отменить или даже изменить. Или, может быть, он имеет в виду, что никто другой не может изменить или отменить составленное человеком завещание. Но какова бы ни была точная юридическая основа этого высказывания, Павел доказывает, что если даже к человеческому завещанию нельзя ничего прибавить и нельзя его отменить, то уж Божье обетование обязательно останется неизменным.

О каком Божьем обетовании он говорит? Бог обещал наследие Аврааму и его потомству. Павел прекрасно знал, что в то время это обетование буквально относилось к ханаанской земле, которую Бог обещал непосредственным потомкам Авраама по крови. Но ему было также известно, что этим значением обетование не исчерпывалось, что Бог имел в виду и нечто другое. Ведь Бог сказал Аврааму, что через его потомство благословятся все племена земные. Как же народы могли получить благословение от того, что иудеи просто жили бы в Ханаане? Павел понимал, что и «земля», обещанная семени, и само «семя» имели духовное значение. Бог пожелал не просто отдать ханаанскую землю иудеям, но дать спасение (духовное наследство) верующим, тем, кто во Христе. Далее Павел утверждает, что эта истина очевидна уже из слова, употребленного Богом: не множественное число — «дети» или «потомки», — а единственное, «семя» или «потомство», собирательное существительное, обозначающее Христа и всех, кто верой находится в Нем (ст. 16).

Таким было Божье обетование. Оно было бескорыстным и не ставило никаких условий. Не нужно было совершать никаких дел или повиноваться какому-либо закону, не надо было добиваться каких-то достижений или выполнять какие-то условия. Бог просто сказал: «Я дам тебе семя. Твоему семени Я дам землю, и через него благословятся все земные народы». Его обетование было похоже на завещание, по которому грядущее поколение бесплатно получало наследство. И подобно человеческому завещанию, оно было неизменным. Оно остается в силе и сегодня, ибо его никто не аннулировал. Бог не дает обетовании для того, чтобы их нарушать. Он никогда не отменял и не изменял Свою волю.

Теперь можно рассмотреть стих 17: «Я говорю то, — продолжает Павел, — что завета о Христе, прежде Богом утвержденного, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу». Если иудеи были правы, то наше христианское наследство (оправдание) дается тем, кто соблюдает закон; и если оно дается «по закону», то «уже не по обетованию», потому что действует либо одно, либо другое. «Но Аврааму Бог даровал оное по обетованию» (ст. 18). Заметьте, что Бог «даровал» наследство. Греческое слово (kecharistai) обозначает, что это был бескорыстный дар (дар charis, «благодать»), а также, что это дар навсегда (совершенный вид глагола). Бог не забирает у нас Своего обетования. Оно так же твердо, как человеческое завещание, даже намного тверже. Поэтому каждый грешник, доверившийся в своем спасении распятому Христу, независимо от собственных достоинств и добрых дел, получает благословение вечной жизни и таким образом наследует их силу, нам надо осознать их историческую и богословскую основу.

а. История

Павел ведет нас в двадцатое столетие до рождеста Христова, во времена Авраама, а затем переносит нас во времена Моисея, жившего несколькими веками позже. Павел не называет здесь имени Моисея, но несомненно имеет в виду именно его, говоря о «посреднике» (ст. 19), через которого был дан закон.

Позвольте мне напомнить вам об этой части Ветхого Завета. Бог призвал Авраама из Ура Халдейского. Бог обещал ему бесчисленное «семя» (или потомство), землю для этого семени, а также то, что через его семя благословятся все народы и племена земные. Эти великие обетования были подтверждены сыну Авраама Исааку, а затем и его сыну, Иакову. Но Иаков умер, не увидев Земли обетованной, — в Египте, куда привел его разразившийся в Ханаане голод. Двенадцать сыновей Иакова тоже умерли в Египте. Прошли столетия. Упоминается период в 430 лет (ст. 17), который означает не только период времени, прошедший между Авраамом и Моисеем, но и продолжительность плена иудеев в Египте (Исх 12:40; ср. Быт 15:13; Деян 7:6). Наконец, спустя столетия после Авраама, Бог «восставил» Моисея и через него не только освободил иудеев из рабства, но и дал им закон на горе Синай. Такова вкратце история, связывающая Авраама и Моисея.

б. Богословие

Бог обращался к Аврааму и Моисею согласно двум разным принципам. Аврааму Он дал обетование («Я укажу тебе землю… благословлю тебя…» — Быт 12:1-2). Но Моисею Он дал закон, обобщенный в Десяти заповедях. «Эти два (как я часто повторяю), — замечает Лютер, — закон и обетование, необходимо тщательно различать. Ибо во времени, месте, в человеке, да и во всех других обстоятельствах они так же различны, как небо и земля…». [Лютер, с. 129.] И снова: «Если Евангелие не отделено ясно от закона, невозможно сохранить истинное христианское учение чистым и разумным». [Лютер, с. 302.] Чем же они отличаются друг от друга? В обетовании Аврааму Бог сказал: «Я укажу… Я благословлю… Я умножу…». Но в законе, данном через Моисея, Он сказал: «Да не будет у тебя… не поклоняйся… почитай… не укради…». Обетование провозглашает религию Бога — Божий замысел, Божью благодать, Божью инициативу. Закон же провозглашает религию людей — человеческий долг, человеческие дела, человеческую ответственность. В обетование (выражение Божьей благодати) нужно было только поверить. Но закону (отражению человеческих дел) нужно было повиноваться. С Авраамом Бог говорил в таких категориях, как «обетование», «вера», «благодать». С Моисеем же категории были иными: «закон», «заповеди» и «дела».

Вывод, к которому подводит нас Павел, заключается в том, что христианство — это религия Авраама, а не Моисея, религия обетования, а не закона; что христиане живут сейчас по обетованию, данному Аврааму многие столетия назад. Но в данном отрывке, обозначив контраст между двумя религиями, Павел показывает и связь между ними. В конце концов, Бог, давший обетование Аврааму, и Бог, давший Моисею закон, — это один и тот же Бог! Некоторые считают, что это и имеется в виду в загадочной фразе «Бог один» (ст. 20), а именно, что Бог Авраама и Бог Моисея — это один и тот же Бог. Мы не можем противопоставить друг другу Авраама и Моисея, обетование и закон, просто принимая одно и отвергая другое. Если Бог дал и то, и другое, у Него есть Свой замысел и для того, и для другого. В таком случае, какова же связь между ними?

Павел разделяет свое учение на две части. Стихи 15-18 говорят о том, что закон не отменил Божьего обетования. Стихи 19-22 учат, что закон осветил и прояснил Божье обетование и, фактически, сделал его необходимым. Первую часть Павел подтверждает примером из человеческого опыта, а вторую, — отвечая на два вопроса.

Божье обетование, данное Аврааму.

2. Закон проясняет Божье обетование и делает его необходимым (ст. 19-22)

Теперь Павел разъясняет истинное назначение Божьего закона по отношению к Его обетованию, задавая два вопроса и отвечая на них.

Вопрос 1: Для чего же тогда закон? (ст. 19-20)

Мы почти слышим возмущенные возгласы иудаистов: «Ну ты даешь, Павел! Если человек во Христе и наследует Божье обетование, данное Аврааму, только через веру, зачем же тогда закон? Твое богословие так соединило Авраама и Христа, что Моисей и закон вообще оказались в стороне. В твоем Евангелии вообще нет места закону. Ты нечестивец и бунтовщик; то, что ты говоришь, — сродни богохульству. Ты «повсюду учишь щютив… закона!» (Деян 21:28).

Но у Гшвла на это был готов ответ. Иудаисты неправильно понимали и истолковывали его позицию. Он совсем не объявлял закон ненужным, ведь он ясно говорил о важном значении закона в замысле Божьем. Однако роль закона заключалась не в том, чтобы дать спасение, а в том, чтобы убедить людей в необходимости этого спасения. По словам Эндрю Джукса, «сатане хочется, чтобы мы доказывали, что безгрешны по закону, который Бог дал нам, чтобы доказать, что мы грешники».

Мнение самого Апостола о предназначении закона мы читаем в стихе 19: «Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений». Павел развивает эту мысль в Послании к Римлянам: «законом познается грех» (3:20); «где нет закона, нет и преступления» (4:15); «я не иначе узнал грех, как посредством закона» (7:7). Итак, главной задачей закона было обнажить грех. Именно закон превращает «грех» в «преступление», показывая его сущность — нарушение святого закона Божьего. Он был дан после, чтобы превратить нечестивые дела в нарушение закона. Он был дан, чтобы ясно показать, что грех — это бунт против воли и власти Бога. И он был дан «до времени пришествия семени, к которому относится обетование» (ст. 19). Таким образом, закон поворачивал людей к Христу, Семени Авраамову, к Тому, через Которого им простятся прегрешения.

Дальнейшие строки стихов 19 и 20 считаются трудными. Их истолковывают по-разному. Возможно, Апостол подчеркивает, что Евангелие выше закона. Он говорит, что закон был «преподан через Ангелов, рукою посредника» (ст. 19). Деятельность ангелов в связи с передачей людям закона упоминается в Втор 33:2; в Деян 7:53 и в Евр 2:2. «Посредником» несомненно является Моисей. Итак, когда Бог давал закон, Он говорил через ангелов и через Моисея. По выражению Лайтфута, было два посредника, «двойная вставка, двойное посредничество между Дающим и принимающими». [Лайтфут, с. 144.] Но, давая Аврааму Евангелие, Бог говорил с ним непосредственно, и, наверное, это имеется в виду в фразе «Бог один» (ст. 20). Можно обобщить все сказанное словами епископа Стивена Нилла: «Обетование пришло к Аврааму непосредственно от Бога; закон же пришел через третьи руки: Бог — ангелы — посредник Моисей — люди». [Нейлл, с. 44.]

Вопрос 2: «Итак, закон противен обетованиям Божиим?» (ст. 21-22)

Второй вопрос отличается от первого: по-видимому, уже не иудаисты задают его Павлу, а Павел спрашивает иудаистов. Он обвиняет их в том, что, по их словам, закон противоречит Евангелию, противоречит обетованиям Божьим. Их учение было таким: «Соблюдайте закон и живы будете». И при этом они думали, что руководствуются практическими соображениями! Павел отвергает это. Их позиция была чисто гипотетической: «Если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона» (ст. 21). Но такого закона не было. Переходя от предположений к действительности, мы видим, что никто и никогда не мог полностью соблюсти закон Божий. Вместо этого мы, грешники, каждый день нарушаем его. Поэтому закон не может нас оправдать.

Как же тогда установить согласие между законом и обетованием? Только увидев, что люди наследуют обетование из-за своей неспособности соблюсти закон; только осознание невозможности соблюсти закон заставляет людей еще более жаждать обетования и показывает его абсолютную необходимость. Стих 22: «Писание всех заключило под грехом» — ведь Ветхий Завет непреклонно провозглашает всеобщность человеческого греха, например: «Нет делающего добро, нет ни одного» (Пс 13:3). И Писание заключает каждого грешника в плен греха для того, чтобы «обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа». Лютер как всегда сильно выражает свою мысль по этому поводу: «Главное предназначение… закона… не в том, чтобы сделать человека лучше, а в том, чтобы сделать его хуже; другими словами, закон ставит человека перед грехом, чтобы через познание греха смирить его, ужаснуть, уязвить и сокрушить и тем самым заставить искать благодати и привести к благословенному Семени (т. е. Христу)». [Лютер, с. 316.]

Итак, иудаисты неверно полагали, что закон отменяет обетование и стоит выше его; Павел учит об истинном предназначении закона, которое заключается в том, чтобы подтвердить обетование и сделать его необходимым.

Вывод

Категории, которыми оперирует Апостол, возможно, незнакомы и непривычны для нас. Тем не менее он излагает здесь некоторые вечные истины.

а. Истина о Боге

Ее можно выразить словами из гимна: «Бог воплощает в нас Свое предназначенье за годом год». Некоторым, по-видимому, Библия кажется непроходимыми джунглями, полными противоречий, поросшими путаницей несовместимых понятий. На самом деле все наоборот, ибо одно из главных качеств Библии — ее разумность и ясность. Вся Библия от Бытия до Откровения говорит о высшем предназначении Божьей благодати, о Его плане спасения через Христа.

Здесь Апостол Павел с присущей ему широтой видения связывает воедино Авраама, Моисея и Иисуса Христа. В восьми коротких стихах он покрывает около 2000 лет. Перед ним лежит практически весь ландшафт Ветхого Завета. Он представляет его как горную цепь, где Авраам и Моисей — высокие пики, а Эверест — Иисус Христос. Он показывает, как Божье обетование Аврааму было подтверждено через Моисея и исполнено во Христе. Он учит о единстве Библии, особенно Ветхого и Нового Заветов.

Сегодня Церковь особенно нуждается в библейской христианской философии истории. Многие из нас страдают близорукостью или ограниченностью. Нас так занимают дела столетия двадцатого, что ни прошлое, ни будущее не представляют уже никакого интереса. За деревьями мы не видим леса. Нам нужно отступить назад и попытаться осознать весь замысел Божий, Его вечный план искупления людей для Себя через Иисуса Христа. Наша философия истории должна включать в себя не только столетия после Христа, но и столетия до Него, не только Моисея и Авраама, но и Адама, через которого грех и наказание вошли в мир, и Христа, через Которого к нам пришло спасение. Говоря о начале истории, мы должны говорить и о ее кульминации, когда Христос вернется в силе и славе, чтобы воцариться навеки. Бог, открытый в Библии, действует согласно Своему плану. Он совершает все «по изволению воли Своей» (Еф 1:11).

б. Истина о человеке

Дав Аврааму обетование, Бог дал Моисею закон. Зачем? Просто потому, что Ему пришлось ухудшить положение дел перед тем, как Он смог его улучшить. Закон обнажал грех, провоцировал грех, осуждал грех. Таким образом, закон должен был сорвать покровы респектабельности с человека и представить его таким, каков он есть на самом деле, — грешным, восставшим против Бога, виновным, подлежавшим суду Божьему и неспособным спасти себя самого.

И сегодня нужно позволить закону выполнять Богом данное ему предназначение. Один из самых страшных пороков современной Церкви заключается в том, что она стремится смягчить учение о грехе и наказании за грех. Подобно лжепророкам, мы «врачуем раны народа… легкомысленно» (Иер 6:14; 8:11). Вот как говорит об этом Дитрих Бонхёффер: «Только подчинившись закону, можно говорить о благодати… Мне кажется, что было бы не по-христиански приступать к Новому Завету слишком скоро и слишком прямо». [Бонхёффер Дитрих. «Письма и заметки из заключения» — Letters and Papers From Prison, by Dietrich Bonhoeffer (Fontana, 1959), с 50.] Нельзя приниматься сразу за Евангелие, минуя закон. Этим самым мы противоречим Божьему плану в библейской истории.

Разве не поэтому мы так недооцениваем сегодня Евангелие? Некоторые его игнорируют, другие высмеивают. И в своем современном благовестим мы мечем жемчуг (и самая драгоценная жемчужина — Евангелие) перед свиньями. Людям не оценить красоту жемчужины, потому что они понятия не имеют о том, как отвратительно грязен свинарник. Никто еще не смог оценить Евангелие, пока закон не открыл ему самого себя. Мы начинаем замечать звезды только на фоне темного неба, и только на фоне черноты греха и наказания мы увидим сияние Евангелия.

Только после того как закон сокрушит и обличит нас, мы признаемся, что нужно Евангелие, чтобы перевязать наши раны. Только после того как закон свяжет нас и заключит в плен, мы возопим к Христу с просьбой о свободе. Только после того как закон осудит и убьет нас, мы призовем Христа с мольбой об оправдании и жизни. Только когда закон доведет нас до отчаяния в самих себе, мы поверим в Иисуса. Только когда закон смирит нас «даже до смерти», мы обратимся к Евангелию, чтобы оно возвысило нас до небес.

ПОД ЗАКОНОМ И ВО ХРИСТЕ (3.23-29)

В Послании к Гал 3:15-22 Апостол Павел рассмотрел 2000 лет ветхозаветной истории: от Авраама — через Моисея — к Христу. Он показал нам также, как эти великие библейские имена соотносятся друг с другом в развитии Божьего замысла. Он говорит о том, как Бог дал Аврааму обетование, Моисею закон и как через Иисуса Христа Он исполнил обетование, о необходимости которого люди узнали через закон. Ибо закон приговаривал грешника к смерти, а обетование предлагало ему оправдание и вечную жизнь.

Теперь Павел развивает эту мысль и показывает, что последовательность: от обетования — через закон — к исполнению обетования — заключает в себе нечто большее, нежели просто историю Ветхого Завета и еврейского народа. Это биография каждого человека, по крайней мере, каждого христианина. Каждый человек либо находится в плену закона, потому что все еще ожидает исполнения обетования, либо освобожден от закона, потому что унаследовал обетование. Еще проще, каждый из нас живет либо в Ветхом, либо в Новом Завете и берет свою религию либо от Моисея, либо от Иисуса. Если говорить языком этого отрывка, человек может находиться либо «под стражею закона», либо «во Христе».

Божий план нашего духовного пути заключается в том, что через закон нам надо пройти к обетованию. Трагедия состоит в том, что люди часто разделяют их, желая одного и стремясь избежать другого. Некоторые стараются попасть к Иисусу, не познакомившись прежде с Моисеем. Им хочется пропустить Ветхий Завет, унаследовать обетование оправдания, не испытав боли осуждения по закону. Другие идут к Моисею и закону для того, чтобы получить осуждение, но потом так и остаются в этом печальном плену. Они все еще живут в Ветхом Завете. Их религия — скорбное, тяжкое бремя. Они так и не пришли к Христу, чтобы получить свободу.

Здесь описаны оба эти положения. Стихи 23 и 24 говорят о том, кем мы были в плену закона, а стихи 25-29 — о том, кто мы такие во Христе.

1. Кем мы были «под стражею закона» (ст. 23-24)

Одним словом, мы были «под стражею». Апостол использует в стихах 23 и 24 два ярких сравнения, в которых закон сначала уподоблен тюрьме, где мы содержались под замком, а затем — «детоводителю», наставнику, державшему нас под строгим, суровым контролем.

а. Тюрьма (ст. 23)

«А до пришествия веры мы заключены под стражею закона…» Давайте рассмотрим два конкретных слова. Греческое слово «заключить» (phroureo) означает «поместить под военную охрану» (Гримм-Тейер). [Гримм К. Л. и Тейер Дж. X. «Греко-английский словарь Нового Завета» — A Greek-English Lexicon of the New Testament by C. L. W. Grimm and J. H. Thayer (Clark, 1901).] Если это слово употреблялось по отношению к городу, оно обозначало как «не впускать врага», так и «стеречь, не выпускать жителей» с тем, чтобы кто-нибудь не дезертировал или не сбежал. В Новом Завете это слово встречается при описании того, как Апостола Павла пытались удержать в Дамаске: «В Дамаске областный правитель… стерег город Дамаск [предположительно, расставив часовых и охрану], чтобы схватить меня», — как написал об этом сам Павел (2Кор 11:32). А Лука описывает, как иудеи «день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его» (Деян 9:24). При такой охране, при таком заключении единственным способом бежать была совсем нереспектабельная процедура: его спустили на землю в корзине через окно в стене. То же самое слово употребляется метафорически, когда речь идет о Божьем покое и Божьей силе (Флп 4:7; 1Пет 1:5), а здесь — когда Павел говорит о законе. Оно означает «держать под опекой». Выражение «под стражею» (sungkleid) имеет сходное значение. Оно означает «окружать» или «держать взаперти в темном, душном помещении» (Лиддел и Скотт). [Лиддел X. Г. и Скотт Р. «Греко-английский словарь» — Greek-English Lexicon compiled by H. G. Liddel and R. Scott. New edition by H. S. Jones (Oxford University Press, 1925-40)] Оно единственный раз встречается в Новом Завете в буквальном смысле — в Евангелии от Луки, когда тот говорит о чудесном улове рыбы: «они поймали великое множество рыбы» (Лк 5:6).

Итак, оба этих слова подчеркивают, что закон Божий и заповеди держат нас в плену, стерегут, чтобы мы не сбежали.

б. Детоводитель (ст. 24)

Это вторая метафора, с помощью которой Павел описывает закон. Греческое слово paidagogos буквально обозначает «наставник, т. е. попечитель и воспитатель мальчиков» (Гримм-Тейер). Обычно таким воспитателем был раб, в чьи обязанности зходило «сопровождать мальчика или юношу в школу и из школы и в целом следить за его поведением» (Арндт-Гингрих). Перевод «наставник» не очень удачен, ведь этот paidagogos был не столько учителем, сколько воспитателем для мальчика. Часто детоводитель бывал суров до жестокости, и обычно на древних рисунках его изображали с розгой или палкой в руках. Дж. Б. Филлипс считает, что современным эквивалентом этому было бы понятие «строгая гувернантка». Павел вновь использует это слово в 1Кор 4:15, говоря: «Хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов». Другими словами, «многие могут вас воспитывать и наказывать, но только я буду любить вас». Далее в той же главе он вопрошает: «Чего вы хотите? с жезлом прийти к вам [т. е. как paidagogos], или с любовью и духом кротости [т. е. как отец]?» (1Кор 4:21).

Что же подразумевается в этих двух сравнениях? В каком смысле закон похож на темничного стража и на детского наставника или воспитателя? Закон выражает Божью волю для Его народа, указывает нам, что делать и чего не делать, и предупреждает нас о наказании за непослушание. Ослушавшись закона, мы все попали под его справедливое осуждение. Мы все «под грехом» (ст. 22), а потому — «под стражею закона» (ст. 23). По своей сущности и по своей жизни мы находимся «под клятвою» (ст. 10), т. е. «под клятвою закона» (ст. 13). Мы ничего не можем сделать, чтобы избавиться от этой жестокой тирании. Подобно темничному стражу, закон бросил нас в тюрьму; подобно paidagogos, он осуждает и наказывает нас за проступки.

Но, слава Богу, Он не заключил нас в эту тюрьму навеки. Он дал нам закон по Своей благодати, чтобы мы еще больше возжелали обетования. Поэтому к обоим этим описаниям нашего плена Павел добавляет упоминание о сроках: «До пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, когда надлежало открыться вере» (ст. 23). И снова: «Закон был для вас детоводителем ко Христу [или «до тех пор, пока не пришел Христос»], дабы вам оправдаться верою» (ст. 24). Эти два разных способа выражают одно и то же, ибо «вера» и «Христос» неразделимы. Оба стиха говорят, что плен закона был только временным, что его конечной целью было не причинить боль, а благословить. Надо было держать нас в плену до тех пор, пока Христос не освободил нас, или поставить над нами воспитателей и наставников до тех пор, пока Христос не сделал нас сынами.

Только Христос способен освободить из тюрьмы, в которую привела нас клятва закона, потому что Он стал за нас клятвою. Только Христос может избавить от сурового наказания закона, потому что делает нас сынами, которые повинуются из любви к Отцу и перестали быть непослушными детьми, нуждающимися в воспитателе с розгой в руке.

2. Кто мы такие во Христе (ст. 25-29)

Стих 25: «По пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя». Павел имеет в виду, что все это происходит сейчас, теперь; то есть, сейчас мы уже совсем не те, какими были раньше. Мы больше не находимся «под стражею закона» в том смысле, что закон больше не осуждает и не порабощает нас. Теперь мы «во Христе» (ст. 26), объединены с Ним в вере, и Бог принял нас ради Христа, несмотря на все наши ужасные преступления.

Последние 4 стиха 3 главы полны Иисусом Христом. Стих 26: «Все вы сыны Божий по вере в Иисуса Христа». Стих 27: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись». Некоторые переводят это как «облеклись в Христа, как в одеяние». Возможно, здесь имеется в виду toga virilis, одежда (обычно белого цвета), которую надевали на мальчика по достижении совершеннолетия, в знак того, что он вырос, стал мужчиной. Стих 28: «Все вы одно во Христе Иисусе». Стих 29: «Если же вы Христовы [т. е. принадлежите Христу], то вы семя Авраамово». Значит, вот кто такой христианин: он «во Христе», «крестился в Христа», «облекся в Христа» и «принадлежит Христу».

Павел говорит и о трех результатах единения с Христом.

а. Во Христе мы — сыны Божьи (ст. 26, 27)

Бог больше не стоит над нами как Судья, осуждающий и заключающий нас в плен «посредством закона». Бог больше не возвышается над нами, как Воспитатель, одергивающий и наказывающий нас через закон. Теперь Бог — наш Отец, принявший и простивший нас во Христе. Мы больше не боимся Его, не страшимся заслуженного наказания; но любим Его глубокой сыновней любовью. Мы больше не заключенные, ожидающие исполнения смертного приговора, не несмышленые дети под присмотром воспитателя; мы — сыны Божьи и наследники Его славного Царства, и к нам относятся, как к взрослым сыновьям.

Мы стали сынами Божьими не сами по себе, но «во Христе». Ни Христос, ни Апостолы не учили о том, что Бог — всеобщий Отец. Бог, действительно, сотворил все, Он — всеобщий Создатель и Царь, правящий и следящий за всем, что сотворил. Но Он является Отцом только для Господа нашего Иисуса Христа и для тех, кого через Христа усыновляет в Свою семью. Если нам хочется быть сынами Божьими, нужно пребывать во Христе, по вере в Него. В традиционном переводе стих 26 читается «по вере во Иисуса Христа», но лучшим толкованием было бы, пожалуй, «во Христе Иисусе… по вере». Именно по вере мы находимся во Христе, и, поскольку мы во Христе, мы — сыны Божьи.

Крещение — это видимый образ нашего единения с Христом. Стих 27: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись». Это не значит, что простой обряд крещения сам по себе объединяет человека с Христом, что обычная вода превращает его в чадо Божье. Мы должны отдать должное Павлу: он очень последователен. Все это Послание говорит о том, что мы оправдываемся верою, а не через обрезание. Невозможно и представить себе, что Павел теперь заменяет обрезание крещением и учит, что мы находимся во Христе через крещение! Апостол ясно говорит о том, что только вера приводит нас к единению с Христом. В этом отрывке он упоминает веру 5 раз, а крещение только однажды. Вера обеспечивает это единение; крещение же обозначает его внешне, зримо для всех. Таким образом, во Христе по внутренней вере (ст. 26) и внешнему крещению (ст. 27) мы являемся сынами Божьими.

б. Мы все одно во Христе (ст. 28)

Буквально, «вы все одна личность во Христе Иисусе». Во Христе мы принадлежим не только Богу (как Его сыновья), но и друг другу (как братья и сестры). И мы принадлежим друг другу таким образом, что обычно разделяющие нас признаки — национальность, положение и пол — больше не имеют значения.

Во-первых, нет различия по национальности. «Нет уже Иудея, ни язычника» (ст. 28). Бог призвал Авраама и его потомков (еврейский народ), чтобы доверить им Свое уникальное самооткровение. Но с приходом Христа исполнилось Божье обетование о том, что в семени Авраамовом благословятся все племена земные. Сюда входят все расы, народы и языки. Мы равны, равны в том, что нуждаемся в спасении, равны в своей неспособности заслужить или заработать это спасение, равны в том, что всем нам Бог предлагает это спасение во Христе. Как только мы получаем спасение, наше равенство превращается в общность, в братство, которое может сотворить только Христос.

Во-вторых, нет различия по положению «Нет раба, ни свободного». Почти каждое общество в истории человечества развило некую систему классов или каст. Обстоятельства рождения, богатство, привилегированное положение и образование отделили людей друг от друга. Но во Христе снобизм запрещен, а классовые различия считаются пустыми.

В-третьих, нет различия по полу. «Нет мужеского полу, ни женского». Это замечательное утверждение о равенстве полов было сделано на много столетий раньше своего времени. В древнем мире, даже в иудаизме, женщин почти всегда презирали, частенько эксплуатировали, да и оскорбляли. Но здесь Павел — Павел, которого многие по неведению называют женоненавистником, — утверждает, что во Христе мужчины и женщины становятся едиными и равными.

Нужно добавить небольшое предостережение. Великое провозглашение стиха 28 не означает, что все расовые, социальные и половые различия стерты и забыты. Христиане не являются в буквальном смысле «дальтониками», неспособными различить, белая у человека кожа, черная или желтая. Они помнят о культурном воспитании и образовании человека. Они не забывают о сексуальных различиях, не относятся к женщине, как будто она является мужчиной, и наоборот. Конечно, каждый человек принадлежит к определенной расе и национальности, воспитывался в определенной культуре и является мужчиной или женщиной. Говоря о том, что Христос отменил эти различия, мы имеем в виду не то, что их не существует, а то, что они не имеют значения, — различия никуда не делись, но они больше не являются помехами в общении. Мы признаем друг друга равными, сестрами и братьями во Христе. Благодатью Божьей мы устоим перед искушением презирать друг друга, относиться друг к другу высокомерно, ибо знаем, что «все… одно во Христе Иисусе».

в. Во Христе мы — семя Авраамово (ст. 29)

«Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники». Мы уже выяснили, что во Христе принадлежим Богу и друг другу. Во Христе мы принадлежим также Аврааму. Мы занимаем свое место в благородной исторической династии веры, выдающиеся представители которой перечислены в Евр 11. Нам незачем больше считать себя беспризорниками, ничего не значащими в истории или никчемными бродягами, плывущими по течению времени. Вместо этого, мы находим свое место в разворачивающемся плане Божьем. Мы — духовное семя нашего отца Авраама, который жил и умер 4000 лет назад, ибо во Христе стали наследниками обетования, данного ему Богом.

Вот, значит, что приносит нам пребывание «во Христе»; и для нас сегодня это имеет особое значение. Ибо наше поколение занято разработкой философии бессмысленности. Сегодня модно верить (или говорить, что веришь), что в жизни нет смысла, нет цели. Многие признаются, что им не для чего жить. Они чувствуют, что им нет нигде места; а если место находится, то оно среди тех, кто известен как «неприкаянные». Сами они считают себя «отщепенцами», плохо приспособленными к окружающей жизни. У них нет якоря, надежной основы или дома. В библейском смысле они — «погибшие».

К таким людям приходит обетование, что во Христе мы находим себя. Неприкаянные находят то, за что можно держаться. Они обретают свое место в вечности (прежде всего в отношениях с Богом, как Его сыновья и дочери), в обществе (в отношениях друг к другу, как братья и сестры в одной семье) и в истории (в отношениях к династии Божьего народа во многих веках). Таковы трехмерные связи, которые мы обретаем во Христе, — в высоту, в ширину, в длину. Это связь «в высоту» через примирение с Богом, Который (хотя богословы-радикалы отвергают это понятие, и нам надо быть очень осторожными в его толковании) есть Бог, находящийся «над» нами, превосходящий сотворенную Им Вселенную. Далее, это связь «в ширину», поскольку во Христе мы объединены со всеми другими верующими по всему миру. В-третьих, это связь «в длину», так как мы присоединяемся к длинной, очень длинной линии верующих на протяжении всего течения времени.

Итак, обращение, будучи сверхъестественным по своей природе, приносит естественные результаты. Оно не разрушает естество, а открывает его истинную сущность, поскольку помещает меня туда, где и есть мое место. Оно связывает меня с Богом, с людьми и с историей. Оно дает мне возможность ответить на самый главный вопрос человека: «Кто я такой?» — и сказать: «Во Христе я сын Божий. Во Христе я объединен со всеми искупленными людьми Божьими в прошлом, настоящем и будущем. Во Христе я открываю свою сущность. Во Христе я нахожу свою опору. Во Христе я прихожу домой».

Вывод

Апостол подчеркнул яркий контраст между теми, кто «под законом», и теми, кто «во Христе»; и все люди относятся либо к одной, либо к другой категории. Если мы «под законом», религия — это наш плен. Не зная прощения, мы все еще как будто находимся под присмотром, как заключенные в тюрьме или дети под надзором воспитателя. Грустно находиться в тюрьме или в детской, когда можно быть свободными и взрослыми людьми. Но если мы «во Христе» — нас освободили. Нашей религии присуще скорее «обетование», нежели «закон». Мы знаем, что связаны с Богом и остальными детьми Божьими в пространстве, во времени и в вечности.

Мы не можем прийти к Христу и получить оправдание до тех пор, пока не придем к Моисею и не будем осуждены. Но как только мы пришли к Моисею и признали свой грех, свою вину и осуждение, нам нельзя там оставаться. Надо позволить Моисею отослать нас к Христу.

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter

комментарии Баркли на послание к Галатам, 3 глава



2007–2021, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога. Если у вас есть вопросы или пожелания, то пишите: bible-man@mail.ru.