IV. ОТКРОВЕНИЕ ГОСПОДА (38:1 — 42:6)
А. Первый упрек Господа Иову (38:1 — 39:32)
1. Вступление (38:1−3)
Теперь Сам Господь отвечает Иову из бури (это достаточно частая форма богоявления в Ветхом Завете). Речи Бога приносят желанное облегчение после утомительных словопрений в предыдущих главах. Иов затемнял премудрость Божию словами без смысла, то есть, он безрассудно сомневался в справедливости отношения к нему Бога. Теперь вопросы будет задавать Господь, и пусть Иов приготовится отвечать!
В следующих далее вопросах Бог не дает подробного разъяснения проблемы страданий. Вместо этого Он обозревает вселенную, указывая в ней сияющие отблески Своего величия, Своей славы, мудрости и могущества. По сути дела, Он говорит: «Прежде чем брать на себя смелость судить о Моих путях, ты должен спросить себя, сможешь ли владычествовать над творением так же хорошо, как Я». Разумеется, это только показывает Иову, насколько он бессилен, невежественен, ничтожен, беспомощен, несведущ и ограничен.
Здесь, как отмечает Райдаут, мы слышим глас Господень:
«Мы слышим уже не домыслы естественного разумения, как в речах друзей Иова; и не громкие стоны израненной веры, как в речах самого Иова; и даже не ясные, трезвые речи Елиуя — мы находимся в присутствии Самого Иеговы, Который обращается к нам». Слушая вопросы Господа, мы начинаем догадываться, что они могут быть аллегорическими, то есть заключать в себе более глубокий духовный смысл, и что даже сам порядок вопросов может иметь значение. Но пока мы смотрим сквозь тусклое стекло.
Кое-кто может с гордостью заявить, что мы, благодаря современной науке, знаем ответы на многие вопросы, которые задает здесь Бог. По этому поводу барон Александр Хамбольдт признается:
«На вопросы, на которые не мог ответить Иов, все еще не могут ответить и люди науки. Для них это совершенно недоступно; ведь людей науки, весьма сведущих в отношении вторичных причин, всегда останавливают причины первичные. Они никогда не могут дойти до великой первопричины и не стремятся к ней».
2. Требование ответить о чудесах неодушевленного творения (38:4−38)
38:4−7 Господь, в поэтических описаниях непревзойденной красоты, рассказывает о сотворении мира, когда Он положил основания земли, определил размеры ее и строение, утвердил ее (разумеется, движущейся в пустом пространстве); когда ликовали ангелы. Он спрашивает: «Где был ты, когда это все происходило?»
38:8−11 Переходя от космологии к географии и океанографии, Бог указывает, что заключил море в предназначенные ему берега, запретив вторгаться за эту границу, и окутал его воды, как пеленают дитя, облаками и мглою.
38:12−18 Далее Бог красочно повествует, как распоряжается наступлением утра — рассветное сияние озаряет небеса и высвечивает все на земле; вспугивая нечестивых, творящих свои дела в темноте, словно стряхивая их; оттеняет на земле рельеф, подобный оттиску печати на глине; и раскрашивает пейзаж, делая его похожим на разноцветную одежду. Темнота, этот «свет» для нечестивых, отступает, и их злодейские замыслы рушатся. Бог вопрошает Иова, знает ли тот что-нибудь о глубинах моря, о тени смертной и широте земли.
38:19−24 Теперь Бог допытывается у Иова ответа на вопрос о происхождении и природе света. Ссылка на солнце не будет ответом, потому что свет был (Быт 1:3) еще до того, как появилось солнце (Быт 1:16). Достаточно ли Иову лет, чтобы знать ответ? А что он знает про снег и град, которые Бог иногда снаряжает во время смут и войн? Каким образом свет и восточный ветер, исходящие, как кажется, из одной точки, распространяются по поверхности земли?
38:25−30 Далее Иов экзаменуется по теме погоды — о дождях и грозах, о том, как дожди выпадают в пустыне, рождая в ней буйную поросль, а также об источниках дождя, росы, льда с инеем. Почему вода становится твердой, как камень, и поверхность бездны замерзает?
38:31−33 Ни одна наука не в состоянии так явно показать человеку его незначительность, как астрономия. И Бог интересуется способностью Иова управлять звездами и созвездиями, удерживать их на их орбитах, определять их влияние на землю.
На фоне предполагаемой власти современного человека, вооружившегося наукой, над силами природы, слова Сперджена, основанные на тексте стиха 31 в переводе КИ, предстают отрезвляющим контрастом:
«Можешь ли ты связать узел Хима [Плеяд] и разрешить узы Кесиль [Ориона]?» (Иов 38:31). «Если мы начнем хвалиться своими возможностями, величие природы может очень скоро показать нам, насколько мы ничтожны. Мы не в силах сдвинуть с места самую маленькую из мерцающих звездочек или погасить хотя бы один из утренних лучей. Мы говорим о могуществе, но небеса лишь посмеиваются над нами. Когда Плеяды радостно засияют весной, мы ничем не сможем ограничить их влияние, а когда Орион восходит высоко над горизонтом, и природа скована узами зимы, мы не можем ослабить эти ледяные узы. Времена года сменяют друг друга в согласии с божественным предначертанием, и весь род человеческий не в силах что-либо здесь изменить. Господи, что такое человек?»
38:34−38 Очевидно, каждый, кто имеет смелость усомниться в мудрости и могуществе Бога, должен быть в силах вызвать дождь, прикрикнув на облака, и повелевать молниями, так чтобы они мгновенно подчинялись! Может ли Иов рассказать Богу, как действует разум, откуда у человека берется мудрость и понимание всех этих вопросов? Ни у одного человека не достанет мудрости, чтобы счесть облака, не говоря уже о частицах влаги, из которых они состоят. И никто не может предсказать время, когда дождь прольется на безводную землю, которая ссохлась комьями и глыбами.
3. Требование ответить о чудесах одушевленного творения (38:39 — 39:32)
38:39−41 Теперь Бог переходит от неодушевленного творения к одушевленному. Продолжая задавать вопросы, Он напоминает Иову о Своем провидении — что Он из Своей руки кормит каждую живую тварь, от царственных львов на их лежбищах и в засадах до невзрачного ворона с его птенцами.